Главная  |  Клуб  |  Лента  |  Блоги  |  Галерея  |  Форум  |  Фото  |  Видео  |  Тексты  |  Снаряга  |  Погода  |  Связь 

 

М. Лаба – Уруштен - Б. Лаба

 

или

 

 «В поисках утраченного цимуса*»

 

 

...Совершенно не понятно, зачем восстановлены эти воспоминания. На хоть какое-то мало-мальски пригодное описание реки они  не претендуют, на художественность – тем более. Вполне возможны нарушения в хронологии и достоверности событий. Возможно, это просто протест против надвигающегося склероза, роста цен на пиво и прочих всемирных  негодяйств...

 

Часть I

Заброска – стапель

27.04.03 – 28.04.03

 

Первое Гриффячье письмо на Родину: 

 

            Добрый день, веселая минутка. Здравствуйте, бесценная Катерина Матвеевна. Спешу поведать вам, что классовые сражения на сегодняшний день завершены, и час всемирного освобождения настает. Душа моя рвется к вам, ненаглядная Катерина Матвеевна, как журавль в небо, однако случилась у нас небольшая заминка, полагаю, недели на две, не более. А именно: мне и группе товарищей, как сознательным бойцам, поручили восстановить историческую справедливость и вернуть обществу цимус, утраченный в кровопролитных сражениях за «Всеобщее правое дело». Отметить надобно, народ подобрался покладистый, можно сказать, душевный. С огоньком.

 

Вадим Власов – заслуженный комдив и адмирал;

Олег Рыдкин – почетный спасатель и фотограф;

Лена Пичугина – Алька, заслуженная кормилица и совесть  группы;

Юрка Белуха – обезжиренный во славу революции, почетный Кеплер группы;

Тоха Жаров – отвечающий за идеологическую бодрость группы и  по совместительству барыга;

Егорка Сорокин – партийное имя «Горыныч», признанный негодяй и «Кавказская бухтелка» группы;

Андрюха Артемов – рекрут-новобранец;

Саша Ершов – капитан «догоняющего», подносящий патроны;

Маша Борисова – матрос «догоняющего», заряжающая, любимый пациент доктора;

Серега Собинов – ваш покорный слуга, небезызвестный вам Griffin, нагло присвоивший себе докторскую степень.

 

Так что ноги мои бегут теперь в направлении, обратном желанному, потому как долг, революционный, к тому нас обязывает…

 

Начну с того, что цимус есть! Это очевидно и обсуждению не подлежит. А иначе, в чем цимус-то? Вот только после традиционно продолжительной в наших краях зимы я стал остро ощущать нехватку в организме чего-то, смутно ему необходимого. Попытки узнать у окружающих «И где оно, это самое?» должного результата не принесли. Предлагали пива и праздник жизни. Не то! Посему и возникла необходимость в снаряжении экспедиции за цимусом. А поскольку ясного представления о районе его обитания никто не имеет, то и направление было выбрано произвольно. Туда, где теплее. На Кавказ. В страну, где горы и реки, и нет ничего, что может заставить его затаиться. А куда же еще?

Заброска наша прошла в строгом соответствии с исторически сложившейся программой (всех, кроме Ершова и Маши, они догнали нас на реке). Пополнение «пивной карты России», форменные безобразия, положенные по чину, бесформенные бесчинства, неположенные и безобразные. Все на должном уровне. Ночь, день, ночь. Все пролетело мимо вместе с кучкой пунктов, населенных обесцимуслеными людьми. На вокзале в Адлере Егор, Ленка и Олег затеяли комическую инсценировку великой трагедии «Торжественный заскок Троянского (от слова трое) коня в город Армавир». Замотавшись втроем в Олегов спальник, они скакали по площади, вызывая нездоровый интерес немногочисленной туземно-привокзальной аудитории. Мы с Вадимом, воспользовавшись ажиотажем, захватили и подогнали к вокзалу автотранспорт типа «ПАЗ». Трофейный водитель, волей случая оказавшийся в Пазике, согласился добросить нас до селения Кировское или даже дальше, до окончательного и бесповоротного упора, если таковой случится. По дороге заехали в Псебай, где попили пива и, договорившись насчет пребывания в заповеднике, по мере своих скудных возможностей спонсировали местное лесничество. Еще через некоторое время асфальт закончился, и началась настоящая жизнь.

Поскакали! Ловко перепрыгивая через небольшие ущелья и прочие прелести улучшенного грунтового покрытия, ПАЗик, похоже, вместе с нами радуется приближению реки. Активно радуется вместе с ПАЗиком Тоха, весело и непринужденно летая по салону без всякой связи с полом и сиденьями. Пассивно радуется Горыныч, придавленный на заднем сидении рюкзаками, но от этого не перестающий уверенно спать и, кажется, даже недоброжелательно бухтеть во сне. Цинично усмехается, глядя на меня, приклеенная за водителем тетка Алсу. От этого мне становится немного не по себе. Остальные радуются, пытаясь меж придорожных веток увидеть хоть немного воды.

Все! Похоже, радость достигла оговоренного в Армавире окончательного упора. Не доезжая километра полтора до кордона Черноречье, встаем. Ура! Первым на грешную землю ступает, как ему и положено по званию, адмирал. Тут же с печальным хлюпом уйдя по щиколотку в глину и задумчиво глядя куда-то в даль, он произносит сакраментальную фразу: «Даааа. Говна будет много...». Пророк, блин, Магометов сын.

Адмиралы! Будьте бдительны! Неосторожно произнесенная при первом шаге на маршруте фраза может самым решительным образом сказаться на дальнейшей судьбе экспедиции! Посмотрел бы я, чем  бы все закончилось у американов на Луне, ляпни нечто подобное Армстронг при выходе из своей консервной банки. Готовился ведь человек, поди, фразу придумывал, репетировал.  Эх, Вадим, Вадим.

Вслед за адмиралом, все еще по инерции радуясь началу и хлюпая, высыпалась в метко означенную адмиралом субстанцию и вся команда с прихваченными в непонятных целях из Москвы рюкзаками. ПАЗик в ужасе дал задний ход, и мы, медленно погружаясь, также медленно начали осознавать все радужные перспективы дальнейшего времяпрепровождения.

Через полтора часа челночных перебежек оказались у врат кордона Черноречье, где в изнеможении рухнули на первый военный совет. Пока адмирал устраивал торжественное построение, я, проведя ревизию, обнаружил у себя в рюкзаке неучтенную бутылку с джин-тоником. Порадовавшись доброте и заботливым рукам товарищей, подбросивших мне этого порося, уверенно сделал баааааальшой глоток. А ведь внимательные взгляды части группы, которые я изначально ошибочно принял за жадность, могли бы меня и насторожить. Что сказать, жажда действительно прошла, но в бутылке оказался далеко не джин-тоник, а совсем даже наоборот – спирт. В общем, в чем бы ни скрывалась побудительная причина подобного вероломства, недобрые предчувствия на время оставили меня, и общее решение о попытке добраться сегодня до кордона «Третья рота» было встречено мной с энтузиазизмом.

Семь километров по карте и километров пятнадцать челнока, всего-то пять-шесть часов, и мы на месте. Энтузиазизм утонул в говне, оставив о себе лишь приятные воспоминания. Все намеки на дорогу смыты прошлогодними селями. Местами навозного цвета жижу пересекают ручьи, в которых можно смыть часть глины с подошв и набрать немного воды в ботинки «на дорожку».

 

...Еще хочу сообщить Вам, дислокация наша протекает гладко, в обстановке братской общности и согласия. Идем себе по долине горной реки Малая Лаба и ни о чем не вздыхаем. Разве что только о Вас, незабвенная Катерина Матвеевна. Природы здесь удивительные и совсем не похожие на милую сердцу моему  родную сторонку. Красоты дивные, но совсем не наши. Посему все чаще вспоминаю я Вас, и душа моя рвется к Вам с удвоенной силою.

 

Встали лагерем немного выше кордона «Третья рота», устаканились с помощью выданного мной спирта на новом месте и с чувством выполненного долга обрушились в теплые объятья спальников. На улице тем временем ощутимо похолодало. Постепенно вмерзая в сон, мы с Егором попутно разрабатываем методику предотвращения гипервентиляции организма. Во избежание внутреорганнизменного сквозняка и, как следствие, переохлаждения, рекомендуем всем на ночь заткнуть рот или диаметрально противоположное выходное отверстие, тем самым устранив неизбежный прямоток воздуха с возможной турбулентностью в области желудка. На том успокаиваемся. Цимус становится ближе с каждым днем.

Утром обнаруживаем в канах замерзший чай. Грызть его очень неудобно, так как голова после вчерашнего припухла и в кан не лезет. Опять же угнетает зрелище основной одежды не только не высохшей с вечера, но покрывшейся тонкой хрустящей корочкой льда. Переодеваемся в сухое сплавное и начинаем стапель.

Солнце высунуло хитрую физиономию из-за горушки, чай растаял, тихо завоняли расставленные вокруг палаток ботинки. Как немного надо, чтоб жизнь вновь обрела радостную и бестолковую суетливость. Ленка, на минуту оторвавшись от сборки странного желтого механизма, вновь обретенную жизненную позицию определяет следующей фразой: «Кайф – это когда вся эндокринная система хаотично диффузирует!». Снова возникает ощущение неизбежно надвигающегося цимуса. Приобретенный нами с Горынычем в невменяемом состоянии где-то под Петергофом на этот Новый год катамаран-двойка «Кулик», оказался барышней покладистой и складывается без особых проблем. После некоторых препираний соглашаюсь с данным ему Егором именем – Дуля. И как показала практика, совершенно напрасно. Воспользовавшись приступом легкого безделья, решаем осмотреть порог «Третья рота» под одноименным кордоном.

Ну что, порог в общем-то посмотрели. Столько мата от всегда корректного Олега я еще не слышал. Я из чувства солидарности ругался по-французски, но Егор почему-то особой разницы в наших с Олегом сентенциях не уловил. Егорово же настроение явственно улучшилось по причине внутреннего негодяйства. Хороший порожек, вот только воды в него налить забыли. Прохода нет нигде. «Поросенок», начинающийся метров на 200 ниже, перегораживает поперек немалых размеров бревнище. В фантазиях начинает вырисовываться обратная дорога в обнос обоих порогов по вчерашней грязи, но уже с собранными катами на шеях. Куда там немцам с их жестким порно до этого грубого изврата. Романтика странствий, однако. Окончательное решение откладываем на завтра. Остаток дня с Егором посвящаем прогулке по местам боевых Слав, вверх по течению. Слав, расписавшихся на местных скалах, обнаруживается изрядно. Одна запись датируется даже 1925-м годом. На обратной дороге обнаруживаем кучку свежих медвежьих следов, ведущих к лагерю. Вопреки ожиданиям, оживления и особого веселья в лагере не заметно. Не позарился ведмедь L.

Свечерело, однако. Вечер разительно отличается от вчерашнего обилием звездей на небе и повышенным градусом атмосферы. Приходится для соблюдения пропорций повышать градус внутри организма. Юрка пытается найти в небе Б. Медведицу и, не найдя ее, объявляется почетным Кеплером группы. Выдвигается теория, что Медведица в атмосфере всеобщего повышения градуса, обессилев, завалилась куда-то за Водолея. А Водолей – это практически тот же Водогон, т.е. типичный Водник. Этот парень зверушке пропасть не даст и употребит ее на всеобщее благо. Утешившись этим, разбредаемся по люлькам.

 

Часть II

Малая Лаба

29.04.03 – 30.04.03

 

"С добрым утром, #банутым!" (с) Вадим. Ночь прошла насыщенно. Часа в три утра Андрюха, еще накануне жаловавшийся на нездоровье, собрал спальник, упаковал его в рюкзак и ушел в горы. Пропажа обнаружилась около 4-х и часов, и до восьми утра часть группы имела сомнительное удовольствие участвовать в поисковых операциях. Около восьми новоявленный горник спустился в лагерь и объяснил все тем, что ему действительно нездоровится. Списав все на горняшку, инцидент замяли.

Решив обносить только «Третью роту», спилили бревно в «Поросенке». На все ушло 1,5 часа. К тому времени Юрка успел проиграть раскладочную колбасу Вадиму. Во вчерашнем споре «Где пьет водку Ершов в 21-30?» по очкам победил Вадим (справка для заинтересовавшихся: в 21-30 28.04.03 Ершов пил водку на кордоне «Черноречье»), что незамедлительно удостоверили объявившиеся Маша и Ершов. По случаю прибавления в группе Юрка сходил помыть голову. Не знаю, на кого он хотел произвести большее впечатление, на Ершова или на Машу, но похоже, должного эффекта он не добился. Может, тому виной было то, что пойдя с утра умываться, незадачливый Белуха лопнул по шву меж полупопий, что в свою очередь несомненно явилось следствием заявленного группе еще в поезде Торжественного Похудания Белухи. Удивительная методика, с которой он намеревался добиться  этого, стала очевидной на первой же плановой кормежке. Космическая скорость, с которой Юрка пожирал свою пайку, и взгляд, которым он поглядывал на колбасу Власова, не оставляли сомнений в том, что, если не спрятать подальше остальную еду, Белуха сожрет ее за один раз, и в дальнейшем вся группа во главе с Юркой будет просто вынуждена похудеть. Посему еду держим подальше от Белухи, но несмотря на это, штаны на нем лопаются, и первое свидание с Ершовым и Машей оказывается несколько скомканным.

Пока Ершов с Машей ушли на Черноречье за оставшимися вещами, занесли каты чуть выше и немного раскатались. Вернувшийся Ершов порадовал известием о том, что документы у всей группы оформлены неправильно и завтра за нами направят отряд пограничников с очень злыми собаками. Ситуация усугубляется тем, что во время разговора с пограничниками Ершов каким-то магическим образом исхитрился незаметно подоить их, что и подтвердил трехлитровой банкой пограничного молока, торжественно внесенной в лагерь. Засиделись мы на этой полянке. Ой, ходу отседова! (с).

Ближе к вечеру отнесли каты за «Третью роту». Юрка не сдержался и по привычке обрушился в грязь, забрызгав окружающих и вызвав их ясно выраженную признательность. До вечера больше ничего, ровным образом ничего не произошло, за исключением того, что Ленка, несмотря на все мои угрозы, помыла голову. Будет мокрОта.

 

            Вот оно. Первый день полноценного сплава. С утречка, еще разок взглянув на «Поросенка», прошли его гружеными. Порог по нашей воде не выглядит очень сложным. Единственное неприятное место – на заходе. Сужение с камнем в русле и навалом на скальный выступ правого берега. Дальше линия движения вполне очевидна, небольшие бочки. С Дулей пока не удается найти общего языка. Барышня начинает оправдывать данное ей Егором имя и не очень-то слушается нас. Поочередно слегка задеваем моим и Горынычевым баллонами пару камней. Как результат – небольшие дырки в карманах рамы по обеим сторонам.

            Дальше вплоть до порога «Темный» (насколько мы смогли его определить) река бежит бодренько, особо не заморачиваясь на каких-либо препятствиях. Тем не менее на этом перегоне Вадим оставил весло, расклинив его в камнях. На безуспешные попытки достать весло потратили около получаса. Сам порог выглядит довольно неприятно и мало похож на что-либо в описании. Огромный камень у правого берега, далее гряда больших камней через всю реку, проход правее центра с уходом влево от навала на камень. Поперек слива лежит едва притопленное бревно с хаотично растущими на нем ветками. Катера у всех новые и шкуры драть на бревне не охота. Обносим по крутому глиняному откосу левого берега через ручей.

 

Второе Гриффячье письмо на Родину: 

 

Гамарджоба, старый! Как оно там, ваше нефига себе?! Привет тебе из солнечных долин Кавказа! Сплавляемся мы тут среди диких зверей и пограничников и ощущаем всю полноту и первозданность бытия по полной программе. Оттопыриваемся, проще говоря. Вода, как и положено, мокрая, спирт холодный, в общем, мир гармоничен и прекрасен. Возможно ты спросишь, как они там, вина Кавказские? Вот вопрос! Ты ж наповал меня бьешь этим вопросом! (с) Не поверишь, по берегам ни медведи, ни пограничники означенными не доятся. Возможно просто их придушила Большая Кавказская Жаба. Жалкие пижоны! И только спирт и мечты о пиве по приходу в цивилизацию примиряют меня с этим фактом. Ибо, как говорится, что, как не пиво и женщины, придают упорядоченность хаосу мироздания J. К примеру, женская часть нашей группы определенно облагораживает и упорядочивает нас... Цимуса, однако, пока не видно, кругом глина. L

Лан, сконнектимся по приплызду, салют & адьес, амиго!

З.Ы. Тут он где-то, гад, по кустам шарится. Споймаю, шкварок нажарю!

 

            Пока обносились, на горизонте, глиссируя, показались Ершов с Машкой. Они задержались на «Поросенке» и теперь догоняли нас с нечеловеческой скоростью. Войдя в раж, они, взглянув на порог, решили прыгнуть через бревно (благо катер чужой J) и прыгнули-таки. Ай, молодца! Дальше идем вместе. Вплоть до Уруштена и порога «Засада» откровенно бездельничали. Все же маловато водички, решительно мало! Засада – выглядит как обычное скальное сужение. Пара гребков, и вот оно, здрасте нафиг,  Уруштен! Тихое ликование, переходящее в овацию и безумие. Юрка на радостях с тихим плеском выпадает за борт катамарана. В нашем с Егором случае это выразилось в том, что нести Дулю вверх по Уруштену мы нормально уже не могли. Катамаран, словно почувствовав приступ безумия у экипажа, решительно отказывался спокойно лежать у нас на шеях и в такт шагам весело подпрыгивал. После долгих увещеваний, вроде: «Ритмичней, ритмичней, родная, Горыныч, не сбивай с такта!», мы в изнеможении обрушились на тропинку и минут пять дико и бессмысленно ржали. Чтобы немного успокоиться, начали на ходу распевать старое таежное регги, родившееся еще на Хара-Муринских плесах. Так, с подпрыгивающим на шеях катамараном и дико вопя, вошли в лагерь, разбитый километрах в двух выше устья Уруштена. При этом Машка с уважением посмотрела на нас и тихо сказала в сторону Ершова : «От, глянь, какая у людей дисциплина, кат уже притащили». Это нас добило.

            После обеда подтащили повыше четверку и занесли оставшиеся двойки в лагерь. Ершов с Егором притащили Сашкину двойку уже в темноте. Антон с Олегом сбегали посмотреть «Шестисливник» и пришли с вестями об отсутствии оного. Бульник размером с аппетит Белухи обрушился в реку, наглухо ее перегородив. Зато каньон ниже «Шестисливника», по их словам, обещает нам массу удовольствий и внешне сильно смахивает на цимус. Егор на глазах мрачнеет и, судя по лицу, придумывает несколько недружелюбных бухтелок.

            Вечером пошел дождь. Эх, Ленка, Ленка! Вот предупреждал ведь я вчера по поводу мытья головы. У Матанги все, как обычно, – сурово и по честному. Раз решили мыться – мойтесь целиком! В расстройстве выдал группе немного спирта. Лица окружающих сразу оживились и стали напоминать человеческие. Мы с Юркой даже попели немного дуэтом у костра. Не хватает только аккомпанемента. Эх, заведу я когда-нибудь себе губную гармошку. Гитару таскать давно лениво, а в гармошке есть что-то позитивное. Может, ее вес? На ночь попытался договориться с Матангой. Даже посвистел ему немного на магической дуделке. Посмотрим.

 

 

Часть III

Уруштен

01.05.03 – 03.04.03

           

С утра погоды – не в пример вчерашним. Солнце, благостность и всеобщая рассупоненость. Работает дуделка! После завтрака затащили двойки в начало каньона. Притомились мало-мало, но томимые любопытством, сбегали посмотреть на порог «Шестисливник». Правы Антоха с Олегом. Был порог и нет его. Лежит вместо одного из сливов такая здоровенная и несимпатичная хрень, и вся река самым постыдным образом вынуждена протискиваться где-то под ней. Форменный бардак!

Вернувшись к катамаранам, определяем порядок следования. Егор отказывается идти этот участок с первой группой, и я подселяюсь к Ершову на катамаран. Первый участок сплава выглядит как два завала на расстоянии метров 10 друг от друга, причем первый оставляет габаритный проход слева, а перед вторым, казалось бы, уверенная чалка на правом берегу. Струя, через которую предполагается маневр, после М. Лабы не выглядит особо устрашающей. Однако про то, что уклон на Уруштене разительно отличается от лабинского и при этом отнюдь не в меньшую сторону, почему-то никто не задумался. Жаль, очень жаль.

            Первыми уходят Олег с Юркой. Перед вторым завалом они не успевают угрестись, и их наваливает левым баллоном. Народ вылезает на деревья и начинает потихоньку снимать кат. В это время Сашка садится в упоры и говорит мне: «Фигня, угребемся, пошли!». Ну, пошли так пошли. Д а л ь ш е   в с е   в ы г л я д е л о,  к а к  в  з а м е д л е н н о м   к и н о.

Не успеваем.

Не успеваем!!!

Б % @ !!!!

На фоне величественно проплывающих по голубому небу облаков...

Это небольшой пушной зверек!

Это полный небольшой пушной зверек!

Чагой-то у нас тут?

АГА: комнатка, диванчик, телевизор... Ветки какие-то, ботва… Вот только чего-то не хватает...

Уж не цимуса ли?

А, ну да. ВОЗДУХА!

Эх, жалко Вадимово весло.

Чего-т не ползется к воздуху.

Снова небольшой пушной зверек. Грустный.

Опаньки, пошло потихоньку.

С воодушевлением: ЗДРАСТИ, ЛЮДИ!

Олег! Маша! Стропорез! Хорошо-то как. Дышу.

Ершов вылез. Вот и славно. Только вид у него невеселый почему-то.

 

По результатам опроса группы, приходим к выводу, что мы с Ершовым жили под завалом не меньше 30 секунд и не больше минуты. Ну надо же. Еще пятнадцать минут тратим на вытаскивание ката из-под завала. Задняя поперечина погнута, трещина. Однако вылезать из каньона некуда. Идем дальше. Сливы, бочки, но линия движения вполне очевидна. Метров через двести перед очередным нетривиальным сливом чалимся и решаем проверить поперечину на прочность. Слегка надавливаю и получаю две аккуратные половинки трубы. Все, приехали. Не забывайте свои вещи, о найденных вещах сообщайте проводнику. Ремонт откладываем на завтра. Задумавшись о том, что к этому результату мы могли прийти посреди порога, немного утешаюсь.

            Придя в лагерь начинаю совершать безумные поступки (видимо, небесследно для психики прошло пребывание под завалом). Перво-наперво, не дожидаясь дежурных, развожу костер, потом, забывшись, стираю свои старые носки, найденные в палатке. За этим меня и застукали вернувшиеся в лагерь остальные. Расчувствовавшийся Юрка даже наступил в кан с кипятком под чай. Аккуратно так, не задев стенок. Снайпер. Под шумок Маша с Сашей умотали в Черноречье и вернулись с пятью бутылками водки. В общем, раз праздновать второй день рожденья, так уж феерично! Из тостов особой популярностью пользовался Машин: «Ершов, патрон!!!», на который Сашка молчаливо доставал очередную бутылку водки. Когда Олег ушел спать, пытались продумать операцию по подмене Ленки в его палатке на Белуху. Не корысти ради, а науки для. Потом прикинули вес худеющего на глазах Юрки и признали, что таскать его туда-сюда слишком хлопотно. В общем, праздник удался с нечеловеческой силой. Быть может я был чуть более пьян, чем это полагается новорожденному, но родившийся заново из воды вряд ли должен быть трезвым и рассудительным. Здравомыслящий человек не может хотеть вернуться к стихии, которая пару часов назад наглядно объяснила ему, что он слаб и глуп, самым явственным образом. Я хотел!

 

 

Третье Гриффячье письмо на Родину: 

 

Здравствуйте, дорогие родители!

У меня все хорошо. А у вас? Погода у нас хорошая. А у вас?  Кормят нас хорошо. А вас? Купаемся, загораем, гуляем по речке туда-сюда, вечерами играем в разные игры и культурно отдыхаем. Бодры, веселы и здоровы. А еще у нас есть мальчик Юра. Он очень хорошо питается, моет ноги и вообще. Молодец. Будем брать с него пример. Больше писать пока нечего. Всем привет!

Засим, все еще ваш сын Griffin.

 

            С утра меланхолировали совсем недолго. Выяснилось, что вечером Андрюха признался Вадиму, что ему тяжеловато дается маршрут. Вадим дал добро, и Андрюха мерной солдатской походкой пошел домой. Жаль, конечно, но когда человек ясно видит, что в дальнейшем он не может работать с группой наравне, он становится потенциально для нее опасным. Может, он и прав, что попросился домой, хотя одно место на четверке теперь пустует. И их осталось девять... (с) Исходя из изменившейся ситуации, решаем ершовский кат не восстанавливать. Разбираем и половину отдаем Андрюхе для транспортировки в Москву. Вернувшись в каньон, прошли его поочередно на оставшихся двойках до нижней части. Часть даже по два раза. За ночь Матанга долил воды, и возможность прохождения его последней трети определенно выглядит криминалом. Три проблемных места с навалом под скалы и мощной водой. При киле в одном из них очень велика вероятность поселиться в нижестоящем надолго. Возможно даже навсегда. Тут для нашего теперешнего опыта безвариантный обнос. Шесть она и есть шесть, несмотря на то, что отцы-командиры явно довольны растущей на глазах техникой прохождения группы.

            Тем временем, видимо, в качестве предостережения, на каты начинает пикировать горячий кавказский бэтман. Пытаясь укусить баллоны катамаранов, он с завидной настойчивостью пикирует на нас. То ли у него где-то рядом гнездо с выводком кавказских бэтманят и бэтманскими яйцами, то ли (что более вероятно) просто очень мало мозгов. И в том, и другом случае стоит держаться от него подальше. Никогда нельзя знать наверняка, что может прийти в голову таким, как он.

При поспешном отступлении к оставленному лагерю, Сашка подвернул ногу. Видимо, он так переживал поломку поперечины ката, что из солидарности решил повредиться сам. Нелегка капитанская доля. До лагеря шел на костыле. Меня же с ветерком прокатили до палаток на раме Юрка с Ленкой, намочив по самый стропорез. Позже оказалось, что катали меня по страшному порогу «Три ступени». Немного побоялись постфактум. Неубедительно и неискренне. Несколько позже выяснилось, что Машка забыла часть своего дамского гардероба (весла, спас) выше по течению. Сбегав туда с составившим ей компанию Горынычем, она умудрилась достаточно глубоко порезать ногу. Естественно, когда они объявились в лагере, я, как заявленный доктор, мгновенно возбудился при виде свежей крови и потянулся к стропорезу и клизме. После нескольких магических пассов, которые как честный доктор я не могу сделать достоянием общественности, мы с Машей выбрались из палатки с довольным видом и ампутированным кусочком Маши на ужин и заверили нервно вышагивающего вокруг Горыныча, что теперь все у нас будет хорошо. Тут же благополучный исход операции и заодно день рождения Машиной мамы были отмечены небольшой дозой медицинского спирта в чисто профилактических целях. Ну, просто чтоб не было заражения организма упадническими настроениями.

 

Утречком Вадим, пока группа развлекалась тем, что обкатывала порог «Слава» (S-образный поворот с бочечками и прижимчиками ниже лагеря) всеми возможными способами, сбегал к Черноречью и договорился о переброске на Большую Лабу с водителем кузовной «буханки». Главным доводом в диспуте с водителем было то, что группа туристов-сплавщиков качественно не сильно отличается от сплавного леса, который он обычно возит, но экономически несравнимо более выгодна. Дойдя до слияния Уруштена и М. Лабы, бодро погрузились в «буханку», придавив ее к земле собственной значительностью, которой мы прониклись после разговора со встреченными Смолянами, утверждавшими, что «Слава» – это как минимум хорошая пятерка.

Поскакали! Позади две реки из трех задуманных. Все это время по группе бродит призрак цимуса. Вот и сейчас, подпрыгивая на рюкзаках в кузове «буханки», смеемся и ощущаем, что в желудке, помимо пива, прыгает еще что-то. Лица окружающих излучают спокойствие и дружелюбие, в глазах безумие. Уж не цимус ли? И как он умудрился оказаться в желудках? Ладно, спишем на неоднозначную тушенку. Машка с Сашей сошли в Псебае и удалились по направлению Кабак – Москва – Питер, вызвав недолгую меланхолию части группы, вполне естественную для расстования. У Ершова дела в Москве, а для Маши Вадим не увидел места на своем кате. И их осталось семь. Меланхолия меланхолией, а пиво-то – вот оно!  Через какое-то время водитель останавливается на дороге и объявляет, что впереди недружественный блок-пост корыстолюбивых представителей сословья дорожных разбойников. Засада негодяев, проще говоря. Соответственно нам предлагается обойти его партизанскими тропами со всей возможной скрытностью, а в случае попадания в плен съесть документы, деньги и остатки колбасы, чтоб не достались врагам. Сказано – сделано. Короткими перебежками миновали открытый участок и нырнули в заросли кустов. Выстроившись в боевой порядок и направив неугомонного Антоху прикрывать всех с флангов и заодно разведывать окрестности и по возможности брать языков помясистей, благополучно минуем засаду у дороги. Причем там, кажется, играют на губной гармошке и разговаривают по-немецки (или показалось?). Уйдя из вражеской зоны видимости обнаруживаем наш транспорт и кажется даже затягиваем победную песню (уж не "По долинам и по взгорьям" ли?). Тем временем выпитое пиво дает знать о себе тем, что всех в кузове начинает плющить, штырить и колбасить, причем, что удивительно, одновременно. Окоченевший Антоха нервно считает открывающиеся вдали снежники, у Юрки с Егором происходят какие-то свои интимные приходы, сопровождающиеся разбрызгиванием пива в стороны, мы с Олегом делим Альку на предмет предстоящего ужина. Оттопыриваемся, одним словом. Мимо проносятся заброшенные деревни, населенные исключительно коровами. Представив себе нехитрые будни  с непременным утренним штурмом магазина, пьянками и песнями на крышах простых лабинских коров, подивились на сюрреалистичность этой картины. Вскоре на дороге не осталось даже этих признаков цивилизации, и лишь стада диких туристов в задумчивости время от времени мычали нам вслед. Мы не слышали что. Мы радостно махали им руками и мысленно матерились на перенасыщенность реки этими толпами. На место старта (примерно километром выше впадения Закана, не доезжая кордона Каропырь) добрались уже в темноте.

Нехитрый ужин (свою часть которого Юрка торжественно вывалил на землю), еще более нехитрый спирт (часть которого Юрка тоже умудрился пролить, после чего не был бит только во имя гуманизма и мира во всем мире), нехитрая компания (если не считать хитрого Белухи), что еще нужно, чтобы достойно встретить вечер?!

 

 

Часть IV

Большая Лаба

04.05.03 – 08.04.03

 

Стапель. Дневка. Большая Лаба. Осталось вспомнить, что это уже третья река на маршруте, и люди, бывавшие в водном походе, могут достаточно точно представить себе степень разложенчества и вялые потуги к шевелению, царившие в лагере весь день. В то время пока не спал, народ обследовал окрестности и вяло собирал катамараны. Мы традиционно дежурим на стапеле, однако негодяйского Горыныча это ничуть не смущает. Уверенно и честно проспав обеденное дежурство и сборку Дули, он выполз из палатки лишь непосредственно к раздаче еды. Профессионализм дает себя знать. Избыточную энергию, появившуюся после еды, он пустил на гусарско-молодецкую забаву. Приколов к дереву пиковую девятку, найденную на стоянке, он кидал в нее нож с упорством, достойным лучшего применения. Со стыдом признаюсь, я тоже поучаствовал. В итоге девятка приобрела вид, свидетельствовавший по крайней мере о ее участии в кровопролитной криминальной разборке. Трагизм дневки усугублялся тем, что Сашка с Машей, уехав, оставили весь свой запас продуктов. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о завхозе на диете. К нам это выражение не имело практически никакого отношения. Первый раз в жизни видел, как завхоз уговаривает группу съесть еще немного колбаски. Душераздирающее зрелище. К вечеру было признано, что Алька намеренно изнуряет группу едой, тем самым повышая категорийность маршрута. После ужина категорийость перевалила за шестую и поднялась до невиданных ранее высот. К традиционному: «Спасибо дежурным, слава завхозу!», Антоха замогильным голосом добавляет: «Вечная слава!». Алька нервно вздрагивает. Колбаса мерещится повсюду. Группа, постанывая, разбрелась по люлькам, а мне вдобавок ко всему приснилась ночью птица-колбаса. Зверюгу страшнее представить себе сложно.

 

Четвертое Гриффячье письмо на Родину: 

 

В Российскую Академию наук, на кафедру цимусоведения.

В связи с невозможностью переслать полный отчет и многочисленные материалы, высылаю краткий перечень собранных «Экспедицией в поисках утраченного цимуса» фактов:

1. Цимус таки есть.

2. Воочию наблюдать и поймать его пока не удается, однако косвенные признаки (идиотские улыбки, счастливый блеск в глазах и приподнятое настроение) свидетельствуют о его симбиозе с большей частью исследовательской группы.

3. Наблюдения позволяют утверждать, что цимус с большой охотой вступает в симбиоз с хоть сколько-нибудь разумными существами, однако в неволе быстро гибнет и уж тем более не размножается.

4. Естественными врагами цимуса, как показали исследования, являются Песец (причем наиболее опасны полные особи) и Птица-колбаса.

Из всего сказанного и, принимая во внимание практическую необходимость продолжения подобных исследований, прошу рассмотреть вопрос о государственном финансировании этой и последующих экспедиций во благо всего человечества и направить заявку в Нобелевский комитет на присуждение Премии мира всем участникам этой программы (очевидно, что уже номинированный г-н Буш с его ракетами нам не конкурент).

Доктор Griffin. Подпись, дата.

 

Утро. Вода в реке решительно поменяла цвет и уровень (сантиметров 10 плюс). Видимо, радуется нашему прибытию. Ну, и мы… Сборы оперативны, до порога «Прощай, Родина» долетаем по ощущениям практически мгновенно. Река бежит шустро, и чувствуется паводок. По дороге встречаем знакомого по работе Ромку. Бегает по берегу с горном и приветствует нас. Узок круг ограниченных людей J. Сам порог «Прощай, Родина» выглядит довольно нетривиально.  Основной слив метра два высотой, и на выходе из него справа пенный котел под небольшой скалой, слева – жесткая бочка. Меньше всего хочется упасть в порог по левой части с неизбежным сваливанием правого баллона в котел. Это вполне чревато диагональным килем. На заходе сильно несет влево. Стоим, наблюдаем прохождение предыдущей группы. Все вроде нормально (не считая выход одного ката на полусвече), но каякер из той же группы ложится под сливом, пытается встать винтом, потом рычагом и вроде даже встает. Так бы все и закончилось благополучно, если бы не морковка, метко брошенная недрогнувшей рукой веселой рыжей девушки. Вставая, каякер запутывается в веревке, и она топит его вторично. Отстрел. Спасработы.  Ладно, наша очередь. Власов на своей мегачетверке давит порог, как зазевавшегося комара. Олег с Антохой заходят довольно чисто, но тоже вылетают из-под слива носами вверх. Мы с Егором обрушиваемся точно по задуманной траектории и в результате аккуратно уходим с головой в котел и также аккуратно из него всплываем без каких-либо намеков на крен. Шарман! Учитывая, что это первая наша река с таким расходом, ощущения мощи воды взбадривают.

Через 700 метров начало каньона ПП (Полный П….ц). Все 60 намеренных на стоянке кубов воды здесь пытаются пробиться через щель шириной до пяти метров (на выходе) и общей длинной метров двести. Соответственно, выглядит все это довольно впечатляюще. Валы, бочки, ямы, петухи метра по два высотой. Все это ревет дурниной и время от времени выплевывает на скалы смытые паводком бревна. Целые и разбитые в щепки. Кр-р-р-расота. Первым традиционно идет адмирал. Создается впечатление, что для того, чтобы его кат хотя бы попытался кильнуться, нужна как минимум Брахмапутра. Утюгом продавив весь порог, они даже умудрились часть его пройти кормой вперед. Прохождение Олега с Антохой наблюдал только на выходе из порога. Вышли красиво на полусвече. Эстеты, блин. Пока мы с Егором возвращались к Дуле, мимо на спасе в порог заходит человек, крича что-то невнятное. Находясь под впечатлением от увиденного только что в пороге, впадаем с Егором в довольно нервенное состояние. Даем стоящей внизу четверке Власова время на спасработы и идем. Дальше как в песне: «…В пороге вал встает чугунный, накроет, меркнет белый свет…». Ощущения соответствуют названию порога на все 100. Единственно, что успеваем, так это подправлять Дулю на струе. Вылетаем, отфыркиваемся и видим над уловом слева, сразу за выходом, сидящего на камнях Ромку (того, что надысь дудел нам в горн) фиолетово-малинового цвета. Над этим феномЕном стоит Олег и спрашивает: «Мужик, тебя как зовут-то, помнишь?», на что Ромка задумчиво мычит что-то вроде: прощай, Родина. Как оказалось, Олег (стоявший в ожидании нас с фотоаппаратом) его и выловил, заметив в пене мелькающую каску. Народный спасатель, что и говорить! Позже выяснили, что Ромку на четверке положило через диагональ еще в пор. «Прощай, Родина!». После того как мы предложили перебросить его на раме к месту, где выбраться из каньона попроще, он взглянул на Дулю и, кажется, к неестественной цветовой гамме его лица добавился еще и зеленый. Отказался, в общем. Вскоре за ним пришли люди из его команды, и мы направились дальше.

Двигались, впрочем, недолго. Пройдя мимо традиционной стоянки на левом берегу, встали на полочке правого берега возле небольшого водопадного притока, практически перед заходом в каньон «Малый Блыб». Здесь и дороги над головой нет, и загажено все не в пример меньше. Даже обнаружился локальный пляжик с теплым и чистым песком под нависающей скалой. Полные впечатлений от прошедшего сплавного дня, обустраеваемся быстро и с комфортом. Вадим затевает преф, Антоха – дискуссию с Юркой и Олегом по вопросам гидродинамики. Общение с командой дает себя знать. Исчертив несколько страниц в моем блокноте схемами и физическими формулами, ранее не замеченный в глумлении над сотоварищами Антоха остается не понятым и, объявив всех пижонами и бездарными негодяями, дискуссию закрывает. Последний довод принимается на ура. Олег с Юркой видят в этом признак возмужания Антохи, тот продолжает все отрицать. Егор в задумчивости бродит по берегу, после чего у него происходит с Вадимом следующий диалог:

– Прости, дядя Вадим, это – плес?

– Самый что ни на есть.

– Тогда почему твой плес так шумит, что в двух метрах друг друга ничего не слышно?

– …! (Вот только не надо умничать.)

Я тоже сижу на берегу, покуривая трубку, и наблюдаю удивительное явление. Весь вечер мимо по реке проносятся гермы, весла, перевернутые катамараны без людей. К сожалению все вне пределов досягаемости. Знать бы заранее, вот улов был бы к ночи!

 

            «Вкусная конфетка, шоколадка, загидриваться!», – Вадим традиционно гуманен. Прежде, чем сказать что-то неприятное, всегда порадует словами, сглаживающими негативный эффект. Жаль, что это только слова. Грузимся, выходим на «плес» и идем в привычном порядке. Валы метра по полтора, текуха, все это уже не удивляет. Через некоторое время видим на левом берегу на скале людей с камерами. Машем им руками, делаем умные лица, расправляем полковое знамя. Люди что-то кричат. Еще минут через пять хода догоняем Вадимову четверку и дожидаемся Олега с Юркой. Они начинают возбужденно обмениваться впечатлениями о том, как их круто держала и даже крутила вокруг оси бочара в «Малом Блыбе». Мы с Егором жутко расстраиваемся. А порога-то мы за плесами и не заметили! L.

Дальше плесы становятся все спокойней и, пройдя еще километра четыре, встаем лагерем на правом берегу, решая порог «Кирпич» с ходу не идти. Мы же в отпуске в конце концов, да и время совсем не поджимает. Тем более явственно собирается дождь. Видимо, пытаясь согреться, Егор с Юркой затевают странную игру. Разбегаясь, они пытаются напрыгнуть на соперника задницей и нанести тому максимально возможные моральные и физические повреждения. Егорова задница явно вне конкуренции. На всякий случай затаиваюсь. Уж больно странно это смотрится. По поляне шастает огромное количество народа. Заходят поздороваться Доктор с Витей из Бауманского турклуба. Мир до удивительного тесен, круг узок. Они с целой «газелью» каякеров весь день оттопыривались на Сосновом и Блыбе. Было несколько отстрелов. К вечеру на костер приходят люди из группы Пилютина с гитарой, вставшие на той же поляне. Мы, изголодавшиеся по аккомпанементу, встречаем их на ура. Они же разъясняют нам происшествие с бочкой на «Малом Блыбе». Оказывается, Вадим и Олег не единственные, кого крутило в выходной бочке. С утра «Блыб» шла негруженая  двойка. Люди, в отличие от нас, видимо, точно знали, что впереди порог и работали веслами, как худеющий Юрка – ложкой. И тут катамаран встает намертво и начинает так же, как и наши, крутиться вокруг оси. Гребцы, напрягаясь, цепляются за вал раз, другой, третий, эффекта – ноль. Веселые и непринужденные команды на кате становятся все более эмоционально окрашены. Девушки на берегу стыдливо затыкают уши. И вдруг… Из воды появляются две страшные руки и цепляются за раму катамарана. Вслед за руками показывается каска с огромными глазами под ней. Бурное веселье на катамаране сменяется гробовой тишиной.

– Ты кто? (Заметно нервничая.)

– Каякер.

– А каяк где?

– ТА-А-АМ.

В панике сбив веслами с рамы ужасное создание, кат вырывается из бочки и уходит дальше.

Так выяснилось, что в выходной бочке «Блыба» живет водная обезьяна, которая цепляет и держит в ней понравившиеся ей катамараны. После этого рассказа мы с Егором тихо порадовались своей несимпатичности и налили гостям еще немного спирта. В общем, вечер снова удался.

 

            С утра вода сильно упала. Те, кто не сделал этого вчера, пошли смотреть «Кирпич». Не зря мне не понравилась вчера довольная физиономия Егора, вернувшегося с просмотра, и рассказ о том, что ему всю ночь снилось, как он угребается вправо. Юрка, кстати, тоже ходивший на просмотр вчера, так вообще проснулся посреди ночи в коленной посадке в раздумьях, в кого (Вадима или Антоху) втыкать весло. Участок реки до порога даже Вадим уже не называет «плесом». Веселенькая такая шиверка. К валам и бочкам добавляется пара неприятных прижимов, что, безусловно, придает ей пикантности. Непосредственно перед порогом имеется чалка на левом берегу, туда и перечаливаемся. Сам порог выглядит по нашей воде довольно неприятным, но вполне проходимым, пара косых бочек, маневр через струю. Совсем не нравится бревно, торчащее строго на линии движения. Горыныч радостно объявляет, что порог он не идет. Кошкин ёт! Ладно, обносим Дулю, встаем на страховку. Я довольно мрачен и неприветлив. Власов на своем крейсере прошибает все. От бревна проходят в полуметре. Олег с Пилютиным  изящно идут по альтернативной траектории в правой части струи, к бревну даже не приближаются. Все благополучно. После порога характер течения реки остается тот же, что и на отрезке от лагеря до порога. Бодрит.

            Встаем по завершению этого безобразия на левом берегу за небольшой скалой, подпирающей реку. Тут уже стоят Пилютинцы и еще пара групп. Соответственно, стратегия вечера предопределена – преферанс, песни, бытовое пьянство. Забегают здороваться вытащенный из реки Олегом Ромка (он так больше и не садился на катамаран) и братья Цыгановы. В промежутках наслаждаемся жизнью согласно предпочтениям. Беганье с фотоаппаратом по окрестностям, залезание на местные скалки и горушки, чтение свежей прессы двухнедельной выдержки. Как говорится, цимус подкрался незаметно. Уже с трудом представляется, что впереди всего один сплавной день похода. Поиски цимуса, очевидно, сходят на нет за ненадобностью. Отсюда напрашивается только один логичный вывод: цимус сам нашел своих героев.

 

            С утра продолжаем погружение в нирвану. Олег с Юркой уходят кататься на «Кирпич», я, отдежурив, впадаю в благостность и тихо разваливаюсь на солнышке. После обеда подробно осматриваем порог «Затычка». Не оборачиваясь на Горыныча понимаю, что настроение у него лучше некуда. Сюда даже я пожалуй сунуться не рискну. Красиво, блин. Первая ступень вполне ходибельна и особого трепета не вызывает (хоть и не в каждой «Затычке» есть такая бочка), но вот то, что начинается за ней… Вода меж двумя бульниками сваливается в здоровенный бурлящий пенный котел, упирающийся в обломок скалы. За котлом торчат два зуба. Из этой славной кастрюльки есть три выхода. Справа от обломка можно выйти на кучу полуобливных камней, где теоретически пропихнуться легче всего, но попасть туда представляется чрезвычайно хлопотным и маловероятным предприятием. Основная часть воды уходит влево от обломка, но там посреди струи торчат один за другим два неприятных зуба. Чуть правее них в едва габаритном проходе торчит из воды толстая ветка (тонкое бревно J), наводящее на невеселые размышления. Слив левее зубьев габаритен разве что для каякера. О третьем выходе из порога лучше даже не задумываться, т.к. это определенно не выход. L Тем не менее, Олег с Юркой, покидав в котел палки, решаются. Остальные сплавляются до порога, обносят катамараны и встают на страховку. Еще с час длится подготовка к прохождению, и они наконец показываются над «Затычкой». Медленно и печально сваливаются в котел, и дальнейшее зрелище Вадим метко определяет как «Чип и Дэйл в унитазе». Проколбасившись в яме, они вылетают на центральный зуб, и их кормой сносит через бревно в слив. На выходе от удара Олег ногой рвет стропу упора, но тут же, развернувшись, они выходят из порога, как и положено нормальным героям, носами вперед. В общем: «Ай, молодца!», да и только. Затычка пробита. Потратив на прохождение изрядно времени, ускоряемся и по типичному Лабинскому «плесу» за 20 минут долетаем до поселка Рожкао. Встаем метрах в трехстах выше моста, с которого нас должен забрать Армавирский ПАЗик. Место стоянки сильно напоминает чей-то заброшенный огород, а мы известных парнокопытных в нем.

            Есть что-то странное в крайнем вечере на реке. С одной стороны, поставленные цели выполнены, маршрут пройден. С другой, дальше только поезд и осточертевшая за зиму работа. Одно прошлое, другое будущее, но приоритеты тут сдвигаются. Прошлое хочется видеть будущим снова, а будущее прошлым. Хм. Тост, однако. Пожалуй, сойдет под те блинчики, которые волшебная Алька нажарила нам, и остатки спирта из стратегических запасов. Цимус сидит рядом с нами у костра и тихо икает. Пьяная скотина. Войдя в раж, сжигаем отходившие свое кроссовки, неопреновые тапки и прочую пришедшую в негодность снарягу. В общем, феерия. Небо вывешивает над нами турецкий флаг в виде полумесяца со звездочкой. К чему бы это?

 

Часть V

Антистапель – выброска

О9.05.03 – 11.05.03

 

            Все понятно. Скользко, как в Турции (с). Пойдя с утра к реке умываться, бездарно плюхаюсь с камня. Вот ведь, а вроде считали, что находимся на Кавказе. Магия. Утром со всей возможной неспешностью заканчиваем антистапель. К часу, перебежав вброд ручей, выходим к мосту. Не успев задуматься на тему «А где же автобус?», замечаем его на подходе к мосту. Ну, а дальше все просто, несколько часов, и мы в Армавире.

Вот ведь загадка природы. Заброска и выброска в принципе процессы схожие, и пиво то же самое, но про заброску всегда хочется написать побольше, про выброску – поменьше. Ну да не буду нарушать традиций.

 

Пятое Гриффячье письмо на Родину: 

 

В МКК.

Серебрянникову.

Группа Власова с маршрута снялась.

 

По въезду в Армавир испытываем культурный шок. В городе праздник. Кругом шастают нарядные люди и невероятное количество крашенных блондинок в рюшечках. В городе чисто, и из динамиков на каждом углу выливается на нас родная и благопозабытая отечественная попса. Блондинки млеют от попсы, пива и томных взглядов горячих кавказских джигитов. И посреди всей этой фиесты, как два тополя на Плющихе, торчим мы с Егором. Страшные, как белорусские партизаны, но пьяные, и самодовольные, как оккупанты. Все происходящее вокруг кажется настолько нереальным, что всерьез не воспринимается. Постоянно приходится себе напоминать, что милиция, косо поглядывающая на нас, вполне реальна, и убеждаться в том на практике не стоит. (Олег, подзабыв об этом, лишился 500 рубликов.) В довершение всего над центральной площадью начинается салют. Вроде и красиво, но вчерашний костер с дырявыми кроссовками смотрелся не в пример выгоднее. Дальше пиво – поезд – вокзал. Все. С приплыздом!

 

Griffin.

 

Ред. Ира Т.

 

* Цимус, цимес – слово из идиша. В словарях современного русского языка не зафиксировано. Так называется старинное еврейское сладкое блюдо, готовится из моркови и других овощей с добавлением различных фруктов и ягод. В старину цимус подавался как десерт почти на все праздничные обеды. Несмотря на простые ингредиенты, считался большим деликатесом и лакомством, именно поэтому достаточно часто употребляется в значении 'то, что надо', 'самое лучшее', 'изюминка'. Жаргонное слово.

 

 

Фото.


   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом | --> Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  Белая Сова |  База |