Главная  |  Клуб  |  Лента  |  Блоги  |  Галерея  |  Форум  |  Фото  |  Видео  |  Тексты  |  Снаряга  |  Погода  |  Связь 


ДНЕВНИК ПОХОДА

по реке Кереть
(Карелия, 3 кат.) с выходом в Белое море.

Прислала Инна Рябкова (2000 г.).

---------------------------------------


 
 


Состав команды:

З-х местный “Таймень” по имени Баржа: Дима Федосеев,

Света Божко,

Таня Мурашкина.

З-х местный “Таймень” по имени Бельды: Виктор Рябков,

Костя Кравец (7 лет),

Юра Кравец.

З-х местный “Таймень” по имени Пиявка: Инна Рябкова,

Анна Рябкова (7 лет),

Кирилл Рябков (11 лет),

Саша Сысоев, Фиджи (колли).

З-х местный “Таймень” без имени: Сысоева Жанна,

Сысоев Женя (12 лет),

Маркичев Игорь.
 
 

Время путешествия:

21 июля - 05 августа (10 ходовых дней).
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

21 июля (ночь на 22-е), поезд.

Ура, ура! Вот они, первые, корявые от вагонной тряски, строчки походного дневника!

Излюбленный карельскими туристами 112 мурманский поезд, заглотив чертову прорву байдарочников и катамаранщиков, в 1:17 отбыл на север. Такого столпотворения туристов-водников я не видела уже давно: в ожидании долгожданного объявления горы упакованных байд, рюкзаков, пестреющих пенками, спасами и касками, и тому подобной клади громоздились по прилегающей к путям территории, практически сливаясь друг с другом. На вершинах сих гор сидело, лежало и торчало разнокалиберное турье – эдакий одержимый единым порывом водоплавающий табор.

Слава Богу, момента посадки я не застала (думаю, это было незабываемое зрелище), ибо стояла в очереди за собачьим билетом в компании таких же, нервно перебирающих конечностями, собаководов все с того же, 112-го поезда. По стандартному советскому обычаю, такая касса была лишь одна и неудачно сочетала в себе также и возврат билетов – длительную и мучительную процедуру, доводящую нас до белой горячки и тихого умопомрачения. Наконец, за 10 минут до отхода взвинченные собаководы дорвались до окошка, швыряя в кассира справки, деньги и билеты оптом, и нервно повизгивали в процессе оформления: “Сдачи не надо!”, хватали драгоценную бумагу и пулей вылетали из вокзала. Такими же пулями вылетели и мы с Анькой и одному Богу известно, на каком топливе мы долетели до нашего 2-го купейного, где, обливаясь потом и выдыхая пар, остывали справившиеся с загрузкой мужики.

Сидеть в купе было практически негде, но в процессе передвижек все куда-то рассосалось, счастливчики нашли в сильно обобществившихся вещах свои зубные щетки и ночные рубашки, Игорь обеспечил нас постельным бельем, и народ фантастически быстро угомонился.

Весьма веселило нас и радовало количество красных клетчатых сумок, где ехало общественное хозяйство. Обнаружить искомое было возможно только при условии, что сии резервуары стоят навытяжку в один ряд; когда же их распихали по четырем купе, то уже с третьего вопроса “где?” главного искателя Вити (нашего Завхоза), все дружно отвечали “В красной сумке!” и валились от хохота, слыша ответное рычание. Наконец, было решено выбросить цивильные желания из головы и отложить ревизию до утра.

22 июля (суббота), день в поезде.

В общем, это был обычный, спокойный, ничем не выдающийся день в поезде. Погода стоит по-прежнему жаркая, никаких ожидаемых понижений температуры не наблюдается (а ведь сутки едем на север!). С завидной регулярностью происходят 20-минутные стоянки (Лодейное Поле, Медвежья Гора, Петрозаводск), где народ выгуливается, покупая пирожки и пиво, дети облопываются мороженым, а собаки (их в поезде немеряно!) успешно удобряют травку.

В Петрозаводске Витя с Юрой совершили подвиг, достойный занесения в анналы истории – за 20 минут они метнулись на ближайший рынок и купили целый “колобок” молодой картошки, обеспечивший нам три праздничных дня и одну уху.

В перерывах между остановками часть взрослых играла в преф, часть отсыпалась (пиво стояло у всех на отметке Full), а дети мигрировали между купе и чем-то там занимались, особенно никого не напрягая.

Во второй половине дня, где-то после Кондопоги, все чаще стали появляться долгожданные карельские пейзажи: рыжие сосны среди огромных круглых каменюк, все чаще и шире синие речки и озера с опрокинутым в них небом, ночная темнота сдалась, оставив взамен темно-голубое небо с клочками розовеющих облачков.

Мы со Светиком стояли в коридоре у окна, любуясь закатом. Садящееся солнце прикрылось сиреневой тучкой-одеяльцем, обрамив его огненной каймой. Местный сегежец, спешащий на соседнюю станцию к любимой, спел хвалебный дифирамб

карельской природе – и удивительно было нам, прожженным урбанистам, слушать такие пронзительные речи.

В 4:48 прибываем на станцию назначения – Лоухи. Не проспать бы!
 
 

23 июля (воскресенье, день первый).

Не знаю, как другие, а я проснулась в половине четвертого и пялилась на розовую полоску зари, пока не начал фунциклировать, обуреваемый различными желаниями,

организм.

Выгрузка прошла буднично и отработанно. Спустя несколько минут мы уже стояли на пустом перроне в ожидании желающих подработать перевозчиков и решали текущие проблемы с общественными денежными средствами и предстоящим походом в магазин. Были поражены странным явлением – видимо, характерным для карельской погоды – из практически голубого неба, прочерченного лишь парой белых перышек, вдруг закапал легкий дождь (дети удивились – “Из фонаря, что ли, дождь?”). И тут обнаружилось, что Юра, повторяя уще-дриссовский подвиг Димыча, взял с собой зонт. Тогда, два года назад, он нам очень пригодился – дожди шли, не переставая; и сии воспоминания навеяли легкую грусть.

Итак, расписали закупки, сбросились в общак, тут же договорились (50 рэ с носа) о процедуре доставки нас к месту дислокации, а именно – к автомосту через Кереть после озера Нюкки. Нашими извозчиками стали милые ребята на двух машинах с прицепами: Ниве и Газике. Водителей было трое (один, по-видимому, запасной) да нас тринадцать, включая детей. До сих пор ума не приложу, как мы поместились. Собака ввинчивалась в оставшееся пространство ужом, лишь бы не забыли.

По пути заехали: а) на почту (оказалась закрыта); б) в магазин (круглосуточный, между прочим! но геркулеса с перловкой там не оказалось); в) в пекарню (купили 30 буханок свежего серого хлеба). Продуктовые запасы пухнут на глазах и у меня растет подозрение, что в конце похода мы опять устроим рейд добрых самаритян.

Сборы проходили у автомоста, где помимо нас собирались две компании катамаранщиков. Сборы, как всегда, наглядно показали наш хронический чайникизм. Все проходило неторопливо и заторможено – а может, это только кажется на первый взгляд? Тем не менее, начав собираться в 10 – вышли в 16. Наша байда активно сопротивлялась натягиванию “неродной” тезовской шкуры. Здесь, кстати, применили, один весьма неплохой совет: под каркас каждой байды проложили дешевые пенки, закупленные Димычем. Сейчас уверены, что именно это позволило нам свести количество дырок к такому минимуму, который нам не снился даже на 1-категорийных речках (сумасшедшие запасы резины, тезы и клея остались невостребованными).
 
 

В 12 Света, Таня и Витя сгоняли с теми же водителями обратно в Лоухи, где-таки пробились на почту и докупили недостающие продукты.

А нас тем временем накрыла гроза. И это, как всегда, была песня. Все сумки до одной распотрошены и раскрыты, все вещи вывалены и разложены по пенкам, бдительность на нуле. Правда, при первых же крупных каплях, сразу отыскался полиэтилен и все это безобразие было им кое-как прикрыто. Мы с Костиком оказались отрезаны от остальной честной компании, прикрывши мои почти собранные вещи и себя вторым куском полиэтилена. Сидим, скорчившись, и тут я решаю проявить заботу, удостоверившись, что ребенку нигде не подтекает. Заглядываю ему за спину и вижу, как тоненький ручеек мирно течет вдоль Костикиной ноги по пенке. Решаю поправить, и в одну секунду мы с ним оказываемся захлестнутыми потоком прорвавшейся на свободу воды. Оказывается, мы сидели на русле дождевого ручья, устроив естественную плотину. Одной рукой подхватываю Костика, другой сгребаю оставшиеся вещи и достаиваю оставшееся время на четвереньках, пытаясь исправить положение. Слава Богу, через несколько минут дождь закончился и поток иссяк. Вылезли мы, кругом грязища! и потопали запоздало натягивать новенький тент, для которого остаточные капли этой первой и единственной грозы стали боевым крещением.

Больше дождей в походе не было! В процессе грозы были на три дня утеряны три детских носка, обнаружившиеся позднее в Витиной герме.

Вернулись наши заготовщики и под тентом мы пожевали бутербродов с паштетом, запивая последним на две недели пивом и газировкой.

Вышли в четыре. Катамаранщики к тому времени отчалили, и на освободившемся пляжике наши младшие детишки искупались, обновив свои спасжилеты.

Первыми была байда Жанна-Женька-Игорь; следом наша – я, Кира, Аня, Саша, Фишка. Наши две байдарки так в дальнейшем и сохраняли лидерство в сборах. Конечно, в нашей байде не было ни одного общественного груза – Аня с Фишей заполняли весь грузовой отсек, а именно сборы хоз/сумок занимали всегда весьма продолжительное время – поэтому пусть не обижаются на меня за констатацию сего факта члены вечно отстающих команд Баржи и Бельды.

Пройдя под ж/д мостом, оказались в озере Петриярви, где неторопливо помахивая веслами, ждали остальных. Выяснили, что наша байда весьма рысклива – при отсутствующем на тезовской шкуре руле управлять ею на озерных пространствах весьма проблематично. Правда, потом мы, поломав головы, умудрились перераспределить груз более удачно, но тем не менее эта черта характера частенько себя

проявляла. Отступая, хочу заметить, что на порогах наша байдарка становилась серьезной и послушной, поэтому я решила простить ей небольшие недостатки и предложила гордое название Сейлормун, вспоминая песню Врунгеля: “Как вы судно назовете, так оно и поплывет” (Примечание. ХА-ХА! Не прижилось это красочное название! Про себя я всегда звала ее Пиявкой за черное дно; так пусть же Пиявкой и остается!)

Пройдя по озеру Петриярви и, конечно же, промахнувшись заливчиком – как же без этого! – нашли исток Керети.

Спокойная, ничего не обещающая речка с низкими берегами, поросль жалких елочек и щетинка осоки по краю… Недолго мы пребывали в разочарованном удивлении: впереди уже явственно слышался шум бьющейся о камни воды. Высадились, побежали смотреть. Определили, что это порог Щелевой (Примечание. Сейчас мы уже уверены, что это были шиверки весьма приличные, а Щелевой и Кривой мы прошли после оз. Нижняя Ламба. А совсем точное определение порогов началось с Белого Зуба – его уже ни с чем не перепутаешь; воспоминания же первых дней путаны и туманны, видимо, от обилия впечатлений.) Тем не менее, сделали первый и руководящий вывод – описания порогов практически ничего не дают, можно смело пустить их на растопку. Только визуальный просмотр! Причем, хорош он только для коротких, ярко выраженных порогов; длинные пороги и сильные шиверы – смотреть бесполезно, не запомнишь все равно; главное, определить основную струю, а там как сам будешь действовать, такой и результат.

Ну, в общем, с берега все гораздо страшнее. На самом деле идешь по основной струе, огибая несколько лежащих в ней камней. Шли груженые, с детьми, без фартуков – и ни единого захлеста.

Сразу вышли в небольшое озерцо (Нижняя Ламба), где при виде береговой проплешины родилась идея о стоянке. При приближении это оказался небольшой каменный лобик с идеальным песчаным пляжиком в изножье. К сожалению, такие лобики не дружат с горизонталями, и встать палатками там невозможно; только на перекус, но нам было не до него, некогда, некогда! Пришлось, повздыхав, залезать обратно в свои суденышки и двигать дальше.

На выходе из озера – сильная шивера, а через сто метров - порог Щелевой. Тропинка для осмотра - болотистая и коренистая, но самый сложный участок хорошо виден с камней. Тут было все просто – держаться левее всех камней, лишь один булыган улегся справа, но мимо него струя и так проносит; через 100 м порог, четкий, со стояночкой на левом берегу (была занята). Струя сильная, ярко выражена, уходит влево мимо пенящейся бочки – главное, помочь байде вписаться в поворот. С удовольствием попрыгали на волнах, приняв легкий душ – вода теплая и не вызывает никаких отрицательных эмоций. Байды груженые, но дети и Фиша топали по берегу – не столько из-за перестраховки, сколько для облегчения. Лишь Женьку взяли вместо Костика в Бельды. Все были довольны и возбуждены.

Через 500 метров встали на стоянку по правому берегу. Много мошки; редких любимых комаров встречаешь как родных. Высказалось предположение, что всех комаров поела мошка. Кончики Фишиных ушей икусаны в кровь; она без конца мотает головой и трет их лапами. Она - первый пациент, который испытал на себе действие “Спасателя” (хочу заметить, что волшебные свойства сего бальзама полностью подтвердились; ими лечились все раны и укусы с великолепным результатом).

Ужинали гречкой с тушенкой и купленной в Лоухах зеленью; как всегда – горы лука и чеснока, и конечно же, традиционные дозы разбавленного спирта за первых “опороженных”.

24 июля (понедельник, день второй).

Хочется отметить: прелестный завтрак был приготовлен г-жой Сысоевой, вставшей необычайно рано (в 10) и состоял из традиционной геркулесовой каши, куражистой и изюмительной (кураги и изюма в кашу не жалели, поэтому на половине пути они закончились и пришлось докупать в Чупе еще столько же).

На удивление быстро (для первого дня!) собрались. Погода с утра стоит теплая, солнечная; позже ветер надул хмурые тучи с похолоданием, но дождя нет. Вода как по сравнению с воздухом, так и по Кельвину – просто горячая; народ не пропускает ни вечерних, ни утренних заплывов, дети умудряются залезть и в течение дня. Особенно усердствует Анна – с детства дикое и водолюбивое существо.

Вышли около часу и сразу же попали на порог Кривой.

Осмотрели его, оставив детей на финише; через 100 метров был еще один – короткий и симпатичный; проскочили все одним махом (мы с Сашей прошли точно по расчету, ничего не зацепив). Тут же вылетели в озеро Долгое, и следующие полтора-два часа были копательно-озерные, причем в Долгом откровенно заплутали, забредя в парочку-другую безнадежных заливов, а затем, скучковавшись, озирали в бинокли берега и изучали карту. Излюбленной поговорочкой в этот день была : “Для бешеной байдарки семь верст не крюк”.

На следующем участке реки столкнулись с парочкой шивер, которые на Шуе без смущения обозвали бы порогами, и через порог Керчуг (легкий, проход по центру без проблем в полном вооружении), вышли в озеро Керчуг, где припарковались направо в прибойчике по песчаному бережку. Ждали остальных, лопали чернику и бродили по колено в горячей воде. Саша купался, Анну не пустили, тк сильный ветер, а доставать полотенце хлопотно.

Как-то незаметно началось озеро Травяное (тут нелишне отметить, что переходы между озерами иногда настолько символические, что определиться, в каком ты сейчас находишься – трудновато). Озеро ничем, даже стоянками, не примечательное – нудные осокистые берега. Здесь нас совершенно определенно решили ввести в заблуждение, сообщив, что вот-вот начнется порог Варацкий. Несмотря на солидный вид говорившего – дяденька в годах типичного туристического вида и, кстати, из одной из тех компаний, что собирались параллельно с нами, - тем не менее мы, глубоко поразившись, имели наглость ему не поверить, тк Варацкий обозначен на карте, а мы не настолько сбрендили, чтобы пропустить Мураш и иже с ним другие солидные пороги. И правильно. Как оказалось вскоре – сбрендил именно этот умудренный годами человек (вот где нам надо было сделать себе зарубку о коварстве катамаранщиков!).

Через несколько шиверок (сорри, они даже не запоминаются!) нагрянул замечательно красивый Белый Зуб. Живой груз (да пусть простит меня Светик за это нелестное определение!) потопал по берегу. Зато Света замечательно дублировала меня, фотографируя и снимая на камеру. Прошли хорошо, все без эксцессов, мы с Сашей лишь чиркнули бочком, заработав первую дырочку в 6 см, которая практически до конца была раз от раза заклеиваема кусочком скотча. Остальные прошли четко по плану, но цепляли больше нас; а Витя с Юрой так вообще засели кормой на камень после последней бочки. Народ, наблюдавший это в профиль, говорит, что зрелище было душераздирающим – байда согнулась почти пополам. На камере же видно только сзади, будто Юра по пояс ушел в воду – такой был оптический эффект.

Впереди вот-вот должен был показаться Мураш. Об этом нам сообщили задумчивые туристы, занявшие чудную стояночку по левому берегу. Они же сказали, что на протяжении оставшихся до порога 800 метров есть еще стоянка слева, а потом уже на самом старте. Первая оказалась занята, а дети уже подвывали от мокрых штанов и усталости (дело клонилось к девяти вечера). Робкие вяканья о “быстреньком” обносе Мураша вмиг увяли при виде этого мощного зрелища. Так что пришлось нам высаживаться метров за пятьдесят до порога (ближе экзерсисов с парковкой грозный Мураш не допустил бы), потом по мерзко чавкающей тропинке таскать все вещи и байды на замухрышную стоянку, где за места для каждой из четырех палаток пришлось побороться. Стоянка маленькая, тринадцать человек толкались там как в малогабаритной кухне; вещей мокрых море – пришлось натянуть веревку под тентом и, вопреки принципам, оставить развешенные вещи на ночь. Налопавшись макарон с тушенкой и всех причитающихся к ужину “деликатесов”, получили еще и зрелища. Рассевшись на каменной запруде вдоль первой ступени Мураша, с удовольствием понаблюдали проход порога КНБ-шкой и маленьким спортивным катом. Первая рубилась сквозь волны как топор, экипаж был промыт водой до костей, зато кат проскакал по верхушкам барашков зайцем, не замочив, по-моему, даже ног своей команде. Мы же тихо порадовались, ибо запоздай мы с занятием стоянки, колупаться бы нам с этим Мурашом до половины ночи.

Саша с Юрой, приняв по необходимой дозе, пыхтят в бесплодных попытках настроить гитару, сменив уже второй (и последний) набор пластиковых струн.

Юра достал заначенные сигареты и, невзирая на вопли окружающих о вреде курения, совратил ими бросивших курить Свету и Диму.

Народ подхихикивает над Татьяной, намекая на происхождение ее фамилии, и предлагает пустить ее первой в качестве презента грозному Мурашевому водяному.

Белые ночи постепенно смещают нам режим, и так не блещущий точностью, но и утешают тем, что не наваливаются темнотой на попутавших время чайников.
 
 

25 июля (вторник, день третий).

Всю ночь Мураш шумел неустанно, навевая цветные сны…

Прошу пардону, но встала я в 11. И это, как я понимаю, не предел. Не была я и последней. Эти белые ночи, смущающие организм и вынуждающие его, глупого, из последних сил ждать темноты…М-да.

Денек чудеснейший: голубое небо, к концу дня слегка покрывшееся облаками, остудившими окружающий воздух. Всяческие летающие мучители отсутствуют (не любят они пороги, факт). Замечу, что почти до самого конца похода их было вполне терпимое количество – так, что Аутаном пользовались очень мало.

Завтракали манной кашей, а я набралась сил для посудомоечного подвига. Впрочем, было даже экзотично – мыть посуду в струях Мураша. Заодно понаблюдали очередную команду – пара ребят на надувной двушке очень ловко проскакали по волнам и резво кильнулись при заходе в отстойник.

Сборы не просто неторопливые, а о-о-чень неторопливые: к четырем закончили перетаскивать вещи в конец Мураша. Все пороги у нас черничного вкуса – пока находишься по тропе туда-сюда, так черники налопаешься, что ходить за ней куда-то в лес уже лениво.

Мы с Татьяной удобно устроились на запруде, она с фото-, а я с видеокамерой., в ожидании зрелища и своей очереди. Первыми пошли наши лидеры – Жанна и Игорь.

Встав очень рано, они хотели быстренько пройти Мураш первыми – в качестве утреннего развлечения, но были пойманы за руку более трезвомыслящими коллегами.

Байдарку опустошили, зато оставили удобные сиденья под зад (представляю, как захихикали профи в предвкушении дальнейшего!). Экипаж был само спокойствие. Мы приготовились смотреть.

Как только их байда приблизилась к сливу, сразу заметили ее неприличный ход. (В дальнейшем это хорошо заметно на видеосъемке) Ее болтало из стороны в сторону вдоль всех горизонталей. И тут – неудачное сочетание наклона и невовремя подшлепнувшей под борт волны – и наши первопроходцы плавно киляются, выплывают из-под байды и дальше плывут каждый самостоятельно – байда впереди на недоступной скорости (весь Мураш она преодолела с минимальными потерями, один лишь раз шмякнувшись бортом о камень и погнув фальшборт; внизу ее выловил Саша), следом Жанна, суматошно хватающая весло, но потом бросившая сии попытки и отгребшая к берегу; Игорь поплыл дальше, скрываясь с глаз, но, видимо, тоже вскоре вылез, тк вернулся по берегу проверять самочувствие своего матроса.
 
 

Наблюдавшая эту картину девушка-в-неопрене (с их командой мы сталкивались потом не раз) страшно удивилась, но тут же прояснила – что плыть на пустой байдарке с таким высоким центром тяжести – а чего еще ожидать, кроме оверкиля?

Сбегав на финиш, засняли мокро-дрожащий видок киляльщиков и были захлестнуты их эмоциями; я быстренько отказалась от мысли испытывать судьбу (а сейчас кажется, что могла бы запросто!). Ребята решили остальные байды провести мужскими двойками. Утяжелять их не стали (в лом тащить вещи обратно!), но сели на самое дно.

Этот день мы с полным правом назвали днем прохождения Мураша, тк кроме этого развлечения, ничем больше не занимались. А вообще, длительность прохождения порогов у нас тесно связана с количеством спасов (3) и касок (2). Каски, конечно, вещь неудобная и, пожалуй, для этой реки необязательная (слышу свист и дружный рев профи – “чайники!”), но спасы все-таки быть должны у тех, кто решительно настроен проходить, а не обноситься.

Следующая была Бельды с Витей и Сашей. Красиво пройдя первую ступень (просто учебный фильм снимать!), они задержались в отстойнике, чтобы я горной козой долетела до второй точки съемок. Там ответственный сигнальщик Света два часа торчала на камне, указывая на участок, где (с воды не видно) надо сделать резкий поворот, и заодно фотографируя. Так же профессионально они пролетели и вторую ступень. Кроме скупых похвальных слов, даже и сказать-то нечего.

Тем временем было замечено отсутствие Фиджи. Мы грешным делом подумали, что она с Юрой и Костиком переплыла на противоположный берег, где мы заняли замечательную стоянку (плыть сегодня уже никуда не хотелось), но, изучив берег в бинокль, ее не обнаружили.. Сильно не волновались – слишком она умная девочка, чтобы изображать закидоны (разума ее лишают лишь гроза и петарды). И правильно сделали! Когда пришли на старт, на свою утреннюю стоянку, увидели, что наша умница сама себя назначила охраной у оставшихся вещей и, переполненная чувством собственной важности, рычала на снующих туда-сюда чужих хроноводников.

На третью байду Витя с Сашей взяли балластом Татьяну – ну не могла она пропустить одноименный порог! Шли тяжелее, но первая ступень и заруливание в отстойник также пройдены без эксцессов. Я опять помчалась в конец (набегалась я в тот день, как лось!), на второй съемочный пункт к Светику. Женька же, стоявший на предыдущем поворот, видел, как они сели на камень сразу при выходе из отстойника; причем развернулись задом и торчали на нем минут пять. Таня уже отцепила юбку и собралась катапультироваться, но тут усилия мужчин увенчались успехом, они снялись и пошли на вторую ступень кормой вперед. Каким-то немыслимым образом им удалось развернуться, и из-за поворота они вышли уже нормально. Лихо пролетели весь участок, но тот самый камень все-таки заметно тяпнул их за корму. И опять же чудо! – ни одной не только норки, но даже малейшей дырочки!

Четвертыми прошли Димка и Игорь, сняла я только первую ступень, тк они сразу пошли вперед (как ворчливо заметил Игорь, “мы тут пороги приехали проходить, а не сниматься!”). Прошли немного коряво, но успешно, а это главное. И так же сверкали глазами и дрожали от возбуждения на финише, мокрые и счастливые.

Таким образом, в Мураше пострадала лишь Жаннина байда, вздумавшая поплавать кверху дном, ободравшая себе борт об любимый камень и заработавшая погнутый фальшборт. И даже это практически нулевая потеря по сравнению с теми останками костей, которые мы нашли на стоянке по правому берегу сразу после Мураша.

Пока я и сменные фотокоры бегали туда-сюда, Юра неторопливо перевозил наши вещи на противоположный берег, где, как я уже говорила, мы облюбовали стояночку. Процесс переправы был ознаменован великим деянием подрастающего поколения – Кира и Женя самостоятельно перевезли на тот берег Жанну с Аней. Правда, Кирилл умудрился повторить шуйский “подвиг” Володеньки, а именно – не успел вытащить свои конечности из байдарки на берег и оказался между ними – то есть в воде.
 
 
 
 
 
 

По поводу…по многочисленным поводам! А главное – день Мураша! Завхоз назначил праздничный ужин – картошка с тушенкой! Мы с Татьяной резво бросились чистить

и резать, раздухарились за разговорами так, что количество получилось сумасшедшее, обеспечившее наряду с возлияниями ночные посиделки с песнями и плясками. Все гурманили напропалую, благо любитель этого дела Димыч запасся всевозможными приправами – от соевого соуса до куркумы и тандури масала. Димка так же, по традиции, и алхимик по приготовлению Агиделиса, так что немедленно занялся его приготовлением и поил нас, не переставая. От сладости сего коктейля у меня разболелось небо и в дальнейшем я перестала к нему тяготеть. Тем не менее, Агиделис разливался споро и регулярно, тосты валили гурьбой, девчонки дружно щелкали семечки (во, в этом походе мы извратились!), мальчишки дружно пели кто в лес, кто по дрова, но с чувствами и жаром. Даже Костик исполнил нам соло-песнь на только ему ведомом языке, чем порадовал безмерно! Периодически мужики кенгурами улепетывали в лес и зрелище это повергало нас в сатанинский хохот и падение с бревен.

В пол-четвертого я отползла в палатку; Юра, Витя, Саша и Света сидели еще на протяжении одной бутыли.

26 июля (среда, день четвертый).

Ночь была холодной – пожалуй, это первая, когда мы заметили чумовой перепад дневных и ночных температур. Решили теперь спать в двойном спальнике втроем – я, Аня и Кирилл, а третьим накрыться дополнительно. Утром же воздух прогрелся настолько, что в 12 народ был выгнан из палаток несусветной жарой. Кровопивцев нет, мы надели купальники и дефилировали в попытках срочным образом загореть. Жанна была застигнута за странным занятием – соорудив веник, она подметала стоянку. Насладившись нашими удивленными возгласами, сообщила, что ищет колышек от палатки. Тут же не менее поразительная картина: завхоз Витя самолично моет посуду после вчерашнего сабантуя. В процессе мытья ему удалось поймать на свою ногу пиявку и он так ее полюбил, что посадил в бутыль и возил весь поход с собой, не отдав драгоценную емкость даже для святого - пресной воды при выходе в Белое море. (Примечание. Сия пиявка, обзаведшись в пути мелкой подружкой, была доставлена в Москву и выпущена на свободу в Новокосинском пруду.)

Итак, стоит жара; народ расслабился полностью, бродит по стоянке как зомби. Сидя на солнечном берегу, завтракали манной кашей, пили кофе и наблюдали, как из Мураша вываливаются очередные команды – в основном катамаранщиков, реже – поддувных двушек. Байдарок-трешек за все время похода по Керети не было встречено НИ ОДНОЙ!!!

Первые ласточки (даже не уточняю – это всегда Жанна-Женя-Игорь) вышли в пол-пятого, видимо испугавшись, что если они не покажут пример, то народ так и останется тут до следующего утра. Кирилл, как всегда, проходив весь день в шерстяных и болоньевых штанах (типа – жар костей не ломит), устроил жуткий скандал при попытке одеть его полегче. Аня не выдержала этого безобразия и ушла к папе в байдарку (точнее, ее Костик соблазнил).

Следом вышли в классическом порядке - мы на Пиявке и остальные.

Пройдя небольшой участок с кувшинками и сонными низкими берегами (было снято на камеру очаровательное семейство белых лилий) выходим в озеро Новое, где нас встречает все усиливающийся ветер. Кереть истекает из озера аж за третьим мысом на противоположном берегу. Мы не решились пересекать озеро по диагонали – пришлось бы стать почти боком к волнам. Поэтому пошли ближе к бережкам, где и волны поменьше, и к волне круче. Тем не менее, в пять минут матросы были вымочены брызгами от шлепающего по противным мелким волнам носа и, полуодетые, в футболках и купальниках, – замерзли вдрызг. Холодный ветрюган закладывал уши. Мы стучали зубами и яростно гребли веслами, чтобы не растягивать удовольствие; тем не менее, когда подошли к третьему мысу и высадились на прелестном местечке, чтобы одеться (елы-палы! если бы я сразу догадалась напялить свой болоньевый костюм!), все конечности заледенели, голова отваливалась и, как показало дальнейшее, это и послужило началом моей жестокой простуды, с насморком, переходящим в гайморит, и кашлем, переходящим в туберкулез.

За третьим мысом вошли в Кереть – ветер продолжал шпарить навстречу, гоня по реке волны не хуже озерных. И немедленно начались камушки в русле – такая противная шеверка, когда течение слабое, а камни слишком глубоко, чтобы течение их определяло, и слишком высоко, чтобы мы на них не задевали. Мы с Сашей сразу же перестали грести, применив мою любимую тактику – сплавляться по течению, слегка руля. Метров через 500 прошли через а/м мост, после чего течение убыстрилось, струя стала более выраженной, но и камней стало не в пример больше. Но и тут нашей Пиявке страшно везло – ни разу мы не только не сели, но даже и не задели (Бог свидетель!), ни одного камня, тогда как другие то тут, то там выскакивали из байд, чтобы слезть с очередного камня. И снова широкий, спокойный плес, скучный до сонливости.

Через 2-3 км река разлилась в озерко Осиновое, по правую руку завиднелись три домишка станции Кереть. Река в этом месте изгибалась и ныряла под ж/д мост. Здесь, в принципе, есть возможность добраться до Чупы или до Лоухов электричкой. Но нам этого было не надо и мы посвистели дальше. Разнообразие закончилось и река продолжилась в том же духе: опрокинутое небо с розовыми лепестками облаков, а на воде тут и там зеленые ладошки и желтые мордашки кувшинок.

Спустя минут 20 берега сузились, снова появилось течение – явный признак очередного порога. Это и оказался Кривой-2, по описанию – можно идти без просмотра. Нам уже все было фиолетово, просматривать не стали. Порог тянул едва-едва на шеверу: км 1-1,5, извилистый, с ясноторчащими камнями и четкой струей.. Несколько сливчиков, на которых мы прокатывались, как на водяных горочках. Наша Пиявка прошла играючи и с резвостью молодой лошадки влетела в озеро Кривое, где тут же слева мы и встали на стоянку. Решено назавтра делать дневку: завхоз жаждет сходить в Чупу.

Все промерзли настолько, что первым делом бросились распаковывать гермы и напяливать на себя сухую теплую одежду. И только когда утихло клацанье зубов, начали обустраиваться.

Стоянка вполне хорошая, почти на пятерку, цивильный очаг, вокруг которого назавтра Игорь сделал скамеечки, ровная травянистая площадка, несколько подходов к воде, прекрасный вид на озеро, откуда все время дул ветер и сдувал братьев наших меньших. В лесу море черники – здесь, по-моему, каждый сходил в лес, чтобы облопаться ею от пуза.

Ужинали гречкой и, наплевав на изыски, хлопнули по простой водочке. Сразу пришли в чувство, расслабились, оттаяли и заговорили. Начали жарить хлеб на шампурах, натирать его чесноком и хрумстеть, мыча от удовольствия. К чаю “захвост” выдал по трети Сникерса впридачу к традиционной пайке конфет.

В пол-12 солнце скрылось за горизонтом, но закат пылает в полнеба, а до того – освещенный солнцем противоположный мыс так сиял, что создавалось ощущение солнечного дня – и это в 11 вечера! Ветер стих, дрова просохли, костер раскочегарился. Мошки второй день и след простыл, комары редки, огромны и пугливы, как птицы.

Таня, Жанна и Игорь созрели для купания; меня же туда сейчас и сникерсом не заманишь. Голова тяжелая, поэтому собираюсь отбыть спать. Но Саша со Светой уселись на бережку лицом к озеру и замурлыкали песни под гитару. Тянет к ним.

27 июля (четверг, день пятый). ДНЕВКА.

На ночь ребята поставили две сеточки-экрана и туда попалось 9 рыбех, окуней и плотвы. Света мечтала их нафаршировать, но желание потопать в Чупу оказалось сильнее, и в пол-12 они с Витей, проведя ревизию, убыли. До Чупы пешком км 12-15, но если бы знать расписание электричек из Керети (до которой 3 км), можно было бы значительно облегчить задачу. Они так и хотели сделать на обратном пути, но банально опоздали. Таня по доброте душевной взялась заменить Свету в готовке рыбы, но очень скоро поняла свою ошибку. Несчастный человек, она провозилась с этим развлечением часа два. Глядя на муки ее, Жанна помогла чистить рыбу, а я – чеснок и морковку. Была приготовлена кашица из чеснока, лука, укропа и морковки, и запихана в брюшко каждой рыбке; затем этот деликатес был пожарен (см. фото!) и съеден в пять минут!

Дневка по большому счету прошла бестолково. Дул ветер и купаться особого желания не было, грибов в лесу тоже нет по причине трехнедельной засухи, черникой объелись сразу и набрали для черничного 40-градусного пойла. Игорь делал скамеечки и занимался подводной охотой с шампуром. Мне вообще ничто не в радость: нос заложило, суставы ломит, голова болит. Из последних сил приняла участие в готовке любимой картошки с тушенкой.

Напротив нас встала та компания, что проходила вместе с нами Мураш, и кто-то из их девчонок на глазах изумленной публики таскал и таскал рыбешек на удочку. Саша смотрел на это, ахая и охая, и вскрикивая каждый раз и налицо было сумасшедшее рыбацкое возбуждение, сподвигнувшее их с Димой через пару часов выпилить-таки поставить экраны.

В 12 вернулась Чуповская экспедиция. Заскучавший народ набросился на них с первобытной жадностью, облепил как мухи…ммм…мед, вытряхивал рюкзаки, повизгивая и облизываясь. Были докуплены кофе, чай, изюм с курагой, семечки (нет, мы все-таки извращенцы!), орехи… Но самым вкуснявым были куриные окорочка, которые утром следующего дня были заквашены Светиком и весь день служили плотоядной мечтой, к которой стремились наши неизбалованные пищей организмы.
 
 

28 июля (пятница, день шестой). Экватор.

Основная масса народу встала к 11, но, несмотря на то, что утренняя каша была готова еще с вечера, сборы заняли 3,5 часа. Расклад такой: 10 % времени занимают сборы личных вещей, 30% - сборы общего хозяйства, ну, а остальное – разброд и шатания.

Вышли в половине третьего, в том же порядке, как и обычно. Анна все еще в Бельды, но уже косит глазом в нашу сторону и делает толстые намеки.

Долго шлепали по плесу, загорая на ходу. Сильно потеплело, ослепительное солнце и безветрие.

Шум Долгого заслышали издалека. Высадились метров за 100 и отправились изучать обстановку. Начинается он крутым сливом: Шуйский Большой Толь тут и рядом не валялся, хотя бы потому, что на Шуе мы бочек видом не видывали, слыхом не слыхивали. А тут шикарнейший слив с замечательными, просвеченными солнцем клыками внутри, закручивающийся классически-аккуратной бочкой. Далее небольшой отстойничек налево, мелководье и умиротворение, и шеверистый конец порога. Игорь долго рассматривал его, схватив себя за подбородок, потом сообщил, что это не то место, где можно продемонстрировать мастерство, а вот заработать геморроя – запросто. И мы решили этот слив обнести, в отстойнике загрузиться, а желающие жертвовать байдой могут ни в чем себе не отказывать. Желающими, как всегда, оказались Витя с Сашей на Юриной Бельды. Подготовка к этому действию тянулась, как всегда, мучительно долго (вообще, с организованностью у нас очень плохо), я успела вздремнуть, другие перекусили холодным чаем и сухарями. Нафотографировались на живописном фоне, понаблюдали проход нескольких катамаранов. Наконец, разродились и наши. Прошли почти нормально, на бочке их сильно качнуло, так, что мы ахнули – самую малость до оверкиля не дотянули, да в конце цапнулись кормой за камень.

Метров через сто преодолели еще одну ступеньку, но - не глядя и на груженых байдах, и вскоре началась “веселенькая” шевера – ее нет смысла смотреть, тк длиной она 4,5 км. Течение быстрое, камней куча, расслабляться некогда, развлекались напропалую.

Наша Пиявка прошла с минимальными потерями: один раз мы с Сашей выскакивали вдвоем, один – ему пришлось стаскивать корму с обливняка.

Вот уже полчаса дрейфуем по плесу, а Баржи и Бельды все еще нет. Загораем, лопаем заначки конфет. Потом вывалились Витя с Юрой, запредельно нервные, ибо на мой вполне безвинный вопрос, где они ковырялись так долго, распсиховались и наехали и на тон, и на способ построения предложения и тд, и тп… Чуть не разругались. Сообщили, что последний раз видели Баржу, когда Света шла по берегу, а Димка с Татьяной сидели по шею в воде.

Но вон, наконец, и они появились, все трое. Идем дальше.

Несколько километров передышки на плесах. По берегам березы и осока – типичный пейзаж среднерусской равнинной речки, и не скажешь, что зубки иногда та-акие показывает!

Повиляли поворотиками с быстринками и км за 1-2 заслышали шум Варацкого. Мы, конечно, слегка надеялись на стоянку перед порогом, тк времени уже восемь, но естессно, облом – занято местными рыбаками. Вылезли и почесали смотреть.

Ух! Вот это сильно! Вот это порог, так порог! Длиной метров 700, без единого спокойного участка, сплошное бурление, примерно посередине островок, слева от него- крутейший слив с огромными каменюками, справа – мелкая шкуродерная шивера. И дальше – просто слалом между камней, потом влетаешь под а/мост с бочкой и стоячими волнами и еще метров сто аналогичного геморроя.

Решили идти на груженых байдах, но без детей, собак и особо ценных вещей типа гитары, камеры, гермы с ценными личными вещами-документами. Ну и без женщин, мужскими парами. Также было решено не испытывать судьбу в сливе – даже на глаз было видно, что груженая треха этого не перенесет однозначно, а попробовать пройти правым рукавом, проводя байду, если понадобится. Переброска вещей была проведена оперативно, мы с детьми осели на а/мосту и наблюдали весь процесс в комфортабельных условиях. За два часа, что мы там простояли, по этому, не отмеченному на карте мосту проехали четыре машины (это я к тому, что надеяться на этот мост, как на конечный пункт, весьма рискованно). Дети стояли на ушах, орали, бесились, бегали, дрались, кидали камни и съели полбуханки подмоченного хлеба.

Опять же повторяю – сильным тормозящим моментом в прохождении порога является ношение с финиша на старт касок и спасов. К одиннадцати, без единой царапины и с ведром воды в каждой, байды завершили проход.
 
 

Отчерпались, оделись и почесали к Варацкому озеру. Холодало. С воды уже начал подниматься туман, небо пронзительно голубого цвета и живописные скалистые берега. Все возможные стоянки были заняты, обплывать весь берег по периметру не было уже сил. Какое-то время мы даже впали в недоумение, остановившись в центре озера. Весьма помогал бинокль, благодаря которому было сэкономлено много времени и сил.

Баржа в три весла резво учесала налево, к выходу из озера, мы же заметили проплешину на скале по правому берегу и поплыли туда, причем завхоз ругался на чем свет стоит от такого разбредания в разные стороны. Доплыли до весьма симпатичной скалы с реденькими сосенками, каменным очагом и весьма сомнительным наличием места под палатки. Со скоростью звука развели костер, чтобы просушить мокрые штаны на ледяных задницах, и видим – чешет под всеми парами Баржа и вопит. Они нашли стояночку на мысу у самого выхода Керети из озера, и Диме удалось нас уговорить вновь загрузиться в байды и отправиться туда. Главным аргументом было, конечно, отсутствие спального места и невозможность для нашей и их палатки вколотить колышки в скалу…

Времени было уже около часу. Вот когда мы возблагодарили белые ночи, позволяющие без напряга вести бурную ночную жизнь.

Кирилл едва дождался палатки, куда мгновенно отбился; Ане и остальным детям удалось дождаться макарон. Взрослые устроили пиршество, приурочив его к Экватору. Стоянка, правда, была не раполагающая – без единого бревна и достаточно неуютная. Да и усталость валила с ног.

Тем не менее, просидели до трех.

29 июля (суббота, день седьмой)

Несмотря на ночные бдения, к 12 все встали.

И опять прекрасный день! Тепло, переходящее в жарко. Вода постепенно остывает из-за холодных ночей, но купались все и подолгу.

На завтрак решили кашу не варить, а доесть вчерашние макароны и курицу, испеченную в фольге (ее никто вчера не дождался); и правильно сделали: собрались на час раньше. В два с минутами уже были на воде и после Карешки (порожек на самом выходе из озера, мы его даже не смотрели), дрейфовали, загорая на воде, в ожидании как всегда отстающих Баржи и Бельды.

Кстати, здесь по правому берегу есть замечательная стоянка, пальчики оближешь, заметна издалека и тянет на дневочную.

Проигнорировав уходящее вправо озеро, свернули к порогу Красно-Быстрый, где и зависли на четыре часа.

Сначала побежали его смотреть, ахая и повизгивая. Просмотр лучше с левого берега, а вот если кто не захочет проходить, или вздумает обнести вещи (в этом ничего зазорного не вижу, порог серьезный), то прямой наводкой надо идти к правому берегу, ибо порог заворачивает круто направо.

С небольшого стометрового разгона идут на небольшом (м 50) расстоянии друг от друга четыре слива-ступеньки с бочками, все вдоль левого берега. Как ленивые хроны-чайники, решили выгрузить только детей и матросов. И первая же байда – Бельды, пилотируемая Витей и Сашей, - пройдя ВСЕ, с размаху влетела на камень в самом конце и застряла там. Произошло это почти напротив нашего наблюдательного пункта – живописного скалистого бережка, выдающегося эдаким указующим перстом поперек реки. На нем сидели, лежали, стояли, снимали и бесились все, не участвующие в шоу, члены команд.

Жалко, в видеокамере заканчивается аккумулятор и в целях экономии проход мастеров был проигнорирован. А зря.

Так вот. Засели они на этот камень в полузатопленной байде, задумчиво вылезли, попытались столкнуть – не вышло. Сообразили, что таким сумасшедшим течением ее сразу унесет. Затем Витя заглянул внутрь и сделав огромные глаза показал нам размер дыры – полметра на полметра. Мы ужаснулись.

Началась долгая и мучительно-непрофессиональная процедура спасения. Тут мы встретили четверку москвичей – молодые парнишки из театра “На Покровке”; они сочувственно на нас посмотрели и, надавав советов и извинившись, что не могут помочь, отбыли дальше.

Толстой веревки не было, тонкая чалка моментом лопнула, едва Витя попробовал проверить ее на прочность. Все наши мужчины скопились в месте аварии и, бродя вокруг, что-то делали: Саша долго торчал на камне, Игорь плавал туды-сюды между камнем и байдаркой, Юра бродил по камням и тянул руку помощи, Дима тусовался в основном на берегу и скрипел мозгами, а Витя бдительно охранял потерпевшую крушение посудину. В течение часа байду освободили-таки от хоз/сумок и тяжелых герм; подпиравшая сзади команда одолжила нашим “морковку”, с помощью которой Бельды привязали к дереву. Мы благоговейно смотрели на героические усилия капитанов.

Наконец, ее перевернули и вылили воду. Снято на камеру: Игорь, протерев очки, носом ищет дыру в днище и разводит руками. ДЫРЫ НЕТ!!!!!

Это было одним из самых больших потрясений в походе.

Остальные байды, максимально облегченные, в полчаса закончили проход.

В лучах склоняющегося к горизонту солнца мы заграбастали по пайке сухарей, загрузили вещи и отчалили. Девять вечера. Конец первой серии.

Вскоре река раздвоилась, правый рукав короче, все идут по нему. Прямо по носу уже третий день, все ближе и ближе, стоит столб дыма – горит торфяник.

После слияния двух рукавов начался почти озерный плес. Красиво, но встать негде: все те же чахлые сосенки над густым черничником и берег, на полметра приподнятый над водой..

Вдруг по левой стороне завиднелся каменный лобик, мы с Сашей без особой надежды свернули к нему. Сомнительной приятности бережок и крутой каменный подъем (без дружеской руки не влезешь). Зато наверху такая красотища!!! Стояночка – Супер: каменный очаг, каменный стол, удобные поляночки под палатки, кругом прозрачные мшистые сосенки и вид на реку с высоты метров восемь. Настроение ввиду этого, а также достаточно раннего ужина было преотличнейшее, ну и, соответственно, все начали подкрепляться самодельной водочкой. Впервые за поход на ужин была ненавистная большинству, но вкусная – пальчики оближешь! – перловка, а к чаю – по пол-сникерса.

Небо ярко-голубое с перышками розовых облачков, и мы сидим к нему близко-близко, поем песни. Жанна с Игорем отбыли спать первыми, за ними я – дурацкая простуда отбирает все силы. Но палатка наша совсем рядом с костром, и поэтому я вроде лежу, но будто и вместе со всеми, слушаю веселый гомон и алкоголезависимые разговоры.

Кстати! Сегодня утром завхоз забыл выдать мне пайку конфет. Я как летописец отомщу ему тем, что отмечу сей вопиющий факт в отчете!
 
 
 
 

30 июля (воскресенье, день восьмой).

Просыпаясь часов в пять утра, слышала гогот перепившихся полуночников, встречавших рассвет – Саша, Витя, Юра, Света, Дима. Соответственно, встав часам к 11, они были никакие. То оттуда, то отсюда раздавались стоны и Пилюлькина Света пичкала болезных таблетками …(?)…

А солнце шпарит вовсю! Так и манит развалиться на каменном склоне над рекой и греть свои старые косточки. Думаю, мне пошло бы на пользу. К сожалению, мой капитан был никакой, лежал до последнего в палатке и жалобными стонами намекал на свою суровую жизнь. Скорость сборов упала почти до нуля, тем не менее, каким-то загадочным способом мы уже в два снялись со стоянки.

Шум, казавшийся нам преддверием Масляного, оказался приличной шеверой – так, что мы даже решили ее осмотреть. (Развлечения вроде осмотров шевер были возможны, так как Баржа с Бельды плелись, как и всегда, где-то сзади). Предусмотрительно захватив детей, потопали вдоль шеверы – не столько глядя на нее (все сразу стало ясно, нацепляй фартук и шпарь по ориентировке с воды), сколько поедая чернику, которой в этом лесу оказалось дикое количество. Устроили детишек загорать на травке, вернулись, натянули фартуки и, махнув подошедшим отстающим, пошли. Куча стоячих волн, матросы вымокли до нитки, но фортуна продолжает к нам благоволить.

Следующие несколько шивер каждый раз казались нам началом Масляного, но мы смотрели на них с воды и шли дальше. И вот плывем, впереди очередной шум. Слева по курсу стоят и перекусывают экипажи двух катов, обогнавшие нас ранее.

“Что за шум!” – спрашиваем.

“Да шиверка небольшая!” – отвечают, жуя.

Гады-гады-гады!

Ухнули туда, поверив этим коварным катамаранщикам!

А уклон все круче!

А вода все быстрее!

Летим друг за дружкой, выпучив глаза, сердце в пятках, вдруг вижу - по всей ширине реки вода плавно сливается с плиты, закручиваясь по всей длине в бочку. И нос моей Пиявки как в замедленном кино выезжает над водой и медленно погружается в бочку. Честно говоря, мысль была одна, совершенно абстрактная – зальет в нос, или нет (фартука не было). Но, как только вода дошла до фальшборта, нос пошел вверх, я очнулась и заорав – “Саша, греби!” – зачесала веслами, чтобы не встать в этой бочке, ибо скорости

была нулевая. Саша вообще был в шоке, рассказывая потом, как у него на глазах наша байда, изогнувшись, ныряла вниз. Остолбенелые, дальше мы уже не видели ничего –поэтому цапнулись сначала одним боком, потом вторым, потом просто въехали на камень и пришлось вылезать. На этом Масляный закончился.

Эмоции выхлестывали через край, еще бы – груженые, с детьми, на трешках, без просмотра – бац, и пролетели Масляный! Сэкономили кучу времени, но катамаранщикам чуть попозже высказали все, что мы о них думаем.

Следом еще пара-другая шивер, одна из которых, ничем не отличающаяся от других, по-видимому, была порогом Павловским. На одной из шивер я, снимая нос байды с камня, не успела заскочить обратно и так и осталась стоять на камушке с веслом. Жаль, мы последние были, и никто не заценил этой картины. Правда, стоять там смысла не было, я соскользнула в воду ипоплыла по течению, оберегая коленки от камней.

На левобережном мысочке (полноценная стоянка) перед одной из шивер перекусили бутербродами. Аня с Костиком изображали русалок, сидя в ярких спасах на дереве над водой.

На подходе к Колупаевскому Сашу посетил глюк. Ему показалось, что мы стремительно набираем воду и тонем. Они с Кирюшкой начали свистеть и орать уплывшему люду (из-за моего “купания” мы подотстали), что нам надо срочно выбрасываться на берег и клеиться. Но догнать всех удалось уже перед самым порогом, когда все и так остановились на свежескошенном лужке дабы изучить препятствие. Мы в пять сек выгрузились, перевернули байду и обнаружили 6-сантиметровую дырку и в очередной раз содранный скотч с предыдущей. Ну-у, мягко выражаясь, суток бы через двое мы затонули бы…

Саша все подклеил и поскакал смотреть порог. Дети во главе со Светиком Поппинс уже отбыли. Порог длиннющий и весьма слаломный, но вопросов, идти матросам или нет, не возникло ни у кого. Кроме Саши, который вернулся вместе с Витей и сказал, что они пойдут вдвоем. Я просто взвилась от обиды и возмущения! Так поступить с самым опытным матросом!

Схватила герму и на приличной скорости почесала к острову, кипя от возмущения.

Кипела все 4,5 километра; дотопав до островка, где мы решили остановиться на стоянку, кинула герму, взяла свои кино-фото-принадлежности и вернулась чуть назад. Поскакав по камням, устроилась наблюдать и по возможности – снимать. Гнев сменился обидой – кипи-не кипи, а Колупаевский остался для меня в прошлом.
 
 

Все экипажи прошли порог без эксцессов, матросы были проадреналинены выше крыши. Порог действительно интересный с точки зрения слалома: все 4,5 километра приходится яростно выгребать, маневрируя между камней. Так что руки у девчонок отваливались.

На стоянке была туча мошки – такой мелкой, что иногда чувствуешь боль от укуса, а разглядеть ее можешь с трудом. Слава Богу, к вечеру она исчезла. Ужинали гречкой, грызли нажаренные Татьяной семечки, сидя у костра и распевая песни. Мне даже не пелось. Впрочем, осипший голос и при хорошем раскладе этого не позволял.

Фиша поранила лапу; видимо, подвернула или ушибла: раны нет. Хромает и всем жалуется. Но палку продолжает предлагать.

Ночь холодная ужасно. И вообще – перепады между ночной и дневной температурой градусов 15.

31 июля (понедельник, день девятый).

Утро на гостеприимном островке при полном отсутствии комаров и мошки. Подъем осуществился с 10 до 11.В районе костра впервые наблюдался идеальный порядок: чистая посуда и всякие мелочи сложены аккуратно на пеночке; Жанна помешивает геркулесовую кашу – туристическая пастораль, да и только. Хочется по-солдатски быстро сложиться и вперед за салом…тьфу – к порогам!

К сожалению, мужчины начали массовую поклейку дырок и норок, в незначительном количестве накопившихся у всех байдарок; их тщательность тесно граничила с медлительностью; и постепенно леность одолела всех.

Выплыли в три. Сразу после островка прошли под мостом, где была страшенная по всем описаниям бочка. Пролетели ее по сливу, не получив ни единой капли и приятственно покачавшись на волнах.

Через несколько минут, в 100 метрах после впадения справа Луоксы, подошли к Медвежьему. Порог красоты неописуемой, начинается красивейшим сливом по правому берегу. Тут надо зайти с центра и попасть точнехонько на самую широкую струю, не обращая внимания на явно торчащий в ней зуб – при средней воде он достаточно глубоко, и ни одна из наших почти полностью загруженных трешек его не задела.

Идти по левому шкуродерному краю нет смысла – все равно пришлось бы возвращаться к правому берегу, так как основная струя шпарит вдоль него, оставляя левее основные бульники.

После небольшого – метров 50 – отстойника, начинается порог Кривой номер, по-видимому, три.

Первыми прошли Витя с Юрой на своей загруженной Бельды. Зашли по центру и две трети байдарки идеально вписались в язык; корму течением занесло прям на подозрительный камень – но даже не чиркнуло. Все вздохнули облегченно – так как тяжелее их никого не было. Сразу резво засобирались, и, передавая друг другу каски и спасы, прошли: сначала Жанна с Игорем, следом – мы с Сашей, третьими - несмотря на его сегодняшюю резвость и жажду приключений. Проход был замечательным – без единой зацепки, тик-в-тик по расчету и даже обливняк на входе в спокойную воду, замеченный буквально за полметра, фантастическим образом мы обогнули.

Честно говоря, именно на этом пороге я получила незабываемое удовольствие – когда мы скатились по сливу в поток и волна из бочки хлестнула по лицу, дыхание захватило, восторг распер грудь, а в голове материализовалась лишь одна мысль – Не потерять бы контактную линзу! вычитанная в одном из описаний и активно примененная на этом пороге.

Татьяна с Димой шли последними, но не менее резво и слаженно.

“Сидящие на прикупе” активно снимали проход, ибо это один из самых живописных сливов.

Здесь, на этих двух порогах нас догнали 2-3 команды катамаранщиков; каты шли вообще без просмотра, байды – даже спортивные – предпочитали осмотреться. Встретили своих знакомых в неопрене.

Дальше смотреть расхотелось, и в Кривой повалили резво и халявно.

Ничего особенного: заход с левого берега в слив, задача такая же – попасть в основной язык, не стараясь уйти вбок от стоячих волн, так как и справа и слева от струи много слегка скрытых водой торчащих камней.

На Кривой мы пошли вторыми, не дожидаясь амуниции. Глядя, как первая байда (Баржа, прошпарившая в него напрямки после Медвежьего) захлестывается волнами после слива, решили, как самые умные, обойти их побоку, тем более, что это не составляло труда. Скатившись с языка, ушли влево, и тут же бац! бац! на каждой волне наша Пиявища грохалась об камни, злорадно высвечивающие из воды. На третий мы засели плотно, несмотря на скорость. Я оттолкнулась веслом, сняла нос и продолжала выгребать, пока Саша снимал корму, что в условиях бурного течения было весьма нелегко. Тем не менее, мы не успели даже ничего осознать, как уже неслись дальше, без особых трудностей обойдя торчащие дальше валуны.
 
 

За этот день каждый заработал по дырочке: мы самую маленькую, 3-х сантиметровую, Баржа отличилась 15-сантиметровой дыренью, вплоть до прорезывания пенки; Жанна же с Игорем последние несколько километров плыли кормой в воде, непрерывно отчерпываясь, тащились позади, не в состоянии даже маневрировать.

Вобщем, после Кривого-3 времени было уже около восьми. Причем, при том количестве обогнавших нас команд, на стоянку надеяться было трудно и это наполняло наши души тягостным предчувствием. Следующий отрезок пути запомнился множеством маленьких шиверок, слегка напоминавших водяные горки на Белой. До Морского по всем расчетам оставалось несколько километров, а берега продолжали оставаться ничего не обещающими – не обещающими не просто стоянки, но даже и места, где можно встать на приличную землю. Так несолоно хлебавши вышли в солнечный разлив, в противоположной стороне которого слышался всем понятный шум.

Оглядев безнадежным взором золотистые в закатном солнце берега, не увидели ничего утешительного. Баржометры решили сгонять на лужок по правому берегу, остальные же порулили на виднеющуюся по левому берегу залысину, вытоптанную бесконечными табунами обносящихся туристов. А обноситься приходится всем, так перед началом порога всю реку перегораживают два ряда мощных сетей. Причем сети эти совершенно законно установлены и охраняемы надзирателем, живущим в домике на правом берегу.

Подойдя к сетям, посмотрели вниз на порог. Как написано в описании, перепад здесь составляет 15 метров на 1,5 км и мы смогли в этом убедиться воочию: над линией слива покачивались верхушки растущих ниже деревьев. “Ма-маааа!” – подумали мы с легким ужасом, возбужденные этой картиной… Свистнули тусующуюся на лужке Баржу и дружно высадились на берег. Быстренько разгрузились. Скучать не давала тут же набросившаяся на нас туча мошки (прикормилась тут, что ли?), той самой, мелкой, противной, лезущей в глаза, нос и рот. Параллельно с нами разгрузилась компания москвичей, которая быстренько растворилась в лесу, пока мы боролись с энтропией.

По камням, лежавшим вдоль берега, проскакали весь порог. Очень показательным был разговор, ведомый мной и Татьяной по мере продвижения к финишу. Сначала мы деловито прокладывали линию и обсуждали каждый опасный булыган. Чем дальше, тем круче, речи наши становились все бурнее, мнения спорнее, начали захлестывать эмоции и возгласы…пока не выкристаллизовалось желание оставить сие приключение на долю мужчин.
 
 

Врать не буду, Татьяна решительно сказала, что если капитан Димка возьмет ее, то она пойдет, но в чем мы нисколько не сомневались, так это в том, что женские руки вместо мужских в трешке приведут почти наверняка к необратимым последствиям.

Порог напоминал раз в десять увеличенную копию горного ручейка, бурлящего по камушкам. Причем, если на первых трехстах метрах было заметно хоть подобие струи, то ниже камушки лежали в плотном шахматном порядке, а поток несся по ним с сумасшедшей скоростью.

Вернувшись назад, мы устроили перекус и параллельное обсуждение дальнейших планов и кипение страстей. А планы были разнообразные – от немедленного преодоления и ночевки уже с чистой совестью до, наоборот, сначала ночевки, а завтра полдня катания по волнам. Даже начали уже раскидывать палатку, когда подъехавший ихтиолог скорректировал наши споры, категорически заявив, что ночевать в километровой зоне от сетей строго воспрещено и карается рыбнадзоровским расстрелом.

Делать нечего, стали таскать вещи вниз, к концу порога, где река разливалась в широкое устье. Впрочем, к самому разливу мы подходить не стали, там начиналась

холмисто-луговая пойма с заброшенной деревней, совсем не располагающая к стоянке.

Значит вот туточки, где закончились заросли можжевельника, примерно через две/трети порога, на краю лужка мы и встали. И местечко было вполне симпатичным.

Сварганили плотный ужин из макарон и четырех банок тушенки, чесночок и жареный хлеб. Но долго никто не засиделся, так как быстро холодало. Над бурлящей водой заклубился туман. Дров было мало, так что на ночные посиделки у костра никто и не рассчитывал, да и усталость после бурного дня разогнала народ по палаткам.

Анна ушла спать к папе, а мы с Кирычем свили гнездо из трех спальников и уснули, как убитые.

1 августа (вторник, день десятый).

В пол-восьмого я проснулась от шараханья готовящихся к старту мужиков. Не знаю, как им это удавалось, но топали они как слоны. Впрочем, я этому была даже рада, так как они, по-видимому, никого специально будить, чтобы посмотреть захватывающее зрелище, не собирались. Эдакая рань была связана с наступившим приливом, якобы сгладившим пару сотен метров порога внизу (хренушки! последствия были совсем менее радостные!)

Первыми на старт потащили Бельды Витя и Саша; мы с Татьяной поскакали по камушкам к первой трети порога – снимать и указывать на сложный участок, где надо было весьма виртуозно сманеврировать. Пролетели весь порог в пару минут, приятно было посмотреть! Внизу сели на камень, Саше пришлось выскакивать в воду, а заскок, говорят, был просто фантастическим, плашмя, как джигит в седло. Жаль, что Юра, наблюдавший эту картину, растерялся и забыл сфотографировать – снимкам не было бы цены.

Мы сгоняли посмотреть на мокрых счастливых акваслаломистов, припарковавших байду в прибрежных кустиках, и помчались обратно наблюдать за Баржой, в которой стартовали Димка и Игорь.

Эта пара прошла вообще без проблем, Димка, проплывая мимо нас, решил даже скорчить рожу для истории – но история сего не ожидала, занятая поисками ракурса, и упустила ценный кадр.

Вобщем, порог интересен только для любителей водного слалома, шпарь себе зигзагами между камней полтора километра, вот и все. Правда, в случае налета на камень мало не покажется.

А утро все еще ранее для нас, засонь. Поэтому многие снова увалились спать, причем прямо на вытащенных из палаток пенках. В палатке жарко, а на воздухе сильнющий ветер сдувает всех мало-мальски крылатых врагов. Из-за ветра и выходить не торопимся, приятного мало шлепать навстречу волнам.

Витя с Жанной устроили ревизию оставшихся продуктов, избыток круп погрузили в пакет и всучили проходившим мимо аборигенам. Продолжились поиски банки с топленым маслом, исчезнувшей вчерашним вечером. Причем, лично я свидетель, что она была принесена на эту стоянку. Пропажа эта своей необьяснимостью гвоздем засела в головах женского населения, но единственной версией было, что масло прямо в банке утащила давешняя дворняга, якобы сраженная красотою Фишки, а на деле замыслившая хитроумную кражу.

Оттягивать выход было уже дальше некуда, время двигалось к двум, ветер все не стихал, и тратить этот день попусту никому не хотелось. Ломание голов закончилось решением дойти до о. Средний, где и зависнуть на оставшиеся дни…Остров Олений, который нам настоятельно советовали посетить благожелатели, по словам тех же аборигенов, сгорел в прошлом году (наврали).

Собрали вещи, притащили их к концу порога и обнаружили, что наступивший отлив оставил широкую м 50 полосу грязно-мокрых камней. Порыскали в поисках подходящего заливчика и по-быстрому начали грузиться. Тянуть уже просто некуда.

На глазах прибывала вода, так, что к моменту отплытия наших первых двух байдарок, снова подобралась к оставшейся на старом месте Барже (которую проспавший два часа Димка вздумал клеить).

Мы тем временем почесали по направлению к морю. Ветер просто ухоотрывательный. Порадовалась, что одела на себя и детей все теплое и непромокаемое.

Через несколько минут хода заметили, что Баржа и Бельды все еще стоят на приколе и зарулили в заливчик, укрытый от ветра толстым мысом. Тут светило жаркое солнце, мы спешно начали раздеваться, дрейфуя у самого берега и с завистью наблюдая, как команды двух катов варят супчик и пьют чаек.

Спустя какое-то время Бельды неспешно дотащилась до середины залива и Витя начал набирать пресную воду во все освобожденные в процессе ревизии бутыли (нет, чтоб разделить эту операцию по экипажам!). А тем временем нас обгоняли толпы ярко-красочных катов – народ завершал свои походы прорывом на острова. Как потом мы увидим, мест для стоянок там было немало – но в связи с достаточно большими расстояниями между и вдоль островов – об этих местах лучше знать; плыть наобум тяжело и долго.

Мы же направили свои стопы…тьфу, носы на остров Средний. Поначалу нас сильно качало на волнах, впередисидящих даже захлестывало брызгами. Через каждые десять метров мы пробовали воду – очень хотелось не пропустить этот замечательный момент перехода реки в море.

С подветренной стороны острова волны утихли и мы просто тупо копали веслами.

Берега что с левой (остров), что с правой (материк) были весьма живописны – скалистые, покрытые девственной северной растительностью. Лишь однажды по правому берегу встретилось подобие стояночки, за основу которой был взят небольшой родничок – но больше ничего примечательного в ней не было. И мы без сожаления продолжили путь к западному мысу о. Средний, где, по описанию, должно было быть замечательное местечко. Чем дольше мы плыли, тем сильнее становилась уверенность, что никаким катам неподвластно пройти на веслах эдакое расстояние.
 
 

Прямо по курсу нарисовалась туманная дымка с парой запятых-парусов; запахло морем. Покрытая рябью поверхность воды будто вздыхала – сначала отголоски морских волн, а потом уже и оформившиеся водяные горбы поднимали и опускали байды на своих длинных спинах.

Как-то неожиданно вылетели к мысу и поразились его суровой северной красоте. Розовый гранитный монолит гордо врезался в морской простор, волны разбивались о его подножье, а чуть повыше лежали две байдарки, тут же утихомирившие нашу эйфорию. Поблизости оказались и хозяева, два бородатых мужичка, которые, завидя наше замешательство – разогнавшиеся волны тянули за собой на камни, – тут же заорали нам, что есть еще одна стоянка – на соседнем выступе мыса (он оказался двурогим), и мы помчались туда. Скорость разгрузки байд побила все рекорды, пока один член экипажа держал прыгающее суденышко, другой выкидывал вещи на берег. Следом за вещами полетели и байды, а мы, наконец, смогли перевести дух и оглядеться.

Мыс, занятый мужичками, был просто сказочный; наш не намного уступал первому.

Земля покрыта толстым ковром какой-то разновидности мха и схожих с ним растений. Редкие высокие сосны. Каменистый берег и огромное количество высушенных ветром бревен, чудесно пылающих в костре.

Вобщем, стояночка эдак почеркнуто морская. Вода прозрачнейшая и соленая (зубы чистить противно, зато лечить больное горло и нос – сплошное наслаждение!), полоска сушеных водорослей по каменистому берегу. Гранитные камушки слабо обкатаны прибоем и цветов разнообразнейших – от белоснежно-прозрачных, до густо-красных, и всевозможные вариации вкраплений.

Вскарабкавшись на самую оконечность мыса – гранитную глыбу в добрый десяток метров высотой, покрытую чахлыми сосенками и лишайником, и наблюдая, как набегающие волны разбиваются в десятке метров под твоими ногами, можно в полной мере ощутить себя Снусмумриком, сидящим на краю Земли.

Встали на стоянку в 17,40; быстренько разбили лагерь, вскипятили чайку и закусили бутербродами. После этого большинство сморил сон – сказался ранний подъем и утомительный переход против пронизывающего ветра.

Проснулась я от грохота натягиваемого полиэтилена – добрые мальчики решили, что начавший накрапывать дождь непременно промочит всех насквозь. Высунув нос, я с огорчением отметила, что с моря натянуло влажную хмарь, и задул сильный ветер.
 
 

***Маленькое отступление. Здесь, на последней нашей стоянке, родилась очередная идея. Пенки, которые днем служат днищем в байде, а ночью кладутся в палатку, всегда было проблематично отряхнуть и высушить. И тут было придумано класть их не внутрь палатки, а под дно, тем самым они выполняют свою функцию, но нудная и долгая стадия просушки ликвидируется полностью!***

Когда народ снова скопился, грея косточки, у костра, у троицы Маркичев-Жанна-Таня назрел план берегового марш-броска с целью найти и помыться в пресной воде, которая приходит сюда вместе с отливом из Керети. Мне, болезной, была кошмарна даже сама мысль о том, чтобы на ночь глядя тащиться куда-то по северным джунглям и совершать подвиги ради сомнительной необходимости купания. Но это мое мнение, я не отказываю другим в жажде авантюризма и приключений, разгоняющих скуку.

Во время их отсутствия мы наблюдали отлив. Вообще-то, они тут бывают два раза в сутки, но как-то сам процесс все время приходился на сон. А тут бульк-бульк, вода за пару часов отступила метров на шесть, оголив мокрые каменюки, покрытые плотным ковром морской капусты и водорослей. Ходить к воде стало далеко и скользко.

К часу возвратились наши прогульщики, посиневшие и мокрые, притащившие горсти ярко-оранжевой морошки. Игорь в красках живописал, как намаявшись топать вдоль берега, девчонки все чаще забегали в воду, оценить пресность воды. Наполовину пресная их удовлетворила, коей и был совершен акт помывки.

Завтра дневка и последний день походной жизни..

2 августа (среда, день одиннадцатый).

Вот сижу на бревнышке у костра. Тепло, хорошо. Вода, подступив, бьется в двух метрах от моих ног, соблазняя каждые пятнадцать минут проводить экзекуции над моим носом. Между мной и прибоем небольшой оазис зелени, в которой, не напрягаясь, можно узнать пшеницу и горох. Тут же ярко представляется картина, как прошлогодние робинзоны избавлялись от избыточного количества продуктов, сея крупу на камушки.

По сравнению со вчерашней моросью, погоды стоят чудные. Холодный утренний ветер стих, разорвав плотный слой облаков и в голубые окошечки периодически проглядывает солнышко.

По случаю дневки народ встал безобразно поздно: в 12 поднялись “ранние пташки”; в два – завтракали геркулесом и аппетитно поджаренным хлебом. Затем пришел сосед и позвал нас посмотреть утренний улов. Картинка соблазнительная: три жирных трески, зубатка, два пучеглазых экзотических бычка, четыре камбалы, и для полного натюрморта – морская звезда и краб. Бурное разговоры велись не только о тонкостях беломорской рыбалки, но и о проделках замеченных нами черных хитрюшек-норок, водившихся в здешних лесах. Одна такая норка со свистом шуганулась из куста, мимо которого я проходила, перепугав меня в сумерках до полусмерти.

Воспользовавшись гостеприимством хозяев, мы с Аней и Светой побродили по лагерю и пологому монолитному каменному берегу, в полной мере оценив суровую красоту этого мыса.

Тем временем, вдохновленные рыбными мечтами, наши “рыбаки” Саша с Димой наладили удочки и уплыли на промысел. Остальные, кроме меня, Игоря и детей, отправились на биостанцию – узнавать про баркас и запастись пресной водой.

Вскоре Игорь тоже умчался в леса. Как выяснилось спустя часа два, он тоже добрался до биостанции, только до другой – питерской, где быстренько договорился, что нас завтра в восемь вечера заберут и доставят баркасом до Чупы.

Тем временем, я, пригревшись у жаркого кострика, перечистила килограмм пять оставшейся картошки-гороха, морковки и лука. Вернулись рыбаки, притащив треску и пять бычков, из которых со скоростью звука Саша сварил уху. Оголодав, мы, урча, набросились на эту вкуснятину. Тут набежали и Игорь, и вслед за ним первая экспедиция, получили горячие порции ухи и рассказали о своих достижениях.Предводительствуемые завхозом, они добрались до казанской биостанции, где также договорились с баркасом – только на семь, и дешевле. Так что Игорю пришлось назавтра топать снова, отказываться от сделки.Также они притащили гору грибов и на ужин у нас была густая и ароматная грибовница.

После ухи Света, Дима и Саша отправились в гости к соседям, спустя пару часов вернулись переполненные восторгами от чужих приключений и ха-арошенькие! Саша даже помылся в предложенной бане и был счастлив этим до невозможности. Пригласили их к нам на вечерние посиделки.

И эти самые посиделки, подогреваемые яркими рассказами наших новых знакомых – двух Юр и Тани из Твери – а также солидными остатками разведенного спирта и бездонным количеством грибного варева, затянулись до рассвета.
 
 

Выслушано, почерпнуто и рассказано было множество историй, советов и полезных сведений. Фишину лапу осмотрели со знанием дела: один из Юр и Таня оказались работниками хирургического отделения; сошлись во мнении, что это только ушиб.

Я сломалась в пять, когда встающее солнце пошарило лучами пяток минут по нашим опухшим лицам. Сгоняв за периодически оживающей камерой и засняв последние моменты ночного сабантуя, я отпочковалась спать.

3 августа (четверг, день двенадцатый).

Глазыньки проковыряли к часу, причем двигателем моего пробуждения было ощущение, что не успеем собраться…

Погода пасмурная, ветер стих, вода как зеркало, лишь малюсенькие волны играют прибрежными камушками. Сборы продолжались все время с переменным успехом, то усиливаясь, то затихая. Иногда жалею, что у нас нет авторитетного командира, который бы руководил действиями и запихивал нас во временные рамки. А так большинством забывается, что помимо личных, есть еще общественные вещи, сборы которых занимают неизмеримо большее время, и главное, что сами они собираться не умеют.

Завтрак приготовился к двум, а до этого все принимали морские ванны. Даже мы со Светой, уйдя на противоположный берег, изобразили двух сине-пупырчатых устриц, окунувшись в соленую 14-градусную воду. По дороге обратно, пытаясь впрок напитаться этой незабываемой красотой, пришли к мнению, что на островах надо стоять много дольше – как делают наши соседи. Они за три дня промахнули Кереть и устроились на три недели на этом острове (хотя мне кажется, что это уже чересчур). Часа в три они, маша нам на прощание прошли мимо нас в Чупу. От Среднего до Чупы километров сорок, но наши знакомые легких путей не искали.

Таня с Жанной устроили кулинарный эксперимент, пытаясь из остатков различных продуктов сделать одно блюдо – оладьи. Но, видимо, им подгадил соевый коктейль, потому что полученная смесь весело бурлила на сковородке, вместо того чтобы поджариваться.

Мы со Светой, вооружившись саперной лопаткой, занялись ботаническими изысканиями. Мысль привезти в Москву кусочек северной природы не оставляла меня весь поход и вот, наконец, наступил долгожданный момент, когда мы бродили по острову, выкапывая вереск, парочку сосенок, кустики брусники, всяческие мхи… Получился внушительный пакет, с которым я носилась как с писаной торбой, оберегая его целостность.

Вобщем, когда показался баркас, была еще не домыта посуда и самое главное! Мы только приступили к исполнению ежепоходной традиции сжигания ненужной одежды и прочего хлама. Ну, и наша неспешность дала свои плоды – я судорожно домывала миски, Витя швырял в костер приготовленное барахло и следил, чтобы оно полностью прогорело, остальные занялись погрузкой. Которая под руководством помощника капитана, возившего нас и вещи на плоскодонке, происходила весьма резво.

Провожать нас явился игривый котик. Он кувыркался неподалеку от баркаса, демонстрируя свои лоснящиеся бока, а, заслышав заработавший мотор, высунул свою аккуратную головку и долго провожал нас удивленным взглядом.

Плыть нам предстояло часа три. Мотор утробно заурчал и пустился в путь. На воде нас быстро пробрал холод, все оделись потеплее и коротали время, кто как мог. Основная масса играла в карты, Саша с Костей и Аней сидели на носу и пели песни, я писала дневник. Седобородый капитан дал всем нашиим детям порулить штурвалом, что было тщательно зафотографировано на последние кадры. В середине пути мы сделали остановку на острове Олений, где повстречались с нашими старыми знакомыми, необдуманно запустившими нас в Масляный. На этом острове есть неописуемой красоты каньон, заполненный черной водой, куда мы сходили на экскурсию. Берег на Оленьем совершенно необыкновенный – бело-прозрачные гранитные камушки, щедро пересыпанные вкраплениями слюды. Даа…здесь тоже неплохо было бы постоять… Кстати, пока мы плыли, заметили достаточно большое количество стоянок, но, как я уже говорила – их надобно знать, ибо бороздить соркакилометровое пространство наобум может позволить себе не каждый путешественник.

Небо уже затянулось ночными тучами, когда показалась Чупа. В ее прибрежных водах лениво скользили две яхты. Последние мгновения киношной нереальности и вот уже мы приблизились к обшарпанному причалу.

Захвост и два его зама (Таня и Жанна) на четвертой скорости рванули в круглосуточный продуктовый магазин (капитализм добрался и сюда), откуда были притащены молоко, хлеб, колбаса, паштет и всякое другое – в таких количествах, что, осев в моей квартире в Москве, остатки этой роскоши я еще две недели скармливала Фише.

Тем временем я, одержима навязчивой идеей поймать и привезти в Москву морских звезд, кинулась изучать берег. К превеликому сожалению, мы увидели этих красавиц только под причалом. А причал был слишком высок, чтобы можно было достать до воды. Облизываясь, как кот на сметану, я и так и эдак прикидывала, как бы добраться до болтающихся в месиве водорослей звезд. Единственным приличным способом было слезть, раздевшись, в воду и заняться отловом. Но в холодный пасмурный вечер и мой непроходящий кашель ставили на этом способе крест. Пришлось воспользоваться неприличным: я вспомнила про чудовищных размеров деревянный ковш, притащенный Жанной из Соликамска; видимо, она надеялась, что это произведение сможет сыграть роль половника. К сожалению, этот двухкилограммовый монстр одним своим видом отпугивал желающих и вызывал только неприличное реготание.

Вобщем, вдохновленная идеей, я кинулась перерывать сумки, заодно вытащив среднюю часть весла, а потом, подняв на дыбы содержимое всего багажа, добавила к находкам скотч. С помощью Кирки, заинтересовавшегося операцией, я соорудила подобие огромного черпака и устроилась на бревнах полуразрушенного причала. Народ, бродивший без дела в ожидании жратвы, с интересом и радостным весельем наблюдал наши телодвижения. Мы с детишками распалились не на шутку и к моменту возвращения заготэкспедиции каким-то немыслимом образом умудрились выловить двух – большую и маленькую – звезд. Восторгам нашим не было границ. (Отмечу сразу, что их мы в целости и сохранности довезли в Москву, соорудив в банке маленький кусочек моря – камушки, водоросли, мидии и улитки. К сожалению, через неделю они погибли; я так думаю, что из-за недостаточной насыщенности воды кислородом).

Оголодавший завхоз скупил полмагазина; тут же на причале мы подкрепились бутербродами, молоком и сухарями. Одновременно Витя умудрился договориться

с водителем УАЗика, чтобы тот довез наш неподъемный багаж до станции Чупа, которая, смею вам заметить, находится в пяти километрах от причала. Как потом выяснилось – они возвращались и за нами, но мы этого не знали и совершали ночной марш-бросок. Дети вели себя прекрасно; младшие засыпая на ходу, не промолвили ни слова протеста, Женька по-джентльменски помогал Ане; ну, а Кира… был, увы, в своем репертуаре. Стоило задеть его хоть словом, и прорывался поток недовольства жизнью, походом и окружающими.
 
 

Часам к двум ночи мы притопали и разместились на перроне. Все начали активно заправляться пивом и Сникерсами. Параллельно с нами на станции тусовалась еще одна компания, и вот, слушая ее сомнения насчет размещения в дежурный вагон, мы вспомнили о нашей “маленькой” проблеме – билеты-то у нас от следующей по ходу станции – Лоухи. Хм-хм. Была очень большая вероятность, что проводник все-таки посадит нас на предыдущей – ведь разница между ними всего 40 (?) минут, и мы потолчемся в тамбуре… но рисковать не хотелось. И вот наши мужчины решились на такую авантюру – сесть под шумок в первый же попавшийся поезд, ну а там если и выкинут, то это как раз Лоухи и будут.

И мы сели! Вместе с этой компанией! И когда поезд набрал ход, проводник об этом узнал! Состояние души у него было – картина Репина! На спокойные – словесные и денежные - увещевания он не поддался и все усиливал вопли, пока Витя не сходил к начальнику поезда и, видимо сунув взятку, не договорился о проезде. Через сорок минут мы выпали в Лоухах и, оставив желающих караулить вещи, расположились в теплом вокзале вздремнуть до семи, когда должен был прийти НАШ. И правильно сделали!!! Потому что НАШ вагон прицеплялся в Лоухах!!!

4 августа (пятница, день тринадцатый) Поезд.

Тыг-дым, тыг-дым…

Полупустой вагон. Загрузка – верх порядка и спокойствия. Проводник – зануда и педант. Тщательно проверил документы у Фиши и Ани, а потом следил за качеством посещения умывально-туалетной комнаты, что вызвало у меня бурю негодования, высказанного ему прямо в лицо.

Измученные суровой ночью – пятикилометровый переход и полубессонная ночь н станции – мы скоренько умылись и рухнули на свежезастеленные полки. Я в полной мере ощутила себя усталым путником, добравшимся, наконец, до вожделенного оазиса. Лежа на белых простынях, испытывала глубокое ощущение простого человеческого физического счастья! И тут же погрузилась в сон.

Весь следующий день с перерывами спали и спали. В перерывах пили пиво и играли в карты.

Москва встретила нас хорошей погодой и заранее договоренным транспортом, на котором уехали все тяжелые вещи и собака. Таня, Жанна, я и дети ехали на словленной машине.

И вот он, дом родной! Все напрочь забытое, незнакомое и соскученное!

Ура счастливому возвращению!

Да здравствуют новые реки, города и люди!

*****************************************************************************
 

   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом | --> Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  Белая Сова |  База |