Главная  |  Клуб  |  Лента  |  Блоги  |  Галерея  |  Форум  |  Фото  |  Видео  |  Тексты  |  Снаряга  |  Погода  |  Связь 


МЗЫМТА, 2001

 

Прислала Ирина Терешкина. Дневник содержит 30 цветных фотографий.

 

 

Команда:

 

Гармоза – катамаран «Витязь»

Федор Блюхер – командир команды

Сергей Гурко

Павел Зимин

Евгений Андреев

Ирина Терешкина – автор дневника

 

Вместо эпиграфа

 

«На Мзымте выживают исключительно чайники, потому что киляются и ломаются еще в Нарзановых ключах и не успевают дойти до Ахцу. Только тем и спасаются», – Евгений Андреев (он же Ёжик).

 

Вместо предисловия

 

Наверно, мы решили, что выросли уже настолько, что вполне можем замахнуться и на Кавказ. Ну, не совсем, чтобы очень уж сильно замахнуться, не на Белую же переться, а на Мзымту вполне можно, крутые такие девки-парни – пальцы веером. Как-то мы не ожидали, что Кавказ может и сдачи дать, чтобы впредь неповадно было. Получили, конечно, чего уж там...

 

Но... битому, знаете ли, неймется. Есть предложение опять туда пойти. Ну, не знаю, поживем – увидим.

 

28–29 апреля. Поезд

 

Паша присоединился к нам в последний момент, буквально за день до отъезда, поэтому Паша ехал в другом вагоне, купейном, а мы, естественно, в плацкартном. Турье в поезд садилось, но не очень много, летом в Карелию едут мильёны, на Кавказ все-таки поменьше, есть, оказывается, и умные люди среди нашего брата... Погода в день отъезда была хорошая, погрузились и поехали, весело, с шутками-прибаутками и выпивкой-закуской. Надо сказать, моя это была вина, что на Кавказ поперлись, честно признаюсь. Я все упрашивала Федьку пойти куда-нибудь в теплые края, уж очень надоело на майские праздники задницы морозить на Валдае, последние два года никак не везло, то снег по колено, то холод собачий. Федька предоставил мне право выбора маршрута, но я не могла решить, чего хочется, точнее, я знала, чего хочу – тепла и каких-нибудь препятствий покруче, можно и не очень крутых, но так, чтобы речка не совсем уж гладкая была. Решили положиться на судьбу. Собрались всей командой (у меня дома), Федька написал на бумажках пять маршрутов (не все теплые), бумажки скатали, бросили в шапку, и я вытянула Битюг. Что-то все морды скривили, как-то заскучали, и сама я тоже чего-то... Решили тянуть вторую бумажку. Вытянули Уксунйоки (Ладога). Ничего себе теплые края! Тогда призвали моего неводоплавающего мужа Сашу, он нам вытянул Мзымту, и мы все сразу успокоились. Вот ведь идиоты, в судьбу надо верить, сказано было – Битюг, ну и шли бы себе на Битюг...

 

Ехали спокойно, без приключений, пили пиво и покупали на остановках всякую рыбу. Очень мне рыбец понравился, жирненький такой. Только Ёжик плохо себя чувствовал, приболел перед походом и поехал с температурой, поэтому даже водку не пил, бедняжка.

 

30 апреля. День первый

 

Приехали рано утром, еще шести не было. Все-таки что-то у нас с головами происходило в те времена, читали ведь описания маршрута других групп, там везде сказано, что не надо брать легковушки, довезут только до шлагбаума. Короче, взяли мы легковушку, погрузились и поехали. В оправдание могу сказать только одно: водила обещал в Красной поляне разыскать хорошее вино и качественный сулугуни. Перед постом милиции меня согнули в три погибели и затолкали на дно машины – нас было пятеро, перебор. Плохо быть маленькой, каждый обидеть норовит.

 

Я была на Кавказе впервые. Адлер мне понравился, хотя толком города не видела, сразу выехали на трассу к Красной поляне и стали забираться все выше и выше. Между прочим, я высоты боюсь. Ехали по узкой полочке над глубоким ущельем, далеко внизу клокотала наша Мзымта, сплошная белая водичка, обещающая много радостных минут команде.

 

Мы попросили водителя, которого, между прочим, звали Аполлон, остановиться в районе Ахцу, чтобы посмотреть порог. Похоже, за время дороги в Красную поляну мозгов у нас не прибавилось, потому что Ахцу страшным нам не показался. Однако надо отметить, что смотрели мы сверху, спускаться к воде не стали. Только этим и могу оправдаться. Подробно обсудили, как будем проходить этот порожек, вот так-то, так-то и так-то. Все всё поняли, никто не возражал и мы поехали дальше.

 

Приехали в Красную поляну, и водила, как обещал, выяснил, у кого можно купить хорошее вино. Вино можно купить у тети Зины и дяди Жени, грузинской семьи по фамилии Гобидава. Сулугуни купили рядом на рынке, там же купили хлеб. Местные собаки (кошмарных размеров волкодавы) с удовольствием едят хлеб, в отличие от наших московских, я проверяла лично – до тех пор, пока ребята хлеб не отобрали.

 

Пожалуй, посещение тети Зины было самым приятным эпизодом во всем походе, поэтому описываю все подробно. В отчетах умные люди рекомендуют посылать за вином профессионалов, потому как любителей принесут. Я четко об этом помнила и, будучи любителем, честно осталась у машины. Но стоять было скучно, местные собаки на мои вопросы без хлеба не отвечали, любопытство пересилило, и пошли мы с Ёжиком к тете Зине тоже, знаете ли, в подвал. В подвале стояли бочки (штуки четыре), по стенам были сооружены полки, на которых рядами располагались банки, заполненные всевозможными вкусностями. А мы, между прочим, не завтракали. Гостеприимная тетя Зина со своей родственницей Русико суетились со стаканами, из которых мы должны были пробовать вино. Точнее, вина. Сортов пять. Тетя Зина спросила, с какого начнем. Паша ответил – начнем с сухого. Пробы осуществлялись так: берется стакан (грамм 150), наливается доверху и пьется. Памятуя о своем непрофессионализме, я пыталась отбиться от полного стакана, но после первого же глотка сопротивление прекратила. Божественно. Такого вина мне еще вкушать не доводилось. Потом было полусухое, потом полусладкое, сладкое, а потом нам выдали стопки (грамм 70), из которых надлежало пробовать чачу и коньяк (у нас это называется бальзамом). Ёжика спасло только то, что он был болен и предпочел не пробовать вино; в течение всего процесса дегустации (происходившего довольно оперативно) он скромно простоял со стопкой чачи и поэтому выжил. Меня же ничто не могло спасти. Через десять минут меня едва выманили из этого подвала, потому что я собиралась там жить. На вопрос Ёжика, как я себя чувствую, честно ответила: «Тучки небесные, вечные странники...». Ёжик непрерывно двоился. Но, оказывается, дегустация еще не была закончена. Далее (уже во дворе) мы пробовали медовуху и сбитень. Потом каштановый мед. Точно каштановый, я помню. А вот сколько всего купили – не помню. Знаю только одно – мало, на весь поход не хватило.

 

Профессионалы всех стран! Собирайтесь в подвале у тети Зины (телефончик дадим).

 

Как доехали до Злачного места – помню плохо, наверно, хорошо доехали. У шлагбаума нас высадили, и водитель уехал за очередной партией идиотов. До сих пор не знаю, как называется это место с ресторациями, подъемником, рыночком и сувенирными лавками, так оно и осталось для меня Злачным местом. Очень мне там понравилось, ресторанчики такие миленькие, с маленькими бассейнами, в которых плавали форельки. Как выяснилось, за определенную плату форелек можно было вылавливать, и их тут же, в ресторанчике, могли приготовить, за отдельную, естественно, плату. Все это Злачное место мы с Пашей осмотрели, пока Федька с Гуркой суетились насчет транспорта. Раздобыли «козлика», погрузились и поехали. Проезжали мимо порога Троллейбус, неприятная штука. Почесали репы.

 

Доехали до моста и встали перед ним на полянке справа от дороги. Под мостом река разбивается на два рукава, непосредственно вдоль левого все более-менее подходящие стоянки были уже заняты другими группами. Надо сказать, что берега у Мзымты неприютные, милых сердцу елок, само собой разумеется, нет, растут голые осины, дуб и граб, травка только-только начала пробиваться. Кругом горы, этакое ущелье, наполненное грохотом реки, в двух шагах собеседника не слышно.  

 

Поляна была большая. Разбили лагерь, перекусили, и Федька сказал, отдыхаем, мол, отпуска у нас – до черта, десять дней, торопиться некуда, пойдем сегодня в горы. И они пошли, а мы с Ёжиком остались в лагере и залегли дрыхнуть.

 

Проснулись от голосов. Через нашу стоянку турье проложило народную тропу, – начинать сплав можно было только выше моста, потому что левая протока, у которой все стояли, узкая. Мы с Ёжиком выползли из палатки, схватили фотоаппарат и уселись ждать начала тренировочного сплава. В частности, упражнялась команда Виноградова, мы с ними потом познакомились.

 

Кусок реки – от моста и до порога Троллейбус (примерно километр) – считается плесом, т.е. местом не очень сложным по кавказским меркам. На первый взгляд – ничего вроде бы особенного, пошибче Поломети, конечно, побольше камней и водички, и уклон покруче, но в целом вполне можно пройти, если вписаться в правый пролет моста. От места старта с левого берега до правого пролета примерно 100 метров, течение мощное, на опору, естественно, навал; левым пролетом идти нельзя – острые камни, это во-первых, а во-вторых, оттуда тянет в левую протоку, а вывернуться в правую не хватает времени. Вода в реке ледяная, градуса 2–3, не больше. Ноги сводит моментально. Короче, надо вписываться в правый пролет и ни в коем случае не киляться.

 

Часа три мы с Ёжиком бегали туда-сюда смотреть, как народ проходит, надо сказать, народ упирался, чтобы в пролет вписаться. Один экипаж не совладал с течением, их прибило к опоре, и они минут десять не могли от нее отойти. В целом экипажи справлялись, например, виноградовцы раза два прошли нормально. Их каякер стартовал с другого берега, там даже удобнее было, не нужно пересекать струю, которая норовит утащить судно в левый пролет.

 

Готовили обед, причем, с большими трудностями, так как осина горит плохо, и вообще, в этом районе с дровами туговато. Вернулись наши мужики, уставшие и полные впечатлений, Федька сказал, что нам с Ёжиком тоже надо сходить в горы. После обеда распаковали Гармозу и надули один баллон. На большее нас не хватило.

 

Поздно вечером, уже в полной темноте, имело место такое событие. Со стороны гор за мостом показались огни фар большой машины, которая на полном ходу въехала на мост (довольно ветхий) и встала. Из машины вылезли два дяди и пошли прямиком к нам. Оба были в доску пьяные, то есть вдупелину. Один из них стал совать Федьке под нос удостоверение, что он егерь, и заявлять, что мы находимся на вверенной ему территории заповедника, причем совершенно бесплатно, и что он прямо сейчас будет нас штрафовать. Оштрафовал он нас примерно на стакан чачи, его водитель тоже полстакана принял. После чего они сели в свою машину и на приличной скорости уехали в сторону Красной поляны. А дорога там... Да еще ночью... Крепкие парни, профессионалы видать.

 

1 мая. День второй

 

Утром после завтрака мы пошли с Ёжиком в горы. Было еще прохладно, но солнышко уже поднималось, и погода обещала быть неплохой. Примерно в трехстах метрах от моста находятся нарзанные ключи. Один источник, малюсенький фонтанчик из земли, производил слабое впечатление, второй же был огорожен чем-то вроде железной бочки без дна, в которой было полным-полно бесплатной минеральной воды, на вкус – самой что ни на есть настоящей. Дорога (я бы сказала, широкая каменистая тропа)  довольно круто поднималась в гору вдоль притока Мзымты Пслуха, узкого бурлящего потока, не вызывающего никакого желания по нему сплавляться. Шли мы примерно полтора часа и вышли на широкое ровное плато, очень живописное, со всех сторон окруженное горами с заснеженными вершинами.

 

Обалдевший от такой красоты Ёжик выдохнул: «Ну прямо Гималаи, блин!».

 

Плато уже было покрыто зеленой травкой, временами встречались, словно лужицы, полянки незабудок; тут и там росли цветущие деревья, преимущественно дикие груши. Вдалеке, на краю плато, пасся жеребенок... Грохочущий Пслух остался в стороне, и было тихо-тихо...

 

Когда мы с Ёжиком вернулись в лагерь, оказалось, что наша полянка битком набита турьем, приехавшим утром. Турье активно копошилось, а наши мужики вяло вязали раму к катамарану. Честно говоря, после похода в горы никуда плыть не хотелось, но вроде как решили накануне, что поплывем, ну и стали собираться. Собрали Гармозу, привязали сиденья. Передние привязали неправильно, слишком близко к носу, надо было дальше. Моя вина.

 

Перед отплытием пошли с Федором смотреть маршрут, что там дальше интересненького, перед мостом-то все понятно было. Прошли метров шестьсот. Федька показал мне улово, в которое мы обязательно, ну просто непременно должны зачалиться, потому что дальше, метров через двести, начинался Троллейбус, который нужно просматривать отдельно и который сегодня мы не планировали проходить. Вроде все было понятно.

 

Облачились в одежды, Паша взял фотоаппарат и пошел на мост нас фотографировать.

 

Подвязали упоры. Слабо. Опять моя вина. Надо сказать, что сиденья у нас были новые, только что купленные, до этого мы плавали верхом на багаже. На Поломети, неделю назад, мы впервые их опробовали, и намаялась я с ними страшно. Сиденья-то удобные, просто я к коленной посадке еще не привыкла, после двух часов сплава ноги просто отваливались. Создалось впечатление, что упоры я затягивала слишком сильно. Вот поэтому-то на Мзымте, где надо было прикручиваться насмерть, затянула я их слабовато. Ну что делать, если мозгов Бог не дал? Не прикупишь же...

 

Уселись, оттолкнулись, пошли.

 

Сразу стало понятно, что я болтаюсь в седле и что это вам не что либо как, а серьезный поток, в котором надо упираться изо всех сил. Мы упирались, но, видать, недостаточно, потому как опору все-таки задели. Толчок все выдержали. На выходе из-под моста были камни со сливчиками, честно скажу, ерундовыми; Гармоза клюнула носом, потом резко его подкинула, я как будто пинок под зад получила и поняла, что вылетаю. Успела только очень удивиться ... и вот я уже выныриваю (с веслом) и плыву в этом бурлящем потоке. Момент полета не запомнился, мало, видать, пролетела; говорят, человек всегда мечтал летать, как птица. Мечты иногда сбываются...

 

Первая мысль после выныривания была отчетливая и хладнокровная – бороться с потоком бесполезно, но надо постараться прибиться к берегу и желательно успеть до момента попадания в Троллейбус. Я четко помнила весь маршрут, страха не было совсем, полное спокойствие (сама до сих пор удивляюсь) и, что самое приятное, совершенно не ощущалось, что вода ледяная. Правильно люди говорят, что замерзать не больно.

 

В тот момент, когда я уже собиралась начать осуществлять план по самоспасенью, налетела на камень, пребольно ударилась коленом и пальцем на руке, в которой еще держала весло; весло буквально вывернуло у меня из рук, и в это мгновение я почувствовала, как меня поймали за шиворот и тащат из воды, а потом услышала Гуркин голос, очень спокойно и строго сказавший мне: «Держись». Я вцепилась в раму обеими руками, высунула нос из воды и смогла оценить обстановку. Мы еще держались на плаву, Федька с Ёжиком гребли, как черти, но я, болтаясь за бортом, очень мешала нормальному ходу – сильно якорила катамаран, ребята не справлялись с течением, и нас начало крутить. Во время круговых маневров я успела пересчитать все камни в Мзымте, пару раз мы падали в бочки и меня, естественно, накрывало с головой. Самые устойчивые мысли в тот момент были такие: 1) рама очень холодная, пальцы стынут и скоро сами собой разогнутся; 2) мужики просто седеют на моих глазах от ужаса, что я за бортом. Время от времени Гурка подтягивал меня повыше и строго повторял: «Держись».

 

Впоследствии, когда мы обсуждали это беспримерно плавание, выяснилось, что Ёжик, когда увидел, что меня катапультировало и я в воде, полез (на прыгающем, плохо управляемом катамаране) со своего места на правом баллоне на мое, чтобы меня отловить, а потом, когда увидел, что Гурка меня поймал, и я держусь за раму, полез обратно; катамаран при этом уже крутился. Я всегда говорила, что Ёжика надо зимой сдавать в аренду цирку, столько бы денег заработали!

 

Федька, оказывается, тоже из упоров выскочил, но свалился в нужную сторону, на раму.

 

В какой-то момент я увидела обломок скалы, высоко торчащий из воды, и вспомнила, что, первое, около этого обломка весьма крутая ступенька, мощный слив и шикарная бочка, и второе, сразу за этим обломком надо выходить из струи, чтобы попасть в улово, иначе уйдем в Троллейбус и там из нас в таком-то состоянии фаршу накрутит. Гармоза неслась прямо на этот обломок, и стало понятно, что меня затрет между баллоном и камнем... И размажет по этому обломку за милую душу. Надо отпускать Гармозу и постараться повиснуть на этом камне, иначе беда. Я уже приготовилась отпускать раму, и в этот момент Гурка хладнокровно уперся веслом в камень, отжал катамаран вправо (Гуркино весло после этого упражнения приняло форму буквы ге), тем самым придав катамарану нужное направление – к улову, я с головой нырнула в бочку и всем корпусом проехалась по камням на дне. Еще пару-тройку гребков, и катамаран ткнулся в берег...

 

Потом мне рассказали, как это было. Ребята едва-едва успели зачалиться, буквально в последнее мгновение Ёжик выкинулся на берег всем телом, зацепившись ногами за раму, руками ухватился за камень и ногами подтянул Гармозу. В тот же миг рама катамарана развалилась...

 

Я поднялась на ноги и побрела к берегу, к нам бежали люди, меня подхватили и помогли выйти из воды. Я села на камень и никак не могла отдышаться. Прибежал Паша – белый, как мел. Пока мы сражались со стихией, Паша бежал за нами по берегу и хотел швыряться фотоаппаратом вместо морковки. Господи, представляю, как же он переживал. Я бы наверно умерла на месте от ужаса, экипаж на твоих глазах гибнет, самый слабый член экипажа за бортом болтается, а ты сделать ничего не можешь... Надо сказать, что морковками в нас швырялись, просто обстреляли, только поймать их не было никакой возможности. Парень (я даже не спросила, как его зовут, вот ведь корова какая), который помог мне выйти из воды, молча сунул мне в руки плоскую фляжку, но открывать ее пришлось ему самому, у меня сил не хватало. Честно говоря, я мысленно содрогнулась, ожидая, что во фляжке спирт. Но там оказался вкуснейший коньяк, и я с большим удовольствием (и пользой) сделала пару длинных, как морковкин хвост, глотков. Кайф! Паша мне потом сказал, что, выйдя из воды, я имела мордой интенсивный синий цвет. А Ёжик в этот же день сказал, что теперь знает, что подарить мне на день рождения – такую фляжечку, чтобы всегда при мне была, а то, не ровен час, поимею привычку за борт падать, а в следующий раз, может, никто и не поднесет вкусненького.

 

Прибежал Ёжик и сгреб меня в охапку. Тогда я еще не чувствовала многочисленных синяков...

 

Потом к берегу прибился катамаран-двойка, который, оказывается, гнался за нами. Ребята увидели, что нас мотает, сдернули с берега кат и помчались вдогонку. Господи, как же я благодарна этим людям, хотя мысль о том, что мы спаслись сами, все-таки греет душу.

 

Парень с катамарана (лет 25-ти) угостил меня сигареткой и сам закурил; пока дымили, разговаривали. Первое, что он меня спросил, почему на кат не залезла. Честно говоря, я даже и не пыталась это проделать, памятуя, как в прошлом году на Белом море я кидалась в воду купаться с борта, а потом с большим трудом влезла, баллоны у Гармозы – будь здоров. Парень сказал, что надо было залезать на раму сзади, там легче. И рассказал, как его жена, будучи на четвертом месяце беременности (!), сыграла за борт в Греческом ущелье (здесь же, на Мзымте), и пока он сражался в одиночку, влезла самостоятельно сзади на раму. Есть же женщины в русских селеньях, ей-богу!

 

Потом, спустя часа два после этих событий, мы ходили с Ёжиком по берегу, надеясь найти этих ребят (того, который был с фляжкой, и того, который с катамарана), поблагодарить и выпить с ними водки, но они уже снялись и уплыли.

 

На следующий день Паша, у которого был хитрый приборчик GPS, подчитал, что мы прошли от моста до улова 440 метров, падение реки – 15 метров, в воде я проболталась 2,5 минуты. За это время прошла целая жизнь, и мир изменился до неузнаваемости, это я ощутила сразу же, как только вышла из воды. Мои мужики, давным-давно вышедшие из детского возраста, как-то сразу повзрослели, и Ёжик, которого я знаю столько, сколько себя помню, тоже стал другим. А от осознания того, что, оказывается, я люблю их всех до беспамятства, что они мне такие родные – до распоследнего волоса, просто сжалось сердце... Напереживались, бедные, за меня, дуру такую. 

 

С берега Ёжик увел меня в изрядном подпитии.

 

Пришли в лагерь и добавили – Пашиного виски. Пили за спасение моей копеешной жизни. И до конца дня мужики попеременно сгребали меня в охапку, тискали и радовались, что я жива. Безбожник Федька каждый раз повторял: «Солнышко, как хорошо, что ты жива, Господи, спасибо тебе».

 

Господи, спасибо тебе.

 

После того, как вернулись после поиска моих спасителей, мы с Ёжиком залегли дрыхнуть. Разбудил нас Федька, сказав, что к нам в гости пришли друзья. Пришла виноградовская команда в полном составе, принесли еды и выпивки. Они тоже были слегка не в себе – у них разбился каякер, и его пришлось отправить в больницу. Базар продолжался часа четыре...

 

2 мая. День третий

 

Утром болело все, особенно плечи (до кончиков пальцев) и ноги (от груди и до пят). На бедре был огромный бордовый синяк – с блюдце. Но самое неприятно было то, что болели все мышцы, как будто меня на дыбе вздергивали. Настроение, как ни странно, было неплохое. Меня не покидало ощущение, что вчерашнее происшествие было не со мной или его и вовсе не было, как будто ничего не случилось, только все тело болит почему-то. А еще было любопытно, смогу ли я опять сесть на катамаран или забоюсь.

 

Федор решил больше не рисковать, обнести Троллейбус, встать ниже, целый день тренироваться, а потом видно будет. После завтрака обнеслись.

 

Виноградовцы тоже покинули свою стоянку и встали ниже нас.

 

Пока ребята обносились, я стояла на берегу и смотрела, как проходят другие группы. Участок реки около нового лагеря был покруче предыдущего, но не сильно. В какой-то момент к берегу подошел кат-четверка, мы перекинулись с экипажем парой слов, ребята сказали, что сломали раму... Прошли четыре каяка – Октопусы, упирались мужики. Прошла группа, стоявшая рядом с нами у моста, между прочим, тоже на Витязе. Эти шли очень хорошо, уверенно, слаженно. Молодцы ребята, хоть и напились накануне, похлеще нашего.

 

Прошла группа молодняка (лет по 20–25), шестеро на кате-четверке, мы на них посмотрели и поняли, что не одни мы чайники на этом белом свете. Так ходить мы тоже умели. На этом участке посередине реки выступают два скальных обломка – побольше и поменьше, между ними ощутимая ступенька и бочка. Это препятствие можно обойти и слева и справа, при этом нужно выйти из струи, что не так-то просто. Может быть, ребята хотели уйти влево, но не успели, и их вынесло на камень правым баллоном; пока они пытались сняться, кат развернуло, шарахнуло об левый камень, после чего они рухнули в слив задом. Дальше, наверно, они хотели зачалиться, что опять-таки довольно сложно, кроме того, на самом удобном месте на этом участке уже стоял чей-то катамаран-двойка. Ребята издалека начали орать, чтобы хозяева ката его убрали. Уже смешно. Двойку подвинули, а это доблестное судно сходу ткнулось в берег и затихло. Парень, который, судя по всему, осуществлял командование этим экипажем (преимущественно матом), рявкнул, что можно сойти на берег, и в тот же миг с ката в воду свалилась девица. Со страху, наверно. Девицу отловили.

 

Ходили на Злачное место – прогуляться, Ёжик оставался в лагере. Гурка и Паша поднимались в горы на подъемнике, а мы с Федькой сидели в каком-то кафешке, пили пиво, ели чебуреки и наблюдали за парапланеристами. Из Москвы прозвонился Саша, я ему совершенно честно сказала, что все живы, все в порядке, вот только весло Гурка сломал, недотепа. Ну и я свое немножко утопила – чисто случайно, так что осталось всего четыре весла, хватит дойти. Дома все было в порядке.

 

Спать легли в этот день рано.

 

3 мая. День четвертый

 

Утром, пока мужики вязали раму, я тренировалась кидать морковку. Не так-то это просто оказалось. Очень хотелось попасть кому-нибудь в лоб, но я с завидным постоянством промахивалась. Однако в крупные предметы, типа нашей с Ёжиком оранжевой палатки, с десяти метров попадала отлично – один раз из трех. Гурка вязал с Федькой раму и пел веселую песенку на чистом грузинском языке – «На Кавказе есть гора...», в припев мы все ему подпевали, кто чего мог выговорить, – «Гогия, Гогия, генацвали Гогия, гурджаани Гогия, хачапури Гогия...».

 

Ребята связали раму насмерть.

 

В какой-то момент пришел парень с перевязанной головой. Виноградовский каякер. Он выписался из больницы и отправился смотреть то место, где приложился два дня назад. Я как глянула на него, так сразу и отошла подальше с дрожью в коленях. Уберег Господь, я могла бы выглядеть точно также. Что было под повязкой – неясно, но один глаз у него был заплывший, ползуба спереди не хватало, остался осколок... Бедный парень. Но он был бодр и радовался, что отделался легким испугом, даже сотрясения мозга не получил и уже вот – гуляет, а могло быть и хуже. Все-таки мы все ненормальные, честное слово. И даже не знаю, откуда это вот берется, ведь всякое в походах бывает, и холодно, и снег,  и дождь, и бьемся мы, и гибнем, и так далее. И снова и снова, когда приходит весна, что-то такое начинает в душе копошиться, и тянет все к тому же – надрываться, гибнуть и мерзнуть.

 

Связали раму, напялили гидры и шлемы. У нас, кстати, было четыре шлема на пятерых. Идиоты.

 

Первыми пошли ребята, я осталась на берегу. Намеченный участок (метров 300) прошли хорошо, попали в нужную бочку, вышли из струи и зачалились. В следующий проход на берегу остался Паша, а пошла я. Села в седло, как будто ничего и не случилось. Никакого страха и неуверенности в себе не наблюдалось. Прошли хорошо, только Паша потом спросил, зачем я щеки надувала. Я очень удивилась, но правда, надувала оказывается, на фотографии видно. Прошли в разном составе шесть раз, после чего Федька сказал – хватит, после обеда будем собираться и поплывем до порога Люлька. Будем зачаливаться через каждые триста метров и просматриваться.

 

После обеда собирались. Привязали багаж к раме, Ёжику не понравилось, он дополнительно закрепил какие-то мешки. Часть вещей прикрутили к баллонам, а часть – на раму. Весел у нас было всего четыре на пятерых, в воздухе повис вопрос – кому идти пассажиром, а кому – матросом. Я молча посмотрела на Ёжика, наверно, жалобно, и он сказал, ладно, Иришка, иди ты матросом, а я покатаюсь. Ёжик предложил Паше свой шлем, но тот ему не налез, маловат оказался. Пошли.

 

Шли неплохо, но работали веслами без дураков, струя мощная. Пару раз зачаливались и просматривались. Проплыли мимо стоянки виноградовцев, приветливо помахали им руками, они нам тоже ответили. Метров через двести ниже стоянки виноградовцев река раздваивалась, хотели было свернуть в левый рукав, но не вписались, пришлось выворачивать в правый.

 

Зашли мы в рукав полулагом, вперед левым бортом. Течение мощнейшее, валы, правый берег не очень высокий, но отвесный. Метров через двадцать увидели слева завал, из которого над водой почти до правого берега торчало длинное толстое бревно. Ёжик сзади заорал: «Ира, держись!», нас несло прямо на бревно и ничего нельзя было сделать. Перед бревном проглядывалась ступенька со сливом. Было совершенно очевидно, что бревно попадет мне прямо в грудь и, в лучшем случае, выдернет из упоров; если я на нем повисну, то снесу Федьку, сидящего сзади, а если не повисну и умудрюсь усидеть на катамаране, что маловероятно при такой скорости, то мою грудную клетку вомнет в спину. Время остановилось. Как в замедленном фильме мы приближались к этому бревну, оно все вырастало и вырастало... Ёжик опять заорал: «Ира, держись!!!»... Бревно было уже близко. Правый баллон, не задев бревна, попал в слив, катамаран слегка перекосило, нос моего баллона приподнялся и начал медленно наезжать на бревно. Я восприняла это как чудо и даже стала надеяться, что Гармоза перевалит через это бревно; однако нос все поднимался и поднимался, и через мгновение с самой верхней, почти вертикальной позиции, я вываливаюсь из упоров, успеваю очень удивиться ... и вот уже выныриваю прямо около правого берега... Поток меня подхватывает, надо мной проносятся прибрежные кусты, я успеваю за них ухватиться и встать на ноги. Смотрю вперед, куда уплыл кат, вижу, как вынырнул Федька, оглянулся, увидел меня, кивнул. Больше никого видно не было. Господи, помоги ребятам! Паша без шлема... Решаю выбираться на берег. Совершенно хладнокровно пристраиваю в кустах весло, с ним лезь неудобно, и в этот момент сверху свешивается Ёжик и страшным голосом зовет меня. Так и хотелось сказать ему, чего орешь, чай не в лесу... Страха ну никакого не было, только за ребят переживала.

 

Ёжик помог мне выбраться, и мы пошли искать остальных. Пока шли, Ёжик рассказывал мне о своих приключениях. Когда Гармоза перевернулась (через корму по диагонали), Ёжика накрыло рамой, дало по башке и потащило по дну реки. Он долго не мог выбраться из-под Гармозы, даже уже стал ощущать нехватку воздуха. Наконец, смог ее спихнуть, вынырнул, вылез на берег и увидел Федьку, который сказал ему, что я живая и осталась сзади. Ёжик поскакал ко мне, а Федька побежал искать ребят. Самое смешное, Ёжик утоп в очках, очки остались целы и в момент выныривания прочно сидели у него на носу.

 

Федьку, оказывается, тоже протащило по дну, он никак не мог освободиться от упоров; командирскую задницу слегка побило...

 

Паша, сидевший на корме, вынырнул впереди катамарана и некоторое время возглавлял кавалькаду, но вскоре зацепился за кусты и выбрался на берег.

 

Гурка, сидевший на носу катамарана, вынырнул в районе кормы – между баллонами, с чалкой вокруг шеи и веслом в руке. Первым делом Гурка аккуратненько пристроил весло на раму и некоторое время, плывя вместе с Гармозой, пытался освободиться от удавки. Ему это удалось, но Гармоза за что-то зацепилась и ее начало разворачивать. Гурка оказался впереди плывущего катамарана и по-прежнему под ним; его начало затягивать под катамаран. Гурка, его так вот просто не возьмешь, все-таки смог выбраться; тут прибежал Паша и сходу сиганул на катамаран. Началась беспримерная битва; ребятам иногда удавалось застопорить Гармозу, Гармозе иногда удавалось скинуть до смерти надоевших мужиков в воду и продолжить движение к Злачному месту. В какой-то момент Паша выкинулся на прибрежный куст, Гурка бросил ему ненавистную скользкую чалку, но промахнулся; Гармоза радостно подпрыгнула на очередном камне и резво поскакала прочь. Пытаясь ее удержать, Гурка повис на бревне, торчавшем над водой, по-обезьяньи обхватив его ногами и пытаясь удержать в руках скользкую чалку; при этом через него перехлестывала вода. Мятежная Гармоза одержала-таки верх и уплыла, Паша помог Гурке выбраться из воды и помчался с прибежавшим Федькой догонять Гармозу, а Гурка остался на берегу – восстанавливать дыхание после неравной борьбы со стихией и коварным плавсредством. Гуркины очки тоже остались целы, но с одной ноги, несмотря на яростное Гуркино сопротивление, смыло сандаль.

 

Эту историю нам рассказали, естественно, гораздо позже. Мы с Ёжиком шли по берегу вдоль реки и первым встретили Федьку, который нам сообщил, что все живы, Гармозу отловили на левом берегу ребята из Октопуса и виноградовцы, Паша с правого берега руководит спасработами, Гурка сидит на берегу и дышит, а нам следует идти к мосту и переправляться на другой берег.

 

Мы пошли. Гурка нам не встретился, отдышался, видать, и вообще, никто больше нам не встретился, ни Паша, ни Федька, зато мы видели отловленную на левом берегу Гармозу – по-прежнему вверх брюхом. Сначала идти было нетрудно, но потом путь нам почти преградила неширокая скала, отвесно уходившая в воду, с козьей тропкой над бурлящим внизу потоком. Я ползла по этой тропе со скоростью улитки, прижимаясь всем корпусом к скале, а Ёжик тихонько меня уговаривал идти осторожно и не смотреть вниз. Я бы лучше еще пару раз перевернулась, чем по таким тропкам ползать, я высоты боюсь. Ребята потом рассказывали, что бежали по этой тропе... Через некоторое время увидели мост, приободрились и прибавили скорости. Однако... путь к вожделенному мосту нам преградил приток Мзымты – Ачипсе, не очень широкий поток с мощным течением... Метрах в пятистах справа виднелся мост через Ачипсе, но путь преграждала высоченная – до неба – скала, отвесно уходящая в воду; о скалу с силой ударялась струя, и было понятно, что под скалой глубоко.

 

Мы с Ёжиком постояли, почесали репы и решили форсировать приток вброд, потому что лезть на скалу я отказалась категорически. А кидаться в воду очень не хотелось, она же холоднющая, и поток мощный, собьет с ног и потащит в Мзымту. С другой стороны, если очень постараться, то может и получится.

 

Я подобрала палку, Ёжик ухватил покрепче весло, и мы пошли в воду. Не успели дойти до края струи, как тут из леса вышел Паша и сказал нам, что эту реку нельзя переходить вброд, а нужно лезть в горы. Мы сели думать, а Паша полез на скалу.

 

Опять почесали репы, я твердо сказала: «Нет!», и мы с Ёжиком второй раз вошли в реку. Почему говорят, что нельзя два раза войти? Мы четыре раза входили в общей сложности. Как только мы снова дошли до края струи, из лесу вышел Гурка и почти дословно повторил Пашину речь, что форсировать приток нельзя, а нужно лезть на скалу. Мы вернулись на берег, и я устроила форменную истерику, что не полезу – не полезу – не полезу на эту скалу!!! Гурка полез один – следом за Пашей. Ёжик спокойно дождался, пока я успокоюсь и уговорил меня посидеть на камешке на берегу и подождать, пока он разведает дорогу. Я уселась ждать, но довольно скоро представила себе, что все мои мужики, включая Ёжика, попадали в пропасть, а я сижу тут сиднем и имею полную возможность просидеть до второго пришествия. Я встала и тоже полезла в гору, причем со страшной скоростью, и довольно скоро забралась выше изумленного Ёжика...

 

На самой верхотуре цвели сиреневые рододендроны...

 

Когда доползли до вершины, стало понятно, что за этой скалой – еще одна, надо прилично спуститься, а потом опять лезть вверх, а там вообще не известно что... И мы решили спуститься на берег и уже окончательно форсировать реку.

 

Представьте себе такую картину: с высоченной горы спускаются двое – в гидрокостюмах, спасжилетах и шлемах, причем один из них – с веслом наперевес. Альпинисты, блин.

 

В третий раз мы вошли в реку. И тут на другом берегу показался Федька, который на бегу делал нам какие-то знаки руками. Когда прибежал к воде, прокричал, что он сбегает к катамарану за морковкой и чтобы мы его подождали и ни в коем случае не пытались перейти приток вброд. Потом выяснилось, что сам Федька кидался-таки в воду и его едва не унесло в Мзымту, насилу выбрался.

 

Мы вышли на берег и сели ждать. Через некоторое время на мосту через Ачипсе показались Паша и Гурка, наши скалолазы, устало переставляющие четыре ноги в трех ботинках...

 

Примерно минут через сорок прибежал Федька с морковкой и симпатичного вида собачкой. Собачка очень переживала, когда Федька вошел в воду и побрел на отмель, с которой удобнее швыряться морковкой, собачка хотела было идти за ним, но в последний момент испугалась. Умненькая, видать. Федька размахнулся как следует и бросил нам морковь. Ёжик за карабин прикрепил ее к моему поясу, и я вошла в воду – в четвертый раз. Я осторожно продвигалась вперед, а Федька потихоньку выбирал веревку. Примерно на середине меня сбило с ног, и за шиворот хлынула жутко холодная вода. Я догадывалась, что так будет; когда неожиданно падаешь в воду, борешься за жизнь и не ощущаешь, что вода ледяная, а когда добровольно... На другом берегу пришлось попрыгать, чтобы согреться. А когда Ёжика сбило с ног в потоке, он даже взвизгнул, до того ледяная была вода.

 

Выбравшись, побежали к катамарану, собачка – за нами.

 

Пока мы на берегу Ачипсе ждали Федьку, происходили такие события. Гармозу прямо у самого Злачного места отловили Октопусы, а ребята из группы Виноградова им помогали. Кат с большим трудом перевернули с помощью веревок. Когда ребята добежали до Гармозы, она была надежно зачалена у берега (впихнута между берегом и камнем в воде); у воды ребят приветливо встретила собачка. Паша потом сказал, что это было единственное дружелюбное существо, проявившее внимание и сочувствие к потерпевшим бедствие, не считая, конечно, братьев-туристов. Местное население отнеслось к ребятам весьма равнодушно, и на просьбы подкинуть Федора с морковкой до моста на машине (2 км за деньги), отказывалось категорически. Федька побежал пешком, а Паша с Гуркой героически разгружали катамаран, а потом не менее героически втаскивали его на высоченный берег.

 

Все было цело, кроме общественного рюкзака – с едой, котлами, кружками-ложками, топором и многими другими полезными вещами. Не было моей байдарочной сумочки, в которой я возила маленький ремнабор, лекарства и фотоаппарат; в этот раз я сунула в нее любимую пилотку, в которой плавала с самого первого своего похода... У Паши при оверкиле утоп фотоаппарат. Остальное все было цело.

 

Пока переодевались, стемнело и пошел дождь. Гармозу оставили на берегу, вещи перетащили в лесок, метров на сто ниже Злачного места, сразу же натянули тент (слава Богу, что я его сунула не в общественный рюкзак, а в свой), поставили палатки и переоделись. Собачка крутилась рядом с нами, но вела себя вполне прилично. Водка у нас была, а вот еды не было никакой. Мы с Пашей пошли в ресторацию на Злачное место – разведать на предмет еды. В теплом уютном ресторане «Пирамида» заказали на всех по два горячих блюда и попросили упаковать во что-нибудь, чтобы можно было слопать на берегу. Пока нам готовили, я пошла сообщить приятные новости ребятам, ребята же пожелали откушать в ресторации.

 

Прилично выглядел только Паша, в хорошем свитере и чистых джинсах, остальные же, включая меня, были весьма колоритны. Особенно Ёжик, спокойно вышагивающий по паркетному ресторанному полу в резиновых сапожищах, из-под воротника куртки выглядывал треугольник тельняшки. В ресторации гуляла нарядная публика, целая компания что-то отмечала, веселилась и танцевала, вопросительно поглядывая на нас. Несмотря на наш внешний вид и странный заказ (по два горячих), обслужили нас по первому классу, вышколенный официант предупредительно отодвинул стул для меня, блюда подавались сначала даме, как положено, и вообще, все было очень достойно, и еда оказалась неплохая, а главное – горячая. Мы отогрелись, и под живую музыку принялись обсуждать наши приключения. Лично я пришла к выводу, что топнуть всей командой гораздо интереснее, чем в одиночку. Самую главную фразу произнес Ёжик: «Федя, килялись мы величественно...».

 

Паша хотел забрать ребрышки от свиной отбивной – для собачки, но мы его отговорили, уж совсем было бы неприлично, но хлеб все-таки взяли. Собачка честно ждала нас под тентом. В ресторане мы прихватили пластиковые стаканчики, сгрудившись под тентом, хватанули водки и расползлись по палаткам. Мы с Ёжиком еще долго не могли уснуть, все обсуждали наши приключения и почему-то хохотали, утром же проспали – ребята без нас разобрали Гармозу и принесли на берег.

 

4 мая. День пятый

 

Утром мужики кряхтели и потирали намятые бока. Я тихо злорадствовала, уж больно неприятно одной страдать. При свете дня разглядела, что у Ёжика от удара рамой по башке пощербились зубья – слегка, почти и незаметно было. У всех, без исключения, было полно синяков и ссадин. Отделались легким испугом, говорят, дуракам везет. Меньше всего в этот раз досталось мне, ни одной царапины, видать, я свой лимит исчерпала при первом купании.

 

Устроили ревизию продуктов. Осталось немного консервов и много крупы, которую не в чем было готовить. Больше всего хотелось горячего чаю. Сходили на Злачное место, принесли чебуреков. Собачка, похоже, решила войти в состав команды и преданными глазами смотрела на Федьку. Собачки, они умные и сразу понимают, кто начальник, а у кого можно еды выпросить, у Паши, например.

 

Думали, что делать – уезжать ли в Москву сразу или денек погодить. Решили остаться еще на день, сходить в гости к виноградовцам, поблагодарить за спасение Гармозы и выпросить чайку, а также закупить продуктов в Красной поляне.

 

Паша остался в лагере, а мы пошли. По пути заглянули к Октопусам, сказали спасибо ребятам.

 

Виноградовцы встретили нас, как родных братьев-сестер, и Ольга Виноградова (между прочим, тоже в положении) первым делом сообщила, что они вчера сломали раму на кате-четверке – три поперечины и диагональ, и утопили два весла, причем на том месте, где мы спокойно прошли. От судьбы не уйдешь. Напоили нас чаем и кофием и были очень радушны. Хорошие ребята.

 

На обратном пути постояли на бережку и посмотрели на то место, где нас положило на бревне, только далековато, плохо было видно.

 

Днем ребята залегли дрыхнуть, а мы с Ёжиком и Пашей отправились за продуктами, заодно прогулялись к мосту через Ачипсе. Посмотрела я на знакомую скалу и глазам своим не поверила, неужели я влезла на такую высоту?

 

По дороге к Красной поляне в каком-то дачном поселке купили продуктов в магазинчике и вернулись в лагерь. Все это время, пока мы гуляли, собачка оставалась с Федькой, а пока он дрых, преданно лежала около палатки, иногда чутко прислушиваясь, дышит ли повелитель. Гурка предложил мне назвать собачку Ачипсе и забрать в Москву, я крепко задумалась, но Ёжик меня отговорил, сказал, что сгублю здоровую собаку в городской атмосфере, кроме того, у меня уже есть собака. 

 

Уже вечером в темноте к нам заглянули виноградовцы и пригласили пойти к ним попить чайку. Гурка пошел, а мы залегли дрыхнуть.

 

5 мая. День шестой

 

Утром упаковались и подтащились к Злачному месту – закупить вина в Москву, нанять машину и отбыть. Вина купили – у тети Зины, она торговала им на рыночке. Надо сказать, что продажное вино было хуже, чем подвальное. Договорились с водителем красивого белого Уазика (водителя зовут Иван, телефончик имеется) и стали грузиться. Очень меня тревожил момент расставания с собачкой. Пока грузились, она лежала в сторонке и вела себя достойно – без истерик и под ногами не путалась. Попрощалась с нами спокойно и даже не просила взять ее с собой...

 

Около Ахцу остановились и спустились вниз – посмотреть. Впечатление было совершенно другое, и, честно говоря, я порадовалась, что мы получили по морде раньше, а то поперлись бы в эту мясорубку, с нас станется, с идиотов. Порог состоит из пяти ступеней, поток зажат в узком проходе, огибающем выступающий полукруглый мыс, длина порога – около семидесяти метров, чуть больше десяти метров на ступень, не разбежишься; общее падение – метров пятнадцать. Порог начинается с небольшого, но яростного водопада, падение – метра два, дальше – метров десять кипящей воды, потом следующая ступень, более пологая, падение – метра полтора, почти сразу еще одна, но больше всего впечатляет выход из порога – последние две ступени, просто кошмарные. Может быть, и есть шансы не кильнуться в середине порога, но на выходе шансов практически нет. Сначала поток падает примерно с высоты двух метров, вода яростно бушует, это самое узкое место в пороге, и практически сразу же поток разбивается на два рукава – посередине, высоко над водой, торчит острый каменный зуб; милое дело со всей дури в него врезаться, а времени вывернуться и уйти в какой-нибудь рукав практически нет. Сами рукава тоже не сахар-рафинад, падение метра полтора, но если успеешь увернуться от зуба, пройти можно. Дальше – проход по валам в арку под нависающей скалой, это и ребенок сможет. Такой вот порожек. Обносить Ахцу – замаешься, берег очень высокий и почти отвесный.

 

Притихшие, мы поехали дальше.

 

В Адлере сразу же купили билеты, опять в разные вагоны, Пашу, по привычке, отправили в купейном. Оставшееся до отхода поезда время провели около моря и в разнообразных забегаловках, где продавалось неплохое пиво.

 

Я позвонила в Москву, и у меня состоялся прелюбопытный разговор с Сашей. Я радостным голосом объявила, что мы возвращаемся домой. Саша очень удивился и спросил, почему так рано, ведь мы должны были вернуться десятого, соответственно восьмого выезжать; Саша явно забеспокоился. Я говорю, котлов у нас нету – слегка подрастеряли в дороге. Саша говорит, ну так пойдите в магазин, купите котлы и поплавайте где-нибудь вдоль морского берега еще три денечка. Да, говорю, что-то нам не особенно хочется плавать-то, как-то у нас и весел уже нету, все раньше времени закончились, да и руки-ноги почему-то прибаливают, видать, к перемене погоды... А в остальном, дорогой Саша, все хорошо, все хорошо...

 

Вместо послесловия

 

Очень хочется пойти на Битюг. Тепло, хорошо, мы на лодочках – чух-чух... Красота, птички поют, черемуха распускается и ни одного препятствия...

 


   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом | --> Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  Белая Сова |  База |