Реклама: Бесплатные объявления Россия.


О. Плясова-Бакунина

Первая Карелия.

Из жизни водоплавающих.

 

 

Действующие лица и исполнители:

 

Экипаж №1: Адмирал, он же Шкипер, бородатый мужчина 50 лет - Геннадий

Завхоз, девушка спортивного сложения, подруга Шкипера - Ольга

Добытчик, положительный герой, хороший парень - Игорь

Приятельница, «палочка-выручалочка» - Татьяна.

Экипаж№2

Капитан, «бывалый парень» – Виктор                                                                                                             

Подруга Капитана, «классная баба» - Алла

Неугомонный, муж Любопытной – Димка

Любопытная,  жена Неугомонного, «от Автора» - Ольга ПБ

 

А так же селяне и селянки, проводники и продавщицы, туристы и прочие сопровождающие их лица.

 

Действие происходит в северной Карелии, в июле 2003 г.

Москва - ст. Лоухи - оз. Петриярви – р. Кереть- дер. Кереть - ст. Чупа - ст. Лоухи – Москва.

 

.

 

В мире не так уж много бесспорных истин. И одна из них заключается в том, что если волею судеб вас занесло в ряды водных туристов, то рано или поздно вам придется побывать в Карелии. Конечно, тем, кто  проживает за Уралом,  осуществить это непросто, и, скорее всего так никогда и не собраться  в эту пресловутую «Карелию», но тогда до конца жизни их будет мучить вопрос: «Что же она  им всем так долго  снится, эта  страна «с голубыми глазами  озер»?»

Итак, мы шли по проторенному не одним поколением водников пути. Спокойные реки Средней  полосы, Валдай и в Карелию, в Карелию!!!! Всего сразу и побольше!

Чтобы не отвлекаться от воспетых красот на всякие обносы, починки и штопки, выбираем катамаран. Говорят, на нем безопаснее  и проще скакать по порогам. Замучаемся грести по озерам?  Ничего, помахать веслами мы не боимся! В море против ветра не выгребем? Так на байдарке еще страшнее.

Долго рядили, мудрили, какой брать кат, на ноги была поднята чуть ли не вся веслорукая общественность. У меня дома скопилось три вида баллонов: дареные, заемные и купленные. Напрягало только одно: отсутствие связующего звена, точки опоры, так сказать, одним словом – рамы. А уехать, черти куда, в КАРЕЛИЮ, с одними эфемерными, заполняемыми только воздухом баллонами, я не могла. В срочнейшем порядке начинаю метаться по Москве в поисках дюралевых труб. Обзваниваю заводы, склады, пароходы, т.е. мелких кустарей-водников. Впервые за многие годы столкнулась с почти забытым словом - дефицит. Ну, нет дюралевых труб необходимой мне толщины и диаметра ни у кого. Все вышли, закончились, скупились, застряли где - то между Москвой и Самарой. Совершенно случайно выхожу на некоего Петровича, который за очень нескромное вознаграждение обещает мне готовую раму ко дню отъезда. И не подвел, скромняга.

Наконец то все куплено, собрано и свалено в одну кучу в комнате на полу. Зная о том, что на стапеле все равно придется переупаковываться в гермы, заталкиваю кое - как, все  вперемешку в рюкзаки. Рюкзаков катастрофически не хватает. Но, славу Богу, тут подъехал Игорь со своим, и…вытряхнув все обратно, заставил уложить  аккуратно, по науке. 

Первое потрясение уже напрямую связанное с Карелией - это Ленинградский вокзал, перед отправлением 112-го Мурманского поезда. Такого массового выезда на пикник я еще не встречала.

   Куда ни посмотри, везде кучи шмотья: рюкзаки, рюкзачища, мешки, тележки, гермы, зашнурованные тушки байдарок, весла, катамаранные рамы,  собаки - от карманных такс до экземпляров ростом с теленка.  Все возраста - от пухленьких дошколят до бабушек и дедушек, в промежутке: мамы и папы, переростки школяры, энтузиасты-руководители, дяди и тети, «одинокие волки», вечные «девочки» и пожёванные жизнью «мальчики», ошалелые новички и «крутые парни» -  потертые джинсы, линялые «штормовки», футболки, «тельняшки», спортивные костюмы, «камуфляж» -  дефиле  туриндустриии. И все это галдит, веселится, пьет пиво, выкрикивает своих, …хотя чужих здесь нет. Мы все объединены одной целью, одним желанием, одной идеей. МЫ отличаемся от  жалкой кучки  озабоченно озирающихся пассажиров. Эти  чистенько одетые  граждане, явно ощущая свое незначительное меньшинство, заискивающе улыбались и, стыдливо прикрывая чемоданами отутюженность брюк и отглаженность блуз, изредка просачивались через нагромождение разных негабаритных грузов.  И МЫ снисходительно расступались, отрываясь от пива, жалостливо уступали недоумкам дорогу.

Объявили посадку. И все смешалось.  Засуетилось. Взгромоздили, взвалили, вздернули, схватили, навалили и …понеслись. Я была уверенна, что поезд лопнет от такого количества пассажиров и  ТАКОГО багажа.  Но ничего, обошлось. Вагоны вздохнули, выдохнули и всосали в себя  всех и вся.

Не обошлось без поборов. У меня с Димой были только отксерокопированные копии паспортов, а полагается предъявлять подлинник. Следовательно, по 200 рублей с незадокументированного носа. Качать права бесполезно,  начальник поезда  неумолим.

На Карельскую землю впервые вступили в Петрозаводске. А к северной станции Лоухи подъехали  в 5 утра следующего дня. Первый, обратившийся к нам водитель на дырявом УАЗике с прицепом,  довез  до мостика через протоку, соединяющею озеро Нюкки с Петриярви. Здесь запланирована встреча с Геннадием. Он должен прикатить из Зеленограда, как белый человек,  на своей машине. Колесами в воду.  Красиво жить не запретишь!

Еще в поезде с томлением глядя на постепенно изменяющийся пейзаж  и прикидывая, сколько же километров отделяют нас от Москвы, мы гадали, как долго  придется ждать Адмирала. Но к нашему удивлению, только переехали мостик, как увидели знакомую красную палатку и синюю    «пятерку», припаркованую рядом. Стараясь не шуметь,  разгружаемся. Видимо, не одним нам приглянулась эта поляна для стапеля. Буквально следом подъехала еще одна группа. А через несколько часов появилась и еще одна странная компания.

Бегу осматривать окрестности и, наконец - то, понимая, что я - в самой – пресамой  настоящей Карелии. Лес- частокол идеально прямых худосочных сосен (а на форуме говорили, что там все вырублено в традиционных местах?), практически без подлеска, из земли вылезают огромные валуны с зелеными пятнами лишайников. Вместо травы или мох, или стелящиеся жестким  ковром кустики брусники. Обращаю внимание, что вся земля  в каких то ямах, канавах. Присмотревшись получше понимаю, что это окопы. Подобные сооружения мы видели в брянских лесах на Рессете. Чуть позже,  узнала от местного водителя (звали его Сергей, а фамилия карельская, только переделанная на русский лад, что то похожее на Каалеваалов), что в этом районе проходила очень серьезная линяя обороны. Немцы прорывались к  железной дороге. Бои были отчаянные и тяжелые.

Стапелились  долго, непутево, в основном из-за Генки, которого бесспорно утомила дорога, он же был один за рулем и ехал днем и ночью с мелкими пересыпками. Ольга с Татьяной по очереди кормили его, можно сказать,  с руки,  и кимарили на заднем сидении. Да и большинство из нас собирало и укладывало катамараны первый раз в жизни. Уже перед самым  отплытием были свидетелями поножовщины. Рядом с нами встала небольшая компания: два парня и две девушки. Как потом выяснилось, познакомились они то ли через Интернет, то ли в магазине (в «Просторе»). Вместе впервые. Как приехали, сразу сели квасить, «за знакомство». Пьют уже второй день, один оказался буйным малым, чуть что, хватается за нож. Мужики дерутся, бабы визжат, их разнимают. Потом вроде бы успокаиваются. И так, в несколько заходов. Вдруг смотрим, один к нам бежит за ухо держится, вся морда в крови. Короче, ему располосовали щеку и саданули по уху. Мы  забинтовали ухо, остановили кровь. На щеку Игорь наложил пару швов. Злополучный нож зашвырнули в озеро. Посоветовали им расстаться, пока не поздно. С этим и отчалили.

Первые впечатления от катамарана. Меня и Диму посадили спереди, он - слева, я -  справа. Сижу высоко, удобно. Желая разогнать кровь, замахиваюсь и с силой отгребаю. Тут же нос моего баллона пошел вправо. Димка тоже старается. Гребок и …. «нос» опять идет вправо. Я уже слабее, но все равно разворачивает туда же, я  чуть касаюсь воды, но нас упорно закручивает  в мою сторону. Задние то и дело табанят, просят меня поубавить силушки. А мне обидно. У меня новые неопреновые перчатки, весло такое красивое - голубое, настоящее - «катамаранное». А тут… Грести нельзя! «Обидно, Зин».  И так, переругиваясь  и муча друг друга советами,  постоянно отставая от командирского ката,  мы, медленно вальсируя, переплываем цепочку озер.

 И выходим прямо на скалу, живописно и полого сползающую в воду, рядом с миниатюрным заливчиком. Чалимся. Из воды выступает прогретый солнцем каменный пупок. Димка тут же «скидавает»  с себя последнее, т.е. трусы и прыгает в воду, потом – бесстыжий - растягивается на камне: «Ну, прямо Черное море»,- блаженствует он.

Наверху  довольно затоптанная стоянка. Первым делом (потом это станет правилом) собираем из костра и рядом всякий железно-полиэтиленовый мусор, складываем в пакет, чтобы потом перед уходом сжечь.

На следующий день -  дневка. С нашей скалы обалденный «пейзажный» вид. Я сижу на камне, на самой макушке,  передо мной широкоэкранная панорама: с обрыва поднимаются сосны, озерная гладь в обрамлении лесов без края и предела. Меня  тянет озвучить эту красоту. Пою что- то тягучее и грустное. Слова не важны, хочется вытянуть одним голосом, на одной долгой-долгой, монотонной ноте. Быть, как ветер, как прибой, как шум переката… Но эта идиллия разбивается о совершенно инородный звук.   

  Ребятам надо опробовать  мотор, который должен нас, запряженных цугом, вытянуть по Белому морю. Основное, как прикрепить его к раме. Для этого заранее приготовлена металлическая пластина, которая в силу обстоятельств, вскоре превратится в лопасть весла, когда  Игорь от усердия сломает настоящую. Но это потом, а сейчас её используют по призванию. Испытания, как и полагается, были долгие и трудные, и результат какой–то невнятный: «Вроде бы потянет».    

А мы, тем временем, решаем  с Аллой сходить за грибами. Отошли от стоянки. Спустились с каменного пригорка и все... Болото. Через него тропка - настелена гать. Шаг влево, шаг  вправо- и под ногами противно булькает и куда - то проваливаешься. Сразу вспоминаю « А зори здесь тихие». Грибов  не нашли, плутанули немного, немного и испугались. Странный лес, какой то неживой, будто сонный. Ни травинки, ни цветочка, мох и  лишайники. И мне в нем неуютно, тревожно.

Здесь же,  в омуте под скалой,  была выловлена Игорем первая и последняя за поход  щука.

По утру отплываем. Впереди нас ждут первые пороги.

Довольно скоро послышался какой то подозрительный шум. Влезаем в упоры, чувствую легкое беспокойство.  Что там впереди, не разобрать. Только попали на струю, как нас понесло. Волны, заливающие по пояс,  стремительно появляющиеся и уносящиеся назад камни, Витькины команды и мои старательные, но не осознанные гребки. И все,  уже опять на спокойной воде. Командирское: «Всем спасибо!» Ой, а что это там сзади синее выныривает в волнах?  Оказывается,  мы потеряли котлы, плохо привязали герму. Разворачиваемся и наверх к порогу, котлам наперерез. Стыковка прошла успешно, мешок выловлен.

 А дальше-больше. Пороги  пошли один за другим. Ребята пару раз вылезали, что- то там просматривали, но мне кажется,  нашу посудину пронесет везде,  главное, вписаться между камнями, зайти на струю.

 А потом река опять стала озером, и начались наши мучения.

Если в пороге мы точно знали (или предполагали), что надо делать, то на спокойной воде у нас полный раздор и раздрай. Катамаран шатался, как пьяный.   Его вело то вправо, то влево. Капитан время от времени пытался вмешаться и отрегулировать наши действия. Нас, передних,  меняли местами, заставляли грести, то так, то этак - то вдоль бортика, то «под себя», то дальше, то ближе, то с пятки, то с носка, то вообще не грести.  При этом, где бы я не сидела, мне приходилось работать веслом, как заведенной, а Димка мог себе позволить подгребать лениво, время от времени, обосновывая это тем, что я - существо слабое, неумелое и нуждаюсь в длительной тренировке.  Я, конечно, обижалась, дулась, пыталась восстановить справедливость,  и примиряли нас только пороги.

Перед озером Керчуг - одноименный перекат. Скатившись с него, встаем на «пережор». Пока готовился обед, неугомонный Димка решает пройти его самосплавом. Облачился в каску и спасжилет, получил добро от Геннадия.  По бережку поднялись, я, как верный Санчо, плетусь следом, причитая и наставляя, собираюсь зафотографировать сей подвиг Геракла.  Самосплавился он без особого ущерба, пару раз чесанул задницей о камни и вплыл по струе в улов. Все остальные довольствовались заплывами в озере.

Потом мы долго и нудно плыли и плыли, желая наконец-то дойти до страшного «Мураша». Прошли, проползли целую вереницу перекатов - порогов, сбились со счета, и только где- то в седьмом часу  услышали рычание посерьезней всего предыдущего. Пошли смотреть. Долго вымеряли линию прохождения, перед отплытием глотнули для храбрости (За что потом получили выволочку от Шкипера. Странное дело.). И только выплыв на середину, пытаясь встать на  струю, поняли, что мы ни черта не видим. Вечернее солнце светит прямо в глаза, маскируя все камни и мели. Но, делать нечего. Понеслииииись!!!! Эх, расступись, расходи-и-и-ись! На выходе чуть было не налетели на огромный каменище  размером с газетный киоск, но успели отрулить, пропустив под рамой очередное горбатое чудовище,  и победоносно зачалиться.

Здесь же повстречали команду, с которой познакомились на стапеле. Решаем примоститься рядом. Но рядом не получается, и встаем на противоположном низком берегу. За ужином скромненько отмечаем первый «порожистый» опыт. А после ужина Геннадий решил поиграть в «НАЧАЛЬНИКА». Отныне пить можно только по команде,  с благославления  шкипера  и разрешения завхоза - Ольги.  Мы с Аллой решаем, что,  наверное, Генка перегрелся на солнце сегодня, и это у него с устатку. Пройдет.

Пока утром собирались, Игорь –длинные ноги сбегал за поворот, посмотреть, что нас там ожидает. «Ерунда. Небольшая  ш-шиверка». Так мы влетели в S –образную вторую ступень «Мураша». Пронеслись классно! Краем глаза видела, как по берегу бегал Геннадий,  спустившийся первым, что- то кричал, махал руками, типа: «Отворачивай, отворачивай!». Пытаясь нас уговорить, то ли обойти что- то слева, то ли, наоборот, не лезть влево.  В общем, мы не остановились, не прислушались, не согласовали.  И прошли идеально.  За «Мурашом» – тихая гавань и затоптанная стоянка с банькой. А там опять – «раскинулось море широко-о-о».

Почему- то первопроходцы обозвали это озеро Новым. Но я в нем никакой новизны не заметила, кроме прекрасной, но, как обычно, обжитой не одним поколением туристов стоянки на длинном мысу с песчаным мелководным заливом. У Адмирала явно что-то с головой. Вопреки обычному своему правилу: «Такие стоянки пропускать нельзя!». После «пережора» мы уходим оттуда и плывем к озеру с много обещающим названием - Кривое.

По пути протаскиваемся через порог Сухой, который полностью оправдал свое имя, и часам к шести, скатившись с шиверы. вплываем в озеро. Сразу на входе видим слева стоянку, напротив маячит еще одна. Но, видимо, Шкиперу хочется, чтобы наша была лучше, еще, еще лучше. Адмиральский кат начинает стремительно метаться от берега к берегу, мы за ним не поспеваем и благоразумно решаем дрейфовать на середине.  Наконец, дана отмашка возвращаться  к истокам. На полянке,  как и положено, кострище, стол со скамейками, по углам кучки мусора, тропинки, расходящиеся веером,  ведут к местам общего пользования, только без четкого деления на «М» и Жо». Вместо ожидаемого песочка, скользкие от водорослей камни. Понимаем, что лучшее - враг хорошего.

Но мне не до мелочей.  Я волнуюсь, куда могли потеряться мои дочки с бабушкой, находившиеся в Болгарии. Перед отъездом не могла с ними связаться. Потом пыталась до них  дозвониться с вокзала, с мобильного, через родственников из Лоух. Все глухо. И вот теперь, глядя на карту, прикидываю, что до цивилизации - рукой подать. Но сразу после ужина упадаю в палатку. Что - то я притомилась. Разбудил меня громкий разговор.  Оказывается, Виктор с Аллой, милые мои альтруисты, разведали дорогу до станции, там узнали, как добраться до Чупы. Электричка в 7 утра, обратно в 10. В полусне решаю встать завтра часов в 5,  пойти пешком через лес: если ребята нашли дорогу, то и я найду.

Разбудил меня гром. Время около 5. От ветра палатка ходит ходуном. Понимаю, что сейчас ливанет. Выскакиваю прибрать вещи. Натыкаюсь на Ольгу, которая озабочена тем же - бегает по поляне, срывает развешанную одежду.  Заныриваю обратно уже под дождем. Поливает хорошо. Настоящая гроза. Наш пол потихоньку промокает, видимо, под днище затекает вода. Димка тоже проснулся.  Сидим с ним на нашем кургузом коврике, как на острове. Уже не до сна. Решаем, что поедем вместе. Ливень скоро выдохся, мы собрались и пошли. Предварительно разбудили Игоря,  у которого были наши деньги, Витьку с Аллой, чтобы узнать направление, и Генку, чтобы попрощаться.

Пока шли по лесу, промокли до нитки, потом  стали донимать комариные тучи, от которых спасались репелентом. Примерно через километр тропинка потянулась вверх, и вскоре мы  вышли к задворкам бревенчатого старого дома, к сараям  и  к маленькому  усаженному картошкой огородику.  Вот она станция.  Напротив деревянный двухэтажный « барак»  с  палисадником,   кирпичные  развалины,  бетонная платформа на уровне рельс и табличка «Кереть».  Мы не одиноки, там уже стоит какой-то  мужичок. Засаленный, помятый, неухоженный.  Я определяю – бомж или беглый каторжник. Отодвигаемся подальше. С чего у нас завязался разговор,  уже не помню, кажется,  Дима попросил у него прикурить. В ответ чистая грамотная речь, начинаю его осторожно  расспрашивать. Выясняем, что он не курит, что возвращается с рыбалки, что живет и работает в Мурманске, а в Чупе у него сестра. Поговорили о рыбалке, о грибах, которых нет из-за жары, о нашем маршруте, о порогах, которые здесь называют «падуны», о местной жизни, о том,  как позвонить и  как куда пройти.

Вскоре должен подойти поезд. Из «барака» вышла семья – молодая женщина, девочка лет 12 в нарядном платье, шустрый мальчишка  помладше и в коляске  еще один- трехгодовалый. Все тонкие, белобрысые, кожа, как молоко, глаза голубые-голубые.  Мать катит  коляску,  девчонка  тащит в двух руках нелегкие сумки, за мальчишкой, он тоже с поклажей, бежит собака – добродушная и самостоятельная, похожа на лайку. 

Электричка подошла минута в минуту, в раскрывшиеся двери тут же запрыгнула «лайка», но оказалось, ей не с нами, помогаем остальным забраться в вагон. Ехали мы минут тридцать и сразу же по прибытию, сели в подошедший автобус «до города». 

«Почту», по описанию,  нашли быстро, но выясняем, что она откроется только в 9.00.   А тогда мы,  скорее всего, опоздаем на 10 часовую электричку обратно. Следующая пойдет только в четыре часа. Обсуждаем два варианта: идти по шпалам (груженные пивом !) или болтаться полдня в этой Чупе.  Я предлагаю поискать еще телефон. Как правило, в таких небольших городишках у кого- то обязательно  он должен  быть  и об этом знает вся улица. Так оно и оказалось.

Чуть ли не первый встречный направил нас к таким счастливцам, только перепутал номер квартиры. А теперь представьте. К вам в Москве часов в 8 утра звонят в дверь незнакомые, непарадно одетые люди,  небритые и плохо причесанные и, рассказывая жалостливую историю,  просят разрешения позвонить по межгороду, а телефона у вас нет вообще. Даже в том случае, если на досуге вы почитываете «Жития Святых», дверь вы им вряд ли откроете, кто- то, возможно, сообщит в милицию. В далекой северной Чупе нас не только не обругали, не вытолкнули с порога, но обстоятельно и долго объясняли, что телефон не у них, а у соседей, которых сейчас нет дома,  и они, к сожалению, нам ничем не могут помочь, но вроде бы на лесопилке есть связь с Москвой.  Обходим лесопилки и вросшие в землю скособоченные домики  заготконтор.  Телефонные аппараты  есть, но связь с Большой Землей почему- то установить нельзя.

Опять возвращаемся на базарную площадь. С трудом, но меняем влажную мятую тысячную купюру.  Покупаем в магазине мне булку с кефиром, Димке - пиво. Смакуем. Время уже около девяти, и мы подтягиваемся к «почте». Вдруг видим - открыто, захожу и попадаю в длинный коридор, стучусь в первую попавшуюся дверь в полной уверенности, что это «почта». Высовывается девушка, я ее начинаю уговаривать, сулить деньги, всхлипывать и успокаивать, что всю ответственность перед Начальником, на которого она ссылается, беру на себя. На мгновение смутила фраза, что она не знает тарифов и спрашивает о них меня. Но дверь уже приоткрылась, и я протиснулась в крошечную подсобку.  Оглядевшись, понимаю, что мы вовсе не на  переговорном пункте, а в магазине  автозапчастей.  Но  это было уже не важно,  главное, передо мной стоял телефон, и через минуту я уже разговаривала с Москвой. Все оказалось прозаично и просто. Бабушка с детьми ездила на двухдневную экскурсию в Стамбул. «Всем спасибо!» Быстрее в магазин, на станцию, в электричку и к ребятам с подарками и впечатлениями.

День уже прошел не зря. Мы укрепили веру в человечество, подтвердив народную мудрость, что «мир не без добрых людей». За это тут же и выпили, а вскоре утвердилась и еще одна - сколько пива не принеси, все равно его не хватит. Но уж больно далеко бегать.

Шкиперу же хочется «продлить, продлить очарованье». Из закромов извлекается гигантский зеленый тент с надписью  «Клинское пиво».  Тут как раз стал крепчать ветер, суля новую грозу. Жаркий солнечный день смело в полминуты, небо почернело,  по озеру заходили  такие волны, что порог завернуло вспять.  А мы  ввосьмером повисли на языках- растяжках, пытаясь удержать   рвущийся в полет шатер «Клинское пиво». По отчаянному, но бессмысленному героизму, наши действия напоминали персонажей советских кинофильмов, которые тоже что- то там крепили, держали, укрывали под холодным проливным дождем - полуголые, мокрые,  грязные, но счастливые.  Да, Родина-мать могла бы нами гордиться. Мы выстояли, удержали, растянули и привязали. И теперь: «Всем - шампанского!». И танцы.

Утром - снова в поход. Сразу за озером обещанный падун. Самый мощный, из всех ранее встреченных, с четким высоким сливом. Его прохождение вызывает такой восторг, что мы решаем это повторить «на бис», меняя экипажи и позиции.  К середине дня выходим к знаменитому Варацкому порогу.  Чалимся и по хорошо утоптанной тропинке карабкаемся на вершину каменной гряды,  затем спускаемся поближе к воде. Капитаны и бывавший здесь уже Игорь  основательно и придирчиво выбирали линию прохождения. Остальные смиренно ждали вердикта. Наконец, линия партии была утверждена.

Первым идет Адмирал. Все делается вроде бы правильно, но, тем не менее, перед самым сливом катамаран разворачивает и спускает в бочку задом. Мы, боясь повторить их ошибку, слишком забираем вправо  и садимся на камень. Прыгаем, ерзаем, упираемся минут пять, в конце- концов, нас смывает и  уносит в порог. Левый баллон упирается изо всех сил. Правым грести запрещено вовсе. Нос нырнул – вынырнул, передних - приятно охладило, «страшная» бочка позади. Наш экипаж расслабился, услыхав привычное командирское «всем спасибо». А за порогом - шивера. Все камни и мели наши, я взываю к Виктору, он кричит на нас, в общем, скандал в благородном семействе. Отругались, отшумелись, выпустили пар – примолкли, тем более, что прямо по курсу открылось красивейшее озеро-озеро Варацкое.

Рваные скалы, поднимающиеся из бездны и  увенчанные  соснами на ярком темно-синем фоне озера, уплывающие острова, мелководная песчаная бухточка, и, о, чудо, около кострища – упитанный, недавно выловленный карп (сазан).

Поначалу, наверно, в силу психологического настроя и из-за обилия голубого и зеленого на карте,  Карелия мне представлялась страной дикой, пустынной, полностью оторванной от цивилизации и безлюдной. И готовились мы туда, как на необитаемый остров. Первые сомнения в ее необитаемости возникли на Ленинградском вокзале, потом на стапеле. Потом наличие основательных и обветренных временем помоек на каждой  мало-мальски  пригодной полянке  усугубило мои предчувствия. Короче говоря, Пятницы нам попадались регулярно.

Вот и в этот раз,  только мы стали примериваться к этой рыбешке, выбирая наиболее мучительный способ ее приготовления, как из подплывшей байдарки вышли два стройных и молодых Пятницы и с извинениями отобрали у нас добычу.

«Девчонки» в этот вечер напились. Нам надоели «разборы полетов», которые командиры устраивали после каждого прохождения. Тем более, что у них получалось, что во всех «не так зашли», «не так отгребли», не тем баллоном сели на камень, виноваты мы.  А нам хотелось отдыха, покоя, тишины, безотчетности и беспечности. Я принесла «заначку», Ольга выделила «неучтенку».  Мы, объединенные идеей, что «все мужики сволочи»,  уединились за сосной. Дружно ругали, бранили, сетовали, изливали душу, потом стали петь песни, фотографироваться, умиляться закатом и, утомленные, разошлись по палаткам. По мужикам.  

На следующий день, разумеется, дневка и, наконец - то, баня. Геннадий- вдохновитель и руководитель. Но, руководитель идейный. Т.е. всю черновую работу - заготовка дров, которые вымерли на нашем острове, как австралийский сумчатый волк, и за ними пришлось сплавать на материк, поддержание костра, крепеж каркаса и тента, заготовка веников и прочее обустройство сделали ребята. Мы с Алкой по очереди обеспечивали их едой и горючим. К вечеру всё было готово. Наш фирменный тент«Клинское пиво»- гордо зеленел среди скал, вызывая у проплывающих удивление и ложные надежды.

Что можно сказать нового о походной бане? Тем более, если жар крепок, веники душисты, вода благотворно прохладна. Одно сплошное - «хорошо- то как, братцы!!!!». На ужин соответствующее моменту и общей благодати – оладушки со «сгущенкой», чай. Ну, и конечно, водочка.

На следующий день, разумеется, дневка опять. Плыть- то нам осталось всего ничего, а дней накопилось много. Мне, Игорю и Диме скучно.  А не прогуляться ли нам? На острове не разгуляешься. Да и после вчерашних оладушков хочется размяться. Решаем  дойти до дороги, обозначенной на карте,  поймать «попутку» и доехать до  Чупы. Виктор перевозит нас с острова, по наезженной тропе доходим до шоссе. Минут тридцать маемся на перекрестке, понимая, что движение здесь, мягко говоря, неинтенсивное.  Решаем,  раз все равно, делать нечего, то почему бы не дойти до города пешком. Туда, по прикидкам, километров 12-15. Взяв «на слабо» Игоря, пошли. Жара стояла градусов 25-30. Ребята чуть впереди, я сзади – у всех свой темп. Полчаса идем, десять минут отдыхаем. Машину нам удалось поймать только на подходе к городу. Отовариваемся в уже знакомом магазине, спускаемся к остановке и тут, хлебнув пивка, понимаем, как мы устали. Мысль о пешем возвращении отвратна. Устраиваем засаду на автомобили. Наконец- то, нас сажают в расшатанный зеленый «Пазик». По дороге выясняем, что наш водитель занимается извозом – заброской, выброской турья, шатающегося по карельским лесам. Что у него гостиница с баней на Белом море в устье Керети. А мы, еще по пути, сговорились уйти отдельно -  пораньше и не куковать еще одну дневку.  Договариваемся с Володей (или Алексеем, уже не помню), что такого- то числа будем на «базе».

Так определилось наше одиночное плаванье. Мы оторвались от коллектива не потому, что «надоело», просто  в силу разных обстоятельств хотелось поскорее в Москву, домой, к детям. Геннадий и все остальные отнеслись с пониманием, Татьяну  Ольга с Генкой определили к себе в палатку, а  Алле придется ехать на катамаране тушкой. По- братски делим продукты, топоры, котлы, всякую нужную мелочевку.

И вот по утру - «прощайте скалистые горы…». Теперь  я сижу сзади, передо мной Димка, Игорь – один на правом баллоне. У меня складывается впечатление, что «рулить» гораздо проще, легче и, главное, эффективнее. Карма послушна и управляема, в отличие от вертлявого своенравного «носа».

 Так как карты теперь не было, то все пороги стали для нас Безымянные. Мы их пролетали лихо, не глядя, в бесшабашном детском восторге, с воплями, с «ухами» и «ахами» и прочей ненормативной лексикой. Один раз вплотную подплыли к лебединому семейству, отдыхающему на воде, и тут они, как в сказке, взлетели прямо перед нами, сделали круг над самой головой, и я просто обалдела, какие это огромные, неправдоподобно  белоснежные птицы. И, как всегда, фотоаппарат был слишком далеко.

Дима все рвался за грибами, принимая карельские болота, заросшие березками, за подмосковные «посадки». Впрочем, Игорь – Добытчик, как-то отбежав в «кустики», вернулся с огромным грибом, видимо страдающем акромегалией. И этот артефакт был мною зафотографирован в полный рост. На ночлег встаем не поздно, сразу после длинного-предлинного порога. Там, в тихой заводи, я устроила последние русалочьи купанья. Ловили,  как всегда безрезультатно, рыбу,  дочитывали детектив, трепались – в общем, тихий, семейный вечер.

Утром встаём и отплываем рано, хотим к полудню быть на месте. Река сделалась совсем некарельской – широкая, с разливами, по берегам - простенький среднерусский пейзаж. Березовые рощи, падающие в воду кусты, высокая трава, елочки на косогорах. Но в конце, за сетями рыбсовхоза, перегородивших реку, лучший аттракцион сезона – порог Морской. Пролетели, проскакали, порастряслись на валах. Чтобы не расслаблялись, не забывали, где находимся, на добрую, долгую память о Карелии.

Вплываем в широченное устье Керети. На горизонте маячат два острова, за ними - море. Но и здесь уже гуляет волна - толкается в баллоны, и ветер, самовольно отбрасывающий нас назад. Чалимся на краю деревни рядом с узнаваемой свежепостроенной гостиницей, сваливая вещи в заросли иван-чая. Вскоре к нам подошла знакомая группа, мы с ними начинали. Попрощались, обменялись телефонами, они, несмотря на волнение, хотят все- таки выйти в море. Пойдут тихонько, вдоль берега.

Пока мы сушили баллоны и складывали рюкзаки, начался отлив, река уползла вслед за морем, обнажив каменистые десны. А обещанного эвакуатора все не было и не было. К тому же,  нам не разрешалось разводить костер на лужайке. Я пошла в деревню попрошайничать и узнать, где набрать пресной воды. В первом же, крайнем к нам доме познакомилась с хозяйкой. Меня пригласили в дом, который оказался полон старинной,  вовсе некрестьянской мебели:  гнутые венские стулья, одноногий кокетливый столик из красного дерева, массивные комоды, прикрытые белоснежными кружевными накидками, и почерневшее зеркало в тяжелой резной раме. На выкрашенных белой краской дверях – музейные медные ручки, начищенный до солнечного блеска, медный же и рукомойник в углу. «Это все мужнино наследство, - поясняет женщина,- досталось от деда с бабкой, и так уже большая часть в музее». Мы сидим в «предбаннике», рядом с кухней, она мне рассказывает про мужа, про сына, которого ждет на днях. Он учится в Питере на инженера. О том, что деревня Кереть мертвеет на зиму, а летом опять все съезжаются – вывозят детей, внуков, рыбачат, выращивают овощи. Конечно, занимаются браконьерством, лицензию местные игнорируют. Я прошу воды, а потом за символические деньги покупаю у ней соленую рыбу, пересыпанную крупной солью. Потом  спрашиваю, нет ли  чего из спиртного, оказывается, есть только спирт, другого здесь не держат, который она  первоначально разводит в такой пропорции, что у меня при дегустации чуть не случился обморок. Под «это дело» мне предлагаются огурчики- помидорчики, вареная картошка, пол-литровая банка красной икры - «недешево» - за 50 рублей. Все это тащу к ребятам. Чуть позже благодетельница обещает угостить нас жареной рыбой. Мы, сытые и довольные, уплетали икру ложками, намазывая на испеченные мною с утра оладьи. 

Только не понятно, что с машиной, Володи-Алексея все нет. Наконец – то, часов в шесть водитель «базы» сжалился над нами и отвез на станцию в Чупу. Прежде чем выехать на знакомое шоссе,  протряслись по лесному бездорожью, мимо карьеров и зарастающих поселков, через  мост над странно обмелевшей с высоты,  будто облысевшей,  Керетью.  В городе заезжали в порт - поискать хозяина. А мы специально,  что бы удостовериться, спустились к воде  и попробовали её на вкус. Она совершенно соленая – морская.  За доставку с нас взяли  неожиданно много - тысячу двести, хотя с «Володей» мы договаривались на 700, это сильно ударило по нашему бюджету. Оттянуться в «купе» уже не получится.

А на станции  все закрыто, билетов не купить. Пришлось бросаться на редко проходящие поезда и проситься: «Пустите, тетенька!». Чтобы побыстрее и наверняка уехать, нам надо было попасть в Лоухи. Там круглосуточная касса и останавливаются все  поезда.

Я - «жаворонок», поэтому ночные бдения для меня мучительны, Новый год предпочитаю отмечать по Петропавловск-Камчатскому времени, чтобы после боя кремлевских курантов отойти ко сну. Поэтому та ночь, как в тумане, как дурной сон.

Но вот мы наконец-то в вагоне, растянулись на полках. Карелия - леса, озера, скалы, взбитые в пену пороги, закаты в полнеба, черно-белая сдержанность ночи, и лубочная пестрота  цветов иван-чая на синеве 2моря»,  вечерние посиделки, утренние купанья, грозы и ещё много, много всего: эмоций, красок, впечатлений - все это уходило всё дальше и дальше.

Захватившая нас в одно мгновение Москва слизала память об этой водной стране,  КАК БУДТО ЕЕ И НЕ БЫЛО. Поэтому  и пишу, что было. Чтобы было.

Кстати, Карелия мне так ни разу и не приснилась.

 

                                                                                                                                                                                                Москва, 2003-2004.

 

 

 


   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом |  Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  База |