ВОРОНА-ХОПЕР-2000

 

Маршрут: г. Уварово (Тамбовская обл.) – г. Борисоглебск (Воронежская область) – г. Новохоперск (Воронежская область).

Расстояние по реке около 194-200 км.

Длительность заплыва – 7 суток, с 14 по 21 июля 2000 года.

 

Действующие лица:

 

VS – Владимир Сергеевич Самойлов, 24 года, врач-хирург, выпускник Воронежской гос. мед. академии им. Н.Н. Бурденко.

Марина – Марина Сергеевна Самойлова, его младшая сестра, 15 лет, учащаяся.

Катя – его двоюродная сестра, студентка Воронежского гос. университета, факультет ПММ, примерно 21 год.

SDCергей Николаевич Дуденков, сотрудник НИИ связи, 24 года.

Nicky – Никита Юрьевич Полевой, технический директор рекламно-издательской фирмы «Кварта», выпускник ВГТУ (технического университета), 24 года.

Коновалычь – Светлана Юрьевна Коновалова, выпускница ПММ’а ВГУ, программист по профессии, зарабатывает на жизнь игрой в собственном кукольном театре, 24 года.

VK – врач-терапевт, аспирант кафедры факультетской терапии ВГМА, 24 года, автор.

Шура – Александр Сергеевич Попов, системный администратор, программист и т.д., завод ВЕРОФАРМ, выпускник ВГТУ, 24 года.

Лёха – Алексей Николаевич Журбин, выпускник ПММ’а ВГУ, аспирант на том же факультете, коммерсант по совместительству, 24 года.

Ш – Дмитрий Борисович Шуваев, врач-травматолог, выпускник ВГМА, 24 года.

Таня – Татьяна Александровна Косцова, художник по образованию, студентка ВГАСА (Воронежская государственная строительная академия), архитектурный факультет, женщина Ш, 23 года.

Олег – Олег Анатольевич, фамилии не помню, новый для нас человек, помощник машиниста (железнодорожник, стало быть), друг Коновалыча на тот момент, 23 года.

 

Итого: 12 человек.

5 байдарок «Таймень»: 3 «двойки» и 2 «тройки». Во всех байдарках – расчетное число людей.


Приношу свои извинения участникам хроник, если что-то не так;

нет другого выхода, иначе чем излагать события так, как они запомнились

 

 

 

Все было плохо. Тьфу, черт! Эта дурацкая любимая фраза Вадима Вадимыча так прочно въелась в печенки, что теперь избавиться от нее самой и от ее магического удручающего действия было крайне тяжело. И ведь скажи ж ты – и вправду все плохо. «А я сижу в темноте, шевелю рукой»... Светка Коновалова, выпускница универского ПММ’а, пребывала в тоске, которая день ото дня становилась все более неизбывной. Лето было в разгаре, а никакого просвета и, что хуже, никакого смысла в деятельности не было. Вокруг царила какая-то бездуховность. Всю водку выпили, на всевозможных праздниках отгуляли, с работой были нелады, на другой работе вообще не было ничего понятно пока... Правда, намечалась свадьба одного старого кореша. В Смоленске. Но свадьба – свадьбой, а дальше-то что? Работать в техникуме сил больше нету... Наверное, надо с ним завязывать потихоньку. Лучше уж в ларьке сидеть, кассеты да диски продавать. А-а, блин, да и кассеты все перестали прикалывать; уже тошнит от этой музыки, длящейся целые сутки изо дня в день... Надо как-то оттянуться... Да только как?.. Уже все способы испробованы. Водки выпили море и все такое... Надо позвонить Щуке, подумала тогда Светка. И немедленно реализовала эту идею.

Щука оказалась на месте. Услышав тоскливые жалобы Светланы Юрьевны по поводу безраздельности отхватившей ее тоски, она первым же делом сказала ей примерно так:

– Слушай, Светка! Есть идея. Тут Самойлов и Швондер собираются на вылазку. В смысле, на байдарках уплыть куда-то. Довольно далеко. Поговори с ними – с Самойловым, в частности, – может, они тебя тоже возьмут за компанию. Я бы и сама с ними поехала, да на работе у меня сама знаешь какие расклады нехорошие – просто ну никак невозможно.

Это предложение произвело на Светку сильнейшее впечатление. В памяти ее немедленно всплыли «Хоперские хроники», написанные Кузьмичом. Тогда они ее весьма развеселили и возжгли в ее сердце желание тоже когда-нибудь поучаствовать в подобном мероприятии. Если бы Вадимыч знал об этом, то, пожалуй, подивился бы, какую сильную рекламу водному туризму он сделал почти четыре года назад этими хрониками.

Но тут же на нее накатила волна мрачных сомнений, о которых она не замедлила поделиться со Щукой.

– Слушай, Щучь, это круто, конечно, но только вряд ли они меня возьмут.

– Это почему? – в голосе той явственно слышалось недоумение.

– Ну видишь ли, они же не афишируют широко это дело... Вряд ли они захотят меня там видеть.

– Ну это еще как сказать. – усмехнулась Ольга. – Насколько я знаю, они даже хотят, чтобы в плавании приняло участие как можно больше народу. Они решили большую тусовку собрать. Говорю ж тебе, я бы сама туда первым делом поехала, да вот с работой облом. Позвони Самойлову – что ты как маленькая?

В таком примерно духе они проговорили еще некоторое время. А потом Светка действительно позвонила старому доброму VS.

– Слушай, Самойлов, вы тут, говорят, плыть куда-то собираетесь? – сказала она после приветствий и сбора сведений о состоянии здоровья старого крокодила.

– Впервые слышу. – недоуменно отвечал тот. – Может быть, это Вадимыч воду мутит? Он все хотел организоваться… В общем, да, была у нас когда-то такая идея – на Ворону уплыть. Если подумать… – почему бы и нет?

– А возьмите меня с собой! А? Самойлов?! Вов, ну возьмите!

– Хм. А чё это ты вдруг?

– Да вот, с работой проблемы всякие, все плохо. Я тут парюсь по-страшному. Надо что-то делать. А мне тут Щука сообщила, что вы, вроде, собираетесь плыть чуть ли не на днях... Я с вами хочу! Я даже с работы уволюсь, черт возьми!

Это было очень сильное заявление – бросить работу ради байдарок, подумал VS, но он не знал, что оно было продиктовано отчасти и другими, неизвестными ему, мотивами.

– Да ты что? Перестань. Не надо никуда увольняться. Мы тебя и так обязательно возьмем, если поедем. Я этот вопрос прозондирую и на днях позвоню. – ответил Владимир Сергеевич.

На том организационная часть беседы и закончилась. Светка чрезвычайно приободрилась и воспряла духом – до такой степени, что приехав со свадьбы, немедленно уволилась из училища. Вот как бывает…

 

*         *        *       *       *

 

Безумие напряженных рабочих будней не спадало уже почти две недели. После двухдневного отдыха на 1-2 июля на острове близ дома отдыха им. Дзержинского в Чертовицах Nicky вновь с головой погрузился в работу. Дел было дохрена, и надо было успеть все это переделать, ибо плавать все же решили. Вадимыч беспрестанно напрягал его своими пожеланиями отправиться в далекий заплыв на пресловутую Ворону («Господи, уже года три, должно быть, он долбит на эту тему!»). В этом действительно не было ничего плохого. Но время, время! Хотя, если поднапрячься и подумать, то... это и впрямь надо делать в ближайшие дни. Уже почти середина июля, скоро и холодать начнет.

Он стоял и курил на балконе в конторе на 4-м этаже в доме № 5 по пер. Ученический, что около остановки «Памятник славы». А рядом стояли Шура Попов и непоседливый Вадимыч, всегда полный безумных идей. Вот и сейчас он с жаром рисовал заманчивые картины предполагаемого плавания на Ворону и жаждал осуществить это намерение как можно быстрее – хоть завтра.

          Шура же Попов не был настроен столь оптимистично. В самом начале августа он планировал ехать с женой на юг, и ему не хотелось разрывать отпуск, потому он предлагал перенести мероприятие на более поздний срок.

          Однако VK немедленно заявил, что к тому времени будет слишком холодно (два года подряд такой красоты, как в «ХХ-2», быть не может), а кроме того, дни укоротятся, что существенно напряжет в плане гребли и необходимости раньше вставать на стоянку; с его, VK, точки зрения, это было актуально.

А тут еще и Nicky почему-то уперся и тоже признал, что лучше будет сделать это в ближайшие же дни. Для него это было связано с тем, что к августу планировался переезд конторы в соседний подъезд и все связанные с этим напряги. А сейчас, на его взгляд, можно было выкроить время.

С доводами Никиты Юрьевича приходилось считаться по-любому, ибо он был как бы оплотом организации мероприятия. Если VK был способен лишь на то, чтобы с безумно горящим взглядом доказывать какую-то идею и всячески рекламировать ее, то Nicky являлся человеком, который в конечном итоге обычно мог помочь в ее непосредственной реализации, и в первую очередь в финансовом плане. Злые нахлебники типа VK прекрасно понимали это и без зазрения совести часто пользовались возможностями Nicky. Вот и сейчас Никита Юрьевич удачно развелся на участие в плавании и даже предложил перетрещать с какими-то ребятами насчет машины.

Здесь надо сделать небольшое отступление. Дело в том, что в этот раз все представители нашей старой тусовки, прежде всего VS, продвинули мысль о том, что пора завязывать с такой порнографией, как езда до места назначения и с места окончания плавания на всяких электричках, автобусах и так далее. Мол, это слишком тяжело и в конечном итоге почти так же дорого, как обошлось бы заказать машину до места сборки. Гораздо предпочтительнее было бы уехать на какой-нибудь «ГАЗели», скинувшись рублей по 100 или 200. VK сначала бунтовал, придя в ужас от таких цен, но потом вспомнил, сколько он платил сам в прошлом году за поезд до Балашова, и, содрогнувшись от жутких видений из прошлого, признал, что новая идея и впрямь резонна. Причем машину надо было заказывать в оба конца. И, соответственно, платить двойную сумму. Да, это действительно выходило дорого, но что поделать – комфорт и быстрота доставки оправдывали такой вариант. Обязанности найти машину как-то автоматически легли на Nicky, и теперь он напрягался по этому поводу.

Шура, услышав высказанные выше доводы, был вынужден согласиться на этот расклад и стал готовиться к плаванию в ближайшие же дни.

В тот же вечер VK и Nicky засели за комп и первым делом прикинули расстояние (и, соответственно, деньги, которые придется платить за перевозку), а потом, по категорическому настоянию VK, стали делать карту предполагаемого плавания, верстая ее из нескольких отсканированных кусков. Вадимыч был столь заведен, что стал выдавать почти маниловские идеи – например, ему хотелось доплыть ни много ни мало до Новохоперска. Расстояние было велико, но он считал, что за неделю его вполне можно одолеть. «Если от Балашова до Поворино плыть пять дней, то здесь – ну пусть неделя максимум; на сорок километров примерно побольше» – говорил он, и никто оказался не в состоянии его переубедить. С этим в конце концов согласился даже VS, и дело было решено.

Отпечатанную в тот же вечер карту VK унес домой и там на следующий день долго и тщательно собирал ее и ламинировал скотчем, дабы она не портилась водою (что неизбежно в плавании). Карта получилась на славу. На ней был изображен не только требуемый участок от поселения Уварово в Тамбовской области до Новохоперска, но и почти вся территория до Балашова, а также большой участок Вороны вверх до города Кирсанова (по этому куску реки можно было бы совершить отдельное большое плавание). Впоследствии на упреки по поводу таких излишеств VK заявлял, что карта эта, быть может, сгодится еще не на одно плавание. Возможно, он и был в чем-то прав.

Итак, карта была готова, транспортом занимался Nicky. VS осуществлял общее методическое руководство. Теперь надлежало найти дополнительные байдарки.

 

*         *        *       *       *

 

Этот вопрос решился на удивление быстро. VK изложил свою идею знаменитому SD, одному из героев «Хоперских хроник-2», и предложил ему принять участие в новом плавании. Как, возможно,  знают благосклонные читатели, SD то плавание показалось несколько жестковатым. Лишь под конец он обрел правильное восприятие окружающего кайфа, да сил и еды оставалось мало. С ним после Хопра прошлым летом произошла примерно такая же вещь, как в свое время с VK: во время плавания он излишне загонялся по поводу комаров и всяких напрягов, которыми неизбежно изобилует путешествие на байдарках, но после возвращения в пыльный, грязный, душный, вонючий город уже через несколько дней понял, насколько же хорошо было там, на реке. И практически весь год его посещало желание сплавать еще куда-нибудь, дабы испытать снова приятственнейшие ощущения. Это было хорошо, и VK прекрасно его понял, когда в ответ на его предложение SD с превеликой готовностью откликнулся и даже пообещал достать две байдарки у того же мужика с работы.

Это было как нельзя более кстати, и на SD можно было положиться.

И свою «тройку» дал Елисеев. Он, к сожалению, никак не мог отправиться в путешествие, ибо у его жены намечался день рожденья.

Таким образом, можно было рассчитывать на 4 байдарки в общей сложности на 10 мест, а то и более, если возникнет необходимость. Мы говорим – 10, потому что до самого последнего момента не было никакой определенности насчет участия в походе Шуваева, хотя VS, видимо, планировал привлечь его к мероприятию.

 

***********************************************

 

В понедельник, уволившись с работы, Светка вернулась домой, где ее застал телефонный звонок Самойлова, окончательно укрепивший в ней осознание своей правоты и силы. Они договорились встретиться у Никиты Юрьевича и обсудить раскладки еды.

Обсуждение произошло в среду, было очень живым и веселым; Самойлов периодически звонил Вадимычу, чтобы сообщить о каждой произведенной корректировке, на что тот всякий раз реагировал примерно так: «Вы что там все, офигели??!!», чем вызывал буйный хохот завхоза, адмирала и коммерческого директора предстоящего плавания.

 

*******************************************

 

В конечном итоге, все прошло хорошо (список товаров см. в приложениях).

Закупаться пришлось в четверг, уже в день отъезда, по следующей схеме:

В разгар жаркого дня в магазин завалили одетый в майку без рукавов атлетически сложенный молодой человек в темных очках и с выгоревшей шевелюрой и девушка высокого роста и крайне независимого вида; на ее физиономии красовались не менее темные очки.

Вошедшие посмотрели на ценники, молча переглянулись, а затем молодой человек вынул деньги и сказал:

– Нам десять бутылок «Кольцовской».

Продавцы, базарившие друг с другом, уважительно хмыкнули, оценив взглядом вошедшую парочку, и выполнили заказ.

Когда двое упомянутых персонажей величественно удалились из магазина, держа бутылки в руках, они еще некоторое время озадаченно чесали затылки, прикидывая, сколько этим двоим понадобится здоровья в ближайшие выходные.

Затем происходила закупка продовольствия. Леха Журбин (любезно подогнавший для этих целей свою «четверку») в условленном месте забирал затаренные сумки у Самойлова и Светки (совершавших процесс купли) и загружал в машину.

Все происходило быстро. Когда VS и Коновалычь подошли к одному из оптовых ларьков закупать одноразовую лапшу по 2 рубля и сказали, что им нужно 60 пакетов, продавщица не сразу захлопнула раскрывшийся от удивления рот, но наконец совладала с собой и кинулась отсчитывать им требуемое количество, забив на всех остальных покупателей. Это было приятно.

Здесь ради исторической справедливости следует пояснить, что слово Коновалычь пишется с мягким знаком на конце, подобно словам «выпь», «ночь», «дочь» и т.д. Ее так прозывали с давних пор, и я оставляю погоняло Светланы Юрьевны в традиционном виде.

 

*************************************

 

Вечером того же дня, в 22.12 к дому Nicky подтащились SD и VK, сгибавшиеся под тяжестью двух байдарок. Они планомерно подготовились к мероприятию по заранее разработанной программе и были готовы к дальнейшим приключениям.

В конторе уже стоял рюкзак Шуры. А сам он появился несколько позже. Кроме того, в конторе находилась Светлана Юрьевна, у которой болел живот, причем характер и локализация болей напоминали таковые при аппендиците. Впрочем, все это было терпимо, поэтому ей порекомендовали дождаться VS и проконсультироваться у него по этому поводу.

Вскоре подъехал и VS. Точнее, его и двух сестер – Марину и Катю – привез Сергей Васильевич на машине. Ибо барахла было очень много, в том числе две «тройки».

Все это барахло разгрузили прямо у двери подъезда и потащились наверх, оставив сестер внизу. Была тихая, безветренная и теплая летняя ночь. Суперная погода.

Наверху царил сильный бардак. Народу все прибывало. VS осмотрел Коновалыча и вынес вердикт, что в ближайшее время она не помрет. Та с радости отправилась курить на балкон, где уже находился Nicky. VS было особо нечего делать, и он отправился туда же. Увидев, чем занимаются эти граждане, он принялся костерить их на все лады:

– Вот что это за порнография? Вы, курильщики, находите деньги откуда-то на курево; это само по себе глупо – курить-то. Короче, так: никаких денег из общака на курево не уходит. Только  сами!

– Да успокойся, Самойлов. – ответила Светка. – Это и так понятно. – Nicky при этих словах степенно кивнул.

– Ладно. – тот притих. – Слышь, Светка, тут такая беда: у меня две сестры, так?

– Ну?

– Вот. Помимо них еще кто из женщин поедет? Ну, быть может, Таня Косцова – так она же с Ш. Правильно?

– Ну?

– Уплываем-то мы надолго. А кроме тебя женщин больше и нету как бы. Так что придется тебе... – он развел руками, обрисовывая безысходность ситуации.

– Э, нет, Самойлов. Только сам! – Коновалычь не полезла за словом в карман.

Все расхохотались.

Меж тем все меньше времени оставалось до момента отчаливания. Стали пересортировывать еду и распихивать ее по рюкзакам. Появились Шура и Леха. В конторе царила некоторая суматошность.

 

 

14 июля 2000 года, пятница.

 

Уже было за полночь, когда Nicky скомандовал VS и VK сходить к Памятнику и встретить водилу на «ГазЕЛи», обрисовав ее приметы. Что ж, было пора двигать. А остальные в это время спешно рассовывали по карманам последние мелкие вещи и стаскивали их вниз, к Марине, Кате и присоединившемуся к ним SD.

Состав участников этого мероприятия, как уже говорился, оставался под некоторым вопросом до самой ночи отъезда. Непосредственно за полчаса до погрузки внезапно появился Ш вместе с Таней Косцовой. Ш припер знакомую уже байдарку своей двоюродной сестры, так что, в общем, это никого сильно не взволновало; появление же вместе с ним Косцовой напрягло некоторых персонажей, не желавших участия этой дамы в плавании.

Означенные  граждане в 00.24 зашли в подъезд дома Nicky и напоролись прямо на VS и VK, выбегавших оттуда для того, чтобы встретить у Памятника заказанную «ГАЗель» на заранее обговоренном месте. VK здороваться с этими двоими не стал – вот уже с полгода он прекратил поддерживать всякие отношения с Ш из-за неуважительного отношения к себе (как ему казалось). Упомянутая Таня тоже играла в этом конфликте не последнюю роль, поэтому видеть обоих Вадимычу было по самой меньшей мере неприятно.  

Во время ходьбы VK выражал сильнейшие сомнения по поводу того, что в транспорт удастся запихать все имеющееся барахло, что машина, мол, разломится нахрен, что водила не захочет сажать и грузить такое количество людей и вещей. VS уже тоже перестал быть настроенным столь оптимистично, как в начале. Но размыслил так:

– Вот что мы сделаем. Если он спросит, сколько байдарок, то мы скажем – четыре. Про пятую не будем ничего говорить, а просто запихаем ее под шумок. Ну а рюкзаки-то постараемся умять по-любому. Не-не; должны, должны мы погрузиться!

Идти пришлось к самому по себе памятнику, к вечному огню. Туда буквально через минуту подкатила белая «ГАЗель», в которой помимо усатого водилы лет 30-35 сидели две девахи лет по 18 на передних сиденьях.

          VS и VK поздоровались с водилой, выяснили, что это действительно нужный им человек, что его зовут Женя, что в машине 13 посадочных мест, как и договаривались. Но эти девахи, к несчастью, должны были ехать с ним куда-то на левый берег, а нашего народу было более чем дохрена, тем более что ожидалось появление еще одного персонажа. Ну да ладно.

Сев в «ГАЗель», они указали Жене путь до дома Nicky, и он подрулил прямо к горе вещей около подъезда. По дороге VS сказал ему, что имеется, мол, четыре байдарки помимо всего прочего.

– Э, ребят, а лодки-то ваши в машину вообще влезут? – испугался водила, сразу дав понять, что абсолютно ничего не фильтрует в водном туризме.

– Влезут! – торжественно заверил его VS. – они же в сложенном состоянии.

Такое объяснение Женю вполне удовлетворило, и «ГАЗель» тронулась по направлению к дому № 5 по пер. Ученический.

Появление машины и вылезших оттуда VS и VK было встречено одобрительными воплями. Женя, видимо, несколько опешил, увидев количество поклажи. Но делать было нечего.

И вот тут-то и началась погрузка. Без лишней болтовни народ начал закидывать назад за сиделки байды; те, что не уместились туда, засунули под задние сиденья. Впрочем, железо все равно торчало вдоль прохода. Самое забавное началось при погрузке рюкзаков, ибо в них находились вещи, которые в общем-то было бы нежелательно раздавить. А места оставалось катастрофически мало. VK с горя даже придумал одну сиделку убить исключительно под рюкзаки и первым поставил на нее свою поклажу. [В оправдание его следует заметить, что такая тактика оказалась приемлемой, и даже при отъезде обратно вещи грузили по той же схеме].

Получилось так, что во время погрузки к Nicky зачем-то пришел Илюша Доровский, старый лицейский кореш, закончивший это учебное заведение годом позже наших героев. Он довольно долго трещал с Nicky, а потом они еще курили всей бандой – с SD и Лехой Журбиным. Курение это растянулось надолго, ибо все ждали еще одного участника похода – Олега, того самого Олега, что ездил со Светкой в Дивногорье тремя месяцами ранее. Он должен был появиться с минуты на минуту, и его отсутствие всех сильно нервировало, особенно Светку. Во-первых, у него была практически вся водка (еще около десятка пузырей), а во-вторых – какого черта?!

Проблематичным оставалось распределить места в машине. Девчонок изначально предполагалось посадить назад. Сестры VS, недолго думая, так и сделали, забившись в недоступную даль, где их тут же завалили барахлом так, что вылезти обратно было уже просто нереально. Помимо них сзади уселись также Ш и Косцова. Средние два места слева заняли Шура Попов (у окна) и SD (ближе к проходу), а на уровне последнего справа на довольно козырном месте расположился злопакостный VK. Вообще-то, он пошел наперекор желанию Nicky, когда занял это место. Но сумел умолить того не сгонять его оттуда. Надо сказать, что Nicky как-то неактивно участвовал во всей этой суете с погрузкой, ибо ему приходилось вести диалог с Доровским. И залез он в транспорт последним. Но продолжим. В машине было еще три места впереди означенных, прямо за спиной водилы. На них уселись Коновалычь и Леха Журбин. Следует заметить, что все без исключения посадочные места были обращены, что называется, лицом вперед, и это было правильно. Оставалось разместить только VS и Nicky.

Времени было уже 01.03, когда наконец появился чрезмерно оживленный Олег. (Надо отметить, что Светка и VS искали его как минимум в течение получаса по всему району). Он испросил прощения за задержку, удачно вписался на одно из трех передних салонных мест; самое забавное то, что на место для посадки ему указал Nicky, продолжавший бакланить на улице с Илюхой. Оставалось непонятным, куда денутся двое главных представителей (так как рядом с водилой сидели те две левые девахи). Оставался единственный вариант – на коленях...

Короче, все это не так уж и важно. В предотъездной суете весело ржали Марина и Катя, им вторил SD, Ш вообще стал сыпать беспрерывными приколами, довольно плоскими; над ними истерически хохотала лишь Таня, почти у всех остальных они вызывали раздражение. Шура же Попов был несколько мрачноват и удручен. А VK, напротив, почувствовал некоторую радостную дрожь при мысли о скором отъезде. Впрочем, он в чем-то понимал Шуру и пытался его развеселить.

Напоследок в машину влезли VS и Nicky, и в 01.08 «Газель» с пятнадцатью пассажирами, водителем и огромным количеством поклажи тронулась в путь. Самойлов примостился где-то сбоку около Лёхи, Никита же Юрьевич сел на колени к VK. Последний немедленно начал нежно гладить его животик, а головой прижался к его спине; эти прикосновения привели Nicky в замешательство, и через некоторое время он произнес:

– Вадимыч, прекрати, не то я скоро кончу.

Голосовое дрожание, по мнению VK, не отрывавшего голову от спины Nicky, ощущалось с одинаковой силой в симметричных участках грудной клетки. Это было хорошо.

Фраза Полевого вызвала, как легко догадаться, бурный восторг всей прогрессивной общественности. Но VK далеко не сразу прекратил свои посягательства; он мял Никиту Юрьевича еще добрых минут двадцать, и лишь затем оставил его в покое.

SD очень понравилось задирать сестер Владимира Сергеевича, и он безостановочно вел с ними словесную перепалку на различные темы. Всех троих это занятие пёрло как нельзя более, а через какое-то время даже Шура, видимо, адаптировался, ибо слегка повеселел и тоже стал комментировать происходящее. Сидящие впереди также принимали активное участие в общем веселье. Светка же в это время спала и вообще плохо помнила дорогу до места назначения.

Короче, большинству было весело, и только VK молча и ожесточенно тискал Никиту Юрьевича, не зная, чем еще развлечься. Но тут в руках у Олега откуда ни возьмись появилась водка, и он торжественно провозгласил:

– Кому?!!

Все были не против, кроме, пожалуй, SD, который и в этот раз почему-то осторожничал со спиртным, хотя в анамнезе у него за последние несколько дней не значилось сколько-нибудь значительных и разрушающих здоровье пьянок (как было, например, перед отъездом на Хопер в прошлом году).

Олег быстро и технично разлил водку; нашлась и закуска (в виде беляшей, наготовленных тетей Ирой Самойловой – сестры VS подсуетились в этом отношении).

Водила по имени Евгений также не терял времени даром, активно бакланя на различные темы с двумя бабищами, что сидели рядом с ним впереди. Кем они ему приходились, так и осталось загадкой. Фактом явилось лишь то, что он действительно высадил их где-то в глуши левого берега, близко к городской черте.

Когда это наконец произошло, VS и Nicky немедленно пересели вперед на места этих бабищ, и все стало хорошо. Колени сидевшего перед дверью VK перестали обнимать задницу Никиты, и он наконец-то смог вытянуть копыта вперед поверх груды барахла.

Вещей было так много, что при открытии двери часть из них просто вывалилась наружу, и их пришлось запихивать обратно. Но зато все уместилось, что само по себе было весьма приятно. Как уже упоминалось, удалось даже найти место для гитарки (что было уж вовсе мажорством).

Между тем водки выпили уже по два, а некоторые и по три раза. VK в результате несколько повеселел, но ощутил, что у него возникла опасная несдержанность на язык, а потому предпочитал молчать, дабы не ляпнуть что-нибудь вовсе непоправимое; рот он открывал лишь в крайних случаях и изъяснялся короткими фразами.

В целом все проходило хорошо. А затем наступил такой момент, когда машину застопили менты.

– А-а, блин, вот мы и влопались. – промолвил Шура. – Тачка-то перегружена, людей дохрена.

– Да ладно, прорвемся. – жизнерадостно сказал VS. – Все нормально, сидим и не высовываемся особо. Шторки задерните там и не жужжите.

После заминки в пару минут Женя, вылезавший на беседу к представителям дорожно-патрульной службы, благополучно залез обратно, и мы двинулись дальше.

– Эге, а ведь это только первый пост ГАИ был. Дальше будет еще несколько, прежде чем мы выедем на безопасное место. – посулился SD.

К счастью, его пророчеству не суждено было сбыться, и «ГАЗель» с большой скоростью ринулась прочь из города на неосвещенную ночную трассу.

К этому времени первую бутылку водки давно распределили по утробам и принялись за вторую, хотя особой необходимости пить водку в ночь перед напряженной греблей не было. Веселье шло полным ходом (см. фото). Но вот настало время остановиться, чтобы пописать. Имя человека, предложившего сделать такую остановку, история не сохранила, но автор полагает, что все пассажиры были преисполнены благодарности ему за своевременность идеи. Единственная проблема заключилась в том, что опять вывалилось наружу барахло, но с этим приходилось мириться.

Чтобы все смогли вылезти, потребовалось не меньше трех минут, процесс оправки в придорожную канаву занял еще минуты четыре. Особо одаренные, не желая терять времени даром, еще и покурили, а потом не меньше пяти минут продолжалась загрузка в обратном направлении. Надо отметить, что ночь была безлунна и очень тепла. Приятно было освежиться несколько минут.

После этого, когда продолжили путь к Борисоглебску, приколы продолжались, но уже с несколько меньшей интенсивностью. Свет в салоне хоть и горел, но был, разумеется, весьма тусклым, а это навевало сон. Тем не менее, треп не ослабевал еще часов до четырех пополуночи – возможно, определенную стимулирующую роль в этом сыграла водка.

В процессе пути был еще один момент, когда сидевшую сзади Таню укачало, и пришлось делать еще одну остановку – примерно через 50 минут после первой. Что ж, это был хороший повод пописать снова, чем многие и воспользовались. В итоге место Косцовой сзади занял VS (рядом со своими сестрами), а сама она отправилась на переднее сиденье к Никите Юрьевичу. И после этого путешествие продолжилось уже без всяких осложнений.

Все-таки спать хотелось, что там ни говори. Ждали появления Борисоглебска, но немногие смогли прочувствовать этот момент, ибо просто заснули. Разговоры постепенно затихли, и где-то в промежутке с 4.15 до 5.07 многих скосило тяжелое забытье. Когда разлепили глаза, показалось, что закрыли их буквально на минуту, ибо очнулись в той же самой позе, в какой отключались, и лишь Никита Юрьевич оказался несказанно удивлен, когда продрал свои иллюминаторы и обнаружил, что голова его покоится на коленях Тани; это обстоятельство его даже несколько озадачило (со слов терпеливой Косцовой). Впрочем, все это было неудивительно ибо его, Nicky, рабочий день закончился, как обычно в те времена, около 23:30, да потом еще пожаловал со своими проблемами Илья (который, естественно, требовал безотлагательного их решения, а рюкзак был еще не собран), а для Ильи характерно использовать в качестве средства решения проблем по две-три бутылки пива на брата. Последовавшие за этим возлияния в ГАЗели довершили дело, поэтому неудивительно, что все получилось именно так.

Так вот, говорю я, впечатление было, что глаза закрылись лишь на мгновение, но за окнами было уже почти светло. Точнее, пока что еще вокруг царила серая влажная предрассветная муть, а совершенно пустая трасса, бегущая вдаль, навевала тоску, но уже чувствовалось, что погода сегодня будет хорошей. Небеса вскоре прочистились, и уже около 5.35 из-за горизонта стало показываться солнце.

С его появлением разговоры оживились. Народ зарядился новой волной бодрости. Ш принялся развлекать окружающих очередными порциями казарменного юмора, основанного большей частью на фонетически созвучных оборотах ненормативно-лексического характера.

Примерно с этого времени у VK стали на все голоса требовать карту. Дело в том, что водила заехал куда-то не туда. У него, конечно, имелся атлас автомобильных дорог, но некоторые обстоятельства все же ставили его в тупик. VK довольно долго жался, ибо лезь раскапывать свой рюкзак, погребенный на отдельном сиденье под грудой прочего подобного барахла, ему было влом. Но настойчивость окружающих в конце концов убедила его, что карту придется-таки доставать. Самое забавное заключилось в том, что сделать это оказалось вовсе не так уж сложно.

Однако упомянутая карта ничего особо хорошего не прояснила. Женя продолжил двигаться от Борисоглебска вверх в Тамбовскую область. В конце концов доехали до какой-то развилки, где на дорожном знаке было написано, что до нужного нам города Уварово двигаться еще 53 км или около того. Такое известие особого оптимизма никому не внушило, и многие, видимо, с ужасом подумали о том, в какие деньги это все выйдет. Дело в том, что Nicky и VK за несколько дней до описываемых событий долго и добросовестно считали километры по карте, и у них вышло, что при самом худшем раскладе до Уварово никак не более 270 км. На деле же получалось, что водила чуть провозил их чуть ли не лишнюю сотню. Возможно, то был хитрый тактический ход, но теперь это уже никак не представлялось возможным изменить. Все они поняли, что придется платить по полной программе.

Еще минут сорок или около того добирались до Уварово. А потом возникли проблемы с поиском реки. Оказалось, что в районе этого города протекают по меньшей мере две реки. Наших героев интересовала Ворона, а какая река была второй – так и осталось неизвестным. Во всяком случае, местные жители, когда «ГАЗель» останавливалась и ее пассажиры осведомлялись, как добраться до реки, упорно переспрашивали, до какой именно реки им надо. Ужас.

Исколесив из конца в конец все Уварово, все же удалось найти на выезде из этого райцентра автомобильный мост, под которым протекала река. Выглядела она довольно нешироко, но заковыристо; даже с моста были видны какие-то коряги, водовороты и многочисленные извивы. Съехать вниз под мост уже не составило никакого труда. Остановились на месте сборки примерно в 06.57 или в 06.59.

Солнце к этому времени уже вовсю сияло на небе, легкие белые облачка придавали дополнительную благость пейзажу. Было тепло и безветренно. Вот при таких внешних обстоятельствах вся банда и выгрузилась. Непосредственно перед вытаскиванием вещей вручили фотник, кажется, Лехе Журбину, и он запечатлел предразгрузочный момент; сделано это было в основном с целью показать, сколь велика была загруженность транспорта, в котором ехали. Думается, фотография получилась показательная.

И вот после этого и начались основные мероприятия. Устав от долгого пребывания в скрюченном положении, все довольно быстро вылезли и, осмотревшись буквально в течение трех-четырех десятков секунд, бодро начали разгружаться. Этот процесс происходил столь же активно, как и погрузка. Вынули из ГАЗели все, что можно. А надо заметить, что у путников было с собой две пятилитровые кругленькие баклажки с пластмассовыми ручками, уже наполненные водой, и помимо их они несколько раз вытаскивали наружу и еще одну подобную же, но наполненную машинным маслом и принадлежавшую Жене. Последний четко оценивал окружающую обстановку и всякий раз ставил ее обратно в машину, пока пассажиры наконец не уразумели, что трогать ее не надо.

Все вещи раскидали на небольшом пространстве буквально в пяти метрах от реки. А байдарки прислонили к двум деревьям, росшим непосредственно около спуска в воду. (Эти деревья запечатлены на нескольких сделанных несколькими минутами позже фотографиях). На их ветвях при ближайшем рассмотрении обнаружились два маленьких (сантиметров по 25 в длину) черно-белых котенка, которые вскоре были сняты оттуда и заглажены всеми желающими. Котята производили, конечно, очень умиляющее и вообще приятное впечатление, но их присутствие несколько напрягало, ибо вскоре они стали мешаться под ногами с риском быть растоптанными насмерть. (Впрочем, им повезло, ибо указанная возможность умерщвления так и не была реализована применительно к ним).

Минут через пятнадцать после разгрузки, немного размявшись, Женя пожелал пассажирам удачного плавания и поехал в обратную. Разумеется, перед этим они договорились с ним, что за ними следует приехать в Новохоперск через неделю в определенное время; но дополнительно планировалось уточнить это, когда они попадут в Борисоглебск и оттуда по телефону дотрещатся с ним более подробно. Женя сказал, что все, мол, пучком, не извольте беспокоиться, в Новохоперск за нами обязательно приедут – но это не обязательно будет именно он, Женя, а может быть и кто другой за рулем, даже хозяин этой самой ГАЗели. И с тем он отчалил.

Итак, начало приключению было положено. Обратной дороги теперь не было, точнее, она была, но только в одном направлении – вниз по реке до Бэбска и далее.

Первым делом некоторые из наших героев искупались, по-быстрому нацепив плавки либо купальники. Плесканье в воде происходило под тем самым деревом, на котором зависали котята. Первым в воду кинулся, кажется, SD. Он заявил, что вода хороша, даже несколько прохладновата, что, впрочем, лишь добавляет кайфа после долгого сидения в духотище в неподвижном состоянии. Следующим в Ворону окунулся VK. Это погружение исторгло из его утробы ряд восторженных междометий различного интонационного оттенка, большей частью восклицательных – ибо вода тоже принесла ему массу приятных ощущений. А еще было заметно, что здесь довольно могучее течение, которое неудержимо несет купающихся прямо в коряги и колючие кусты, росшие в нескольких метрах слева от входа в воду.

Мост, рядом с которым происходила разгрузка, был весьма живописным, особенно та его часть, которая нависала непосредственно над рекою. Сваи в этом месте имели некоторую фигурность, а растительность под ними была столь живописна и так жизнерадостно светилась под лучами яркого теплого солнца, что внушала неизбывное умиление. На взгляд некоторых из наших путешественников, это был один из самых эротичных речных мостов, под которыми приходилось когда-либо проплывать на байдарках.

Но все это лирика, не имеющая никакого отношения к самим по себе дальнейшим событиям. Все быстро позавтракали, и примерно в 7.43 началась сборка. Все пять байдарок были раскиданы на довольно большом пространстве неподалеку от берега и быстро распакованы. Нельзя сказать, чтобы собирались все они по очереди – напротив, все хозяева байдарок начали более-менее одновременно, взяв себе в помощь слонявшихся без дела новичков водного туризма.

VS, старый крокодил, превосходно знал свое дело и даже не нуждался в лишней помощи; он быстро и аккуратно взялся за сборку и первым закончил ее. Старая добрая «тройка» быстро и сравнительно легко обретала свою форму, ибо все ее части за много лет хорошо притерлись друг к другу и даже шкура натягивалась без особых приключений. Единственной бедой было то, что в знаменитой байдарке (которая участвовала во всех без исключения наших повествованиях, а до них – в совершенно неисчислимом количестве других не менее славных походов), почему-то оказались дыры на брезенте где-то слева возле грузовой секции.

– Мда. – сказал VS, увидев это. – Хреново. Сгнила байда.

– Как сгнила? – оказавшийся рядом VK был потрясен; эта посудина всегда представлялась ему непотопляемой и как бы бессмертной, точнее, нестареющей.

– Да как, как? Гнилая байда. Не высушили шкуру хорошо после последнего раза. Интересно, кто плавал-то на ней? Кажется, это Шура Самойлов в прошлом августе сходил в малую кругосветку. Мда. Ну ладно.

– И что же теперь делать? – не унимался VK. – заплаты, что ли, пришивать на этот брезент?

– Да ну, здесь на стыке с резиной не пришьешь. Проще заменить брезент вообще. Сшить новый на заказ.

Печально было сознавать, что самый старый, верный и бессловесный боевой товарищ получил столь непоправимое повреждение и теперь вынужден отправляться в долгое и тяжелое плавание прямо с такими открытыми ранами. Впрочем, никто не сомневался, что каким бы раком ни повернулись события, байдарка VS погибнет последней – слишком крута она была сама по себе и слишком уж крут был ее бессменный капитан.

А в это время в десятке шагов от VS все привезенное барахло вывалил на землю SD и тоже рьяно взялся за дело. Ему предстояло собирать сразу две байдарки, две упоминавшихся «двойки», и он решил начать с лучшей из них.

Лучшая из них имела шкуру темно-синего цвета и две больших круглых заплаты на днище, которые несколько портили ее вид, вызывая чувство жалости. Зато все остальное в ней было в абсолютном порядке, все компоненты собрались идеально, и в конечном итоге она превратилась в настоящую конфетку (если подобное сравнение применимо к байдарке). По мнению большинства из наших путников, эта посудина была самой изящной и вообще самой лучшей из всех трех «двоек».

Автор просит прощения у благосклонных читателей за очередное лирическое отступление. Дело в том, что многие, скажем так, неживые объекты имеют свой характер, по-своему заявляют о себе окружающим, по-разному ведут себя в различных ситуациях. Иногда они проявляют определенное своенравие (которое подчас невозможно объяснить плохим самочувствием или неласковым обращением с ними хозяев и других людей), а порой начинают неожиданно делать более добрые дела. Этим вещам прощаются некоторые их капризы, с ними приходится искать общий язык (который хороший хозяин обязательно найдет). И вообще, вещи как правило более бескорыстны и более добры, чем люди – они иногда обижаются, но не предают и обычно прощают хозяев или тех людей, которым служат в настоящий момент. Более того, они даже любят, чтобы к их услугам прибегали как можно чаще и при пользовании ими стремятся проявить себя с хорошей стороны – ибо если выказывать к кому-то или чему-то внимание и доброту, то это некто (или нечто) сам попытается сделаться внимательнее и добрее. Вещи понимают это гораздо лучше людей (к сожалению).

Так вот, относительно байдарок это наблюдение автора подтверждалось в полной мере: «старая боевая лошадь» VS внушала окружающим уважение своей опытностью и мощью и давала понять, что еще далеко не получила того смертельного удара, который отправит ее на дно. Мол, «мы еще повоюем и всем вам пример покажем, правда, Самойлов?». Да и последний знал свою посудину как облупленную и хорошо чувствовал все ее неполадки, вовремя исправляя или предупреждая их.

Что до синей байдарки SD, то она, не будучи никому здесь знакомой, решила, по-видимому, представиться всем в наивыгоднейшем ракурсе (как любил говорить в свое время Веллер); озадачив и огорчив наших путешественников своими двумя заплатами, она тем не менее вела себя в дальнейшем весьма достойно и двигалась очень изящно, независимо от того, кто в ней греб. Правда, в один из дней она закапризничала, но в основном они с SD явно нашли контакт. Она, несомненно, была женского пола (это субъективное ощущение автора; вполне возможно, что с этим кто-то не согласен).

Гораздо хуже обстояло дело с другой привезенной SD байдой. Когда развернули драную и гнилую оболочку, в которую она была упакована, глазам сборщиков предстало печальное зрелище. Брезент был не родной. Его кто-то перешивал, заменив какой-то гладкой и блестящей белой тканью типа толстого шелка. Резиновое днище стандартного зеленого цвета вообще не имело ни единой заплаты (выгодно отличаясь этим от синей байдарки), но все равно внешний вид внушал некоторую настороженность. Железо было гнутым, а изрядного количества элементов каркаса просто не хватало. Нос байдарки был свернут набок и замотан во много слоев чем-то вроде скотча, и даже после надевания шкуры этот нос не выпрямился. Кроме того, вся передняя часть киля от перемотанного носа примерно на 25-30 см в сторону переднего гребца с обеих сторон была отклеена от резины. Это недвусмысленно говорило о том, что в эту огромную щель будет рекой литься вода. Учитывая все вышесказанное, неудивительно, что сборщики (SD, Леха Журбин, Олег и VK) разразились глумливо-озадаченными воплями, чем привлекли к себе внимание всех остальных членов банды, кроме Ш и Тани Косцовой, которые вообще ни на кого и ни на что не обращали внимания, будучи поглощенными попыткой собрать свою байдарку. Прибежавший на звуки разочарования VS даже закряхтел от представившегося ему зрелища, ибо плакать ему было не положено, а смеяться было грех – ибо плыть-то на этой байде все равно кому-то предстояло.

Вообще, сначала кто-то выдвинул было предложение разобрать ее и запаковать обратно, но Самойлов отверг эту идею – мол, раз уж привезли, то обязана плыть.

– Но не завидую я тем, кто будет в ней грести. – добавил он. – Это, конечно, труба. Вода сюда будет литься так, что не дай бог. Боюсь, воду просто кружками придется вычерпывать отсюда. Хорошо еще, если она просто не утонет. Это не байдарка, а просто Титаник какой-то.

– В натуре Титаник. – мрачно отозвался SD. – Да, не думал я, что дело настолько плохо. Хотя знаешь, VS, мне ее отрекомендовали как вполне гожую лодку. На ней регулярно плавают, вроде, все нормально. И вот недавно она пришла откуда-то из похода. Так что и мы должны суметь.

– Ну, может быть. Давай ее испытаем. Кто будет сидеть в ней?

Легко представить себе, что желающих не нашлось. Впрочем, пока что предстояло лишь опробовать посудину. Этим занялись Nicky и  VK. Они быстро погрузили ее в воду и рванули против течения. Сначала их закрутило в водоворотах и едва не вынесло на коряги, но они сориентировались и выгребли на середину. Уплыв за мост, они развернулись и возвратились обратно. За это короткое время испытаний посудина все же крепко черпнула воды (что, по клятвенному заверению Nicky, было связано даже не с дырявостью байдарки, а с нарушенной за вечер и ночь координацией вследствие обильного возлияния).

– Ну что, попрет и так. Короче, поплывет этот... Титаник. – заключил VS. – Только не нагружайте его. Все вещи, кроме самых необходимых, будут на других байдах. А он пойдет пустым.

Это прозвище так и осталось за мрачной, побитой жизнью и хозяевами байдаркой. «Как вы судно назовете, так оно и поплывет», гласила народная мудрость, но в данном случае имя было присвоено скорее из уважения, ибо было непонятно, как такая посудина держится на воде. Скажем сразу, что Титаник до конца путешествия оставался мрачным и недоверчивым, управлению повиновался с задержкой, а некоторых гребцов просто не выносил, как мы увидим в дальнейшем. Он напоминал одичавшего мужика, прожившего много лет на необитаемом острове и неожиданно возвращенного в  городское общество Но несмотря на всю свою угрюмость и обиженность Богом (перед всеми остальными байдами он был явно худшим и с горечью сознавал это настолько хорошо, что даже не пытался доказывать обратное), к концу путешествия у всех участников регаты к нему возникло определенное уважение, и он вполне прилично дошел до финиша, скорешился со своими гребцами и даже заслужил комплимент VS, о котором мы скажем в свое время.

Следующей была «тройка» Елисеева. Она и байда VS всегда были похожи как близнецы-братья (или сестры?), отличаясь лишь рисунком заплат на днище (причем на Елисеевской их было еще больше – по количеству и по протяженности). Кстати, VK всегда затруднялся в определении пола этих двух байд. В отличие от Самойловской, эта байдарка (ничуть не менее знаменитая) сама чувствовала себя не так уверенно перед лицом различных испытаний, но зато была настроена более радужно, что ли; от нее исходила аура какой-то бесшабашности и веселого раздолбайства. Чувствовалось, что она еще может позволить себе поприкалываться, если пожелает, но вообще привыкла подчиняться гребцам. Вообще, Елисеев всегда воспитывал в определенной строгости все живое и неживое, с чем соприкасался в процессе жизнедеятельности, и это было правильно (во всяком случае, давало хорошие результаты). Философское же мировосприятие Ежа в значительной мере передалось и его байдарке, которая тоже весьма спокойно и с чувством юмора реагировала на внешние события, вселяя оптимизм и в тех, кто управлял ею.

Последней была собрана лодка, в которой должны были плыть Ш и Таня. Они разложились на огромном пространстве и вели сборку настолько неторопливо, насколько это было возможно (и даже невозможно), так что в конце концов Самойлову и другим пришлось помогать им, дабы приблизить момент отплытия. Эта байдарка уже описывалась нами в так называемых «Хрониках «лысого» плавания по Воронежу в июле 1997 г.». Напомню, что она являлась собственностью одной из двоюродных сестер Ш, офтальмолога по имени Наталья, очень бойкой и расторопной женщины. Будучи то ли купленной с рук, то ли украденной с какого-то склада и впоследствии проданной нынешней хозяйке, эта байдарка была довольно новенькой, так что даже брезент ее не успел выцвести, сохранив изначальный оттенок хаки. Днище снаружи было черным, а изнутри – бело-голубым. Заплат на днище не было ни одной, зато на брезенте в области кормы имелась дыра, пропоротая во время того плавания по Воронежу обрушившимся с берега бревном и так до сих пор и не зашитая. В настоящее время она была залеплена скотчем и, в общем-то, никого не напрягала и никак себя не проявляла. Внешне-то посудина была новенькая (в днище имелись лишь малюсенькие, словно иголочные, дырочки в виде знака «больше», едва различимые (да и то только изнутри) невооруженнным глазом), но что-то было в этой байдарке, что наводило тоску – то ли чернота днища, то ли недоукомплектованность в связи с неформальным способом приобретения (к ней не было серебрянок, ремнабора, многих болтов и прочего такого) – но чувствовалось, что эта посудина переживает не самые лучшие времена; в ней замечалась какая-то усталость, хоть она и была самой новой из всех пяти. Впрочем, к ходовым ее качествам никаких претензий не было – шла она довольно достойно, и даже внешне это выглядело приятно.

В процессе сборки наши герои искупались еще несколько раз, и всякий раз это было чертовски приятно.

Вылезя в очередной раз из воды, подозрительный VK лишний раз проявил свое занудство, переспрашивая у окружающих, действительно ли это Ворона или же какая другая река (задумчивость местных жителей при даче ответа на этот вопрос, когда ехали еще в ГАЗели, повергла его в состояние мучительной неопределенности, которая не развеялась до сих пор). Чтобы избавить себя от тягостных сомнений, он вместе с VS подошел по лугу несколько ближе к мосту (см. фото, на котором изображен мост, VS, завязывающий плавки, собранная синяя байда с двумя надувными матрасами, знакомыми нашим читателям еще по «Хоперским хроникам-2», VK в драных шортах и с поднятыми руками, напоминающий собой пародию на марш дистрофиков в Сайгоне 1969 г.), с которого они съезжали сюда, на берег, и прокричал стоявшему на нем (около столба справа на этой же фотке) человеку:

– Простите, пожалуйста, эта река – Ворона?

– Ворона! – последовал утвердительный ответ. Таким образом одна большая проблема была решена! Вот что значит доброе и правильное слово в нужный момент.

Солнце поднялось уже высоко (поскольку времени было около 10 часов), и надлежало как можно быстрее отчаливать. Погода была волшебной, а потому имело смысл воспользоваться этим обстоятельством.

Еще в процессе сборки VK вытащил из рюкзака бумагу для записей и стал схематично рисовать в ней байдарки, дабы прикинуть, кто где поплывет. Ему самому, вообще-то, хотелось плыть либо с SD, либо с Nicky, но чувствовалось, что вряд ли удастся осуществить этот план. VS в конечном итоге распределил людей следующим образом: в его «тройке» сидели Шура Попов (спереди), Марина (посередине на отдыхе) и он, VS, в качестве рулевого; ежовская тройка должна была везти Олега (передним гребцом), Светку и VK в качестве капитана; SD и Катя поместились в хорошей синей байдарке; Ш и Таня без всяких обсуждений оставались в лодке Натальи; наконец, Nicky и Леха Журбин вынуждены были плыть на «Титанике». Этим последним повезло меньше всех, ибо посудина управлялась весьма неоптимально. С другой стороны, ввиду негожести «Титаника» его не стали нагружать, и он шел почти пустым.

Наиболее сильную загрузку имели обе «тройки», особенно посудина VS. Что до SD, то он, имеючи среднюю загрузку, вез помимо всего прочего весьма ответственную вещь – гитарку; ему вручили ее как наиболее аккуратному.

Есть фотография, на переднем плане которой изображен VK в шляпе, разводящий руками и улыбающийся. Эта фотка отражает последний этап перед отплытием – все байдарки уже собраны и ждут спуска на воду. Чуть сзади VK изображены Леха и Nicky, озадаченные тем, как же им плыть на такой разбитой посудине.

И вот, наконец, все было укомплектовано, и началось отплытие. Оно осуществлялось с двух точек, расположенных на расстоянии метров в семь друг от друга, и происходило в такой последовательности: сначала SD и Катя, , «Титаник», затем Олег, Светка и VK, далее Ш с Косцовой, и напоследок – команда VS.

Каждое отчаливание было сфотографировано (кроме, может быть, последнего – ибо некому было щелкнуть с берега). В среднем это произошло в 10.08–10.15.

Отплытие, хоть и было моментом торжественным, все же не сопровождалось громом труб архангелов и прочими элементами приличествующего случаю внешнего оформления. (А некоторым хотелось бы, пожалуй, чтобы было именно так). Лишь собственные вопли, свист и улюлюканье гребцов и пассажиров служили сопровождением к этому действию.

Таким образом, проведя три часа в окрестностях города Уварово, наши герои благополучно начали долгое и полное приключений и забавных извращений плавание к далекому Новохоперску.

Весьма трудными были первые два десятка метров, ибо здесь были жуткие водовороты и в воде имелись всевозможные коряги, на которые неудержимо сносило. Но эту преграду экипажам всех пяти байд удалось преодолеть без особых напрягов, и вскоре, заворачивая постепенно направо, они вышли на более-менее просторный участок реки.

Слева здесь был лес, справа – возвышенное плато с единичными домиками навеху вдали.

SD как-то сразу вырвался вперед и знай себе гнал не останавливаясь. Лишь изредка он опускал весло и оборачивался назад, чтобы не терять из поля зрения остальных. Довольно долго пришлось ждать VS. Он почему-то не спешил и даже обругал остальных за излишнюю торопливость.

Коновалычь удобно устроилась в средней секции ежовской байдарки. Сзади что-то невразумительное бормотал VK, спереди напрягался Олег. Ему было в новинку грести, и пока что он тратил основную часть внимания на то, чтобы приноровиться к этому делу. VK в первые часы ощущал себя довольно хорошо, единственно, что толкать «тройку» было несколько тяжеловато.

Довольно скоро вперед выдвинулся Ш, весьма бойко орудуя веслом. Да и Таня издали производила неплохое впечатление в плане гребли (что до ее реальной производительности, то об этом может сказать, наверное, только Ш) – во всяком случае, движения ее выглядели издали аккуратно и довольно расчетливо.

Но самую большую расчетливость проявил, конечно, старик VS. Внешне это было не так зрелищно, но мало-помалу он выходил вперед все настойчивее и все чаще удерживался в лидерах, несмотря на большую загрузку.

Между тем «Титаник» стремительно набирал воду. Он двигался несколько хаотично – видимо, Nicky и Леха пока пытались приручить его и в итоге у них даже почти получилось. Но оба через час были уже совсем мокрые из-за течи.

Буквально через полчаса с момента отплытия (максимум – минут через сорок) произошел печальный эпизод: внезапный порыв ветра сдул с SD купленную им буквально за несколько дней специально для похода зеленую камуфляжную панаму. Плывшие сзади увидели, как его синяя байдарка, шедшая впереди, сначала остановилась, а потом закружилась вокруг упавшей в воду и постепенно напитывающейся ею шляпы; видели они также отчаянные взмахи веслом, которые делал SD, безуспешно пытаясь зацепить тонущую шляпу. Но все было тщетно – буквально в течение 20 секунд панама  скрылась под поверхностью воды, чтобы больше уже не всплыть.

Подгребшие выслушали комментарии огорченного Сергея Николаевича, посочувствовали ему. Но делать было нечего, и все тронулись дальше. SD, впрочем, не так чтобы уж очень сильно напрягался из-за утраты шапки; его, в общем-то, раздражала не столько сама утрата, а то, что это произошло буквально в первый же день плавания. Остаток пути этого дня (а он был велик, этот остаток) SD проделал без головного убора.

Погода была более чем хороша. Солнце раскочегарилось не на шутку и било в глаза не по-детски. На реке было легкое волнение, ибо поддувал ветерок. Плыть было приятно.

Дома и прочие признаки жилья исчезли примерно минут через 45 после отплытия и пошли довольно безлюдные и необитаемые места, причем слева был лес (преимущественно лиственный), а по правому берегу продолжала оставаться низменность – луга, трава и все такое. Река имела ширину метров тридцать-сорок, и это было хорошо. Пока что Ворона более всего напоминала Воронеж в его среднем течении – своим спокойствием, изрядной шириной и практически полным отсутствием коряг. (Вообще-то, на этой реке и далее коряг было очень немного, что в основном радовало). VK все упорно вспоминал слова Ленуси Минервиной о ее плавании по Вороне, когда они еще учились в школе. Правда, они плавали выше – то ли от Кирсанова до Инжавино, то ли от Инжавино до Уварово (впоследствии было уточнено, что речь шла о первом из этих двух вариантов – и, видит Бог, им повезло, ибо с некоторых пор на этом отрезке пути организовали заповедник, и теперь непонятно, можно ли там плавать просто так). Так вот, Елена Константиновна утверждала, что на Вороне – просто как в сказке: не река, а сплошное нечто. Но это было выше по течению, а здесь пока все было хорошо и спокойно. И тоже весьма красиво.

Довольно долго пришлось плыть, прежде чем состоялось первое купание. А произошло оно на правом берегу в местечке, покрытом хорошей травой. Вода была редкостно хороша – гораздо теплее, чем в месте сборки. И купание освежило всех и ясно дало понять, что вот оно – наконец-то плавание действительно началось. Минут пятнадцать продолжалось плескание в воде, а затем все погрузились по местам и двинулись дальше.

Опять начались состязания на скорость. Как-то так получилось, что круче всех вперед вырывался SD с Катей. VK, в котором взыграла некоторая спортивная злость, решил не отставать, хотя был нагружен преизрядно, и довольно длительное время напрягался с Олегом, чтобы перегнать Сергея Николаевича. Это ему несколько раз удавалось. «Титаник» держался где-то в середине. Его экипаж не предъявлял никаких жалоб, но при ближайшем рассмотрении обнаруживалось, что в посудине полно воды. Это было печально. Но гребля продолжалась.

Пейзаж поменялся – теперь с обеих сторон стоял густой лес. Коряг по-прежнему было мало. Искупались еще пару раз, также выгружаясь на правом берегу.

Обращало на себя внимание то, что практически не было особо хороших мест для выхода. Погрузившись в байдарки после очередного купания, гребцы продолжили интенсивное движение. Сил оставалось пока немало, так что еще можно было позволить себе состязаться в скорости. Но через некоторое время эту затею бросили, сообразив, что все это ведет лишь к растрате энергии. Гребля продолжалась с хорошей интенсивностью, но спустя пару часов от начала плавания стало понятно, что больше и вылезать-то негде, даже чтобы искупаться. А солнце прижаривало все сильнее. Хотелось и пить, и остужаться в реке. Питьевая вода, к счастью, имелась в достаточном количестве, а вот с купанием обстояло хуже.

Время близилось к 13 часам. По обоим берегам по-прежнему были непролазные леса без малейшего шанса выбраться на берег ввиду чрезмерной коряжистости. К этому времени Светке захотелось свершить малую нужду.

– Эй, народ, – сказала она Олегу и Вадимычу. – Надо искать местечко, чтобы вылезти пописать. Ей-богу, очень хочется.

– Хорошо, – пожали плечами они. – Да только пока, как видишь, ничего хорошего не светится. Ладно, щас мы прибавим ходу, найдем приличный выход.

И с тем ускорились, выйдя в лидеры. Коновалычу с каждой минутой становилось все тяжелее. А этот дурила VK знай себе развлекал ее воспоминаниями о том, как в 1996 году на Хопре VS писал на ходу в реку, стоя в байдарке. И даже предлагал ей повторить подвиг Самойлова. Бедную Светку это приводило удручало, но напоследок он серьезно сказал:

– А что, если совсем негде будет вылазить, придется тебе так и поступить. Делать-то больше нечего. Или за борт прыгать.

Все это мало ее успокаивало. Прошло еще минут пятнадцать. Стало вовсе нестерпимо…

– Так, давайте причаливайте хоть куда-нибудь, а то я прямо здесь описаюсь. – сказала она, судорожно ерзая в средней секции.

Никаких особо хороших мест по-прежнему не светилось, но вот река завернула направо, и метров через сорок по левому берегу показался откосик высотою метра три с половиной с маленькой площадкой наверху. Здесь теоретически можно было бы вылезти. Так они и сделали.

Через полминуты байдарка ткнулась носом в песок этого откосика. Коновалычь выпрыгнула из нее и пулею взлетела наверх, на небольшую полянку, шириной всего метров двенадцать, зато в глубину достигавшую тридцати метров.

Из-за поворота появились остальные четыре байдарки. Они были в некотором недоумении, и теперь неторопливо приближались.

– Что с вами такое? – спросил VS.

– Да вот, остановились пописать. – отвечал VK, неторопливо выбираясь из байдарки и привязывая ее к торчавшим из воды корням. Он-то всегда был горазд пописать, если представлялась такая возможность, и потому тоже направился вверх. Оттуда, с полянки, внезапно раздался голос Светки:

– Эй, народ, сколько здесь земляники! Давайте причаливайте скорее сюда! Это просто супер!

На берегу образовалось небольшое столпотворение. Каждый спешил побыстрее вылезти наверх.

– Ну и где здесь... – начал было VK, но тут сам, наклонившись, увидел землянику и не тратя более слов стал жадно поглощать ее.

Остальные, быстро взобравшись наверх, немедленно последовали его примеру. Особенную расторопность в плане сбора ягод проявила, как ни странно, Таня; видимо, это занятие было ей знакомо – во всяком случае, она успела обожрать добрую четверть поляны, прежде чем остальные только приноровились отыскивать и рвать землянику.

– Вот это да! – приговаривала она. – Вот это земляничная полянка! Как удачно, что удалось ее найти!

– А все потому, что Светке вовремя захотелось пописать. – сказал на это VK, встав раком и ползая по траве в поисках ягод. Его перло.

– Да тут этой земляники до черта! – вскричал Шура Попов. – Ее всю не собрать тут при всем желании.

– На самом деле – нет; за часок мы всеми опустошили бы здесь все. – отвечал VS. – Смотри, она дальше вот этой границы уже не растет.

Действительно, в том месте, где начинались кусты, земляника в траве практически не встречалась.

Сбор ягод продолжался недолго – буквально минут 17. Этот процесс кто-то запечатлел на фото, встав на откос и разместив фотник чуть выше уровня поляны. Сильно кусали комары, хотя был жаркий день и Солнце находилось практически в зените.

А затем поплыли дальше. Теперь греблось несколько веселее. Земляничная полянка осталась в памяти приятным эпизодом, а сладкие красные ягоды в желудке прибавляли благодушия.

Теперь гонка уже прекратилась. Постепенно в членах появилась тяжесть, хотелось чаще отдыхать. Но все продолжали грести, чтобы не расслабляться самим и не расслаблять остальных. По-прежнему практически не встречалось мест для купания. Но зато стал постепенно задувать легкий ветерок, и греблось достаточно приятно. Питьевой воды было вдосталь, и километры проходили один за другим.

Единственная беда, что по мере врабатывания в процедуру гребли время начинает растягиваться до невозможности. Разговоры постепенно умолкают, и лишь плеск весел развлекает гребцов. Пейзажи по берегам оказывают немножко гипнотическое воздействие, заставляя впадать в своего рода оцепенение, когда даже мысли в голове становятся вязкими и неоформленными. Так что среди экипажей всех пяти байдарок на некоторое время наступило затишье.

Река несколько расширилась, метров до 50-60, и байдарки разошлись друг от друга на изрядное расстояние – в плане и интервала, и дистанции.

То ли никто не хотел признаваться, то ли никто особо не был голоден, но о перекусе речи почему-то не заходило. Хотя VK считал, что его уже надо делать. Да и усталость постепенно наваливалась, и было это связано в большей степени с тем, что сегодняшней гребле предшествовала напряженная бессонная ночь. Впрочем, усталость эта никоим образом не выражалась в желании спать – просто постепенно усиливались слабость и какое-то отупение.

Около 14.50 начались плесы. Ветер изрядно усилился, налетая порывами. На реке поднялось изрядное волнение. При всем этом по-прежнему было тепло.

– Обратите внимание, господа, что где-то справа по борту за полями и лесами находится поселение под названием Гусиное Стойло. – провозгласил VS, подплыв к елисеевской «тройке» и взяв карту у Коновалыча.

– Гусиное Отстойло! – немедленно отозвался Ш. Никто и не ждал от него ничего другого.

– А прямо перед нами слева находится, видимо, МТФ.

– Это что такое? – вопросил Олег.

– Ферма какая-то. Мясо-товарная, что ли...

– А-а-а... Вот оно как... Означает ли это, что где-то здесь находится село Моисеево?

– Да, должно быть поблизости. Ну что, мы неплохо движемся, если это так.

И снова расплылись.

Светка, Олег и VK теперь шли последними. Внезапно VK вскрикнул – ветер снял с его головы серую камуфляжную шляпу, и она упала в воду. Не сразу поняли Коновалычь и Олег, почему у них из-за спины стали раздаваться вопли Вадимыча.

– Эй, народ, поворачиваем! – кричал он. – Быстрей! Поворачивай, Олег!

Тот какое-то время соображал, что от него требуется.

– Шляпа, черт возьми! – продолжал орать VК. – она тонет, надо срочно подцепить!

К этому моменту их отнесло на добрые полтора десятка метров от шляпы, но она все еще держалась на воде, хотя и продолжала медленно пропитываться ею. Поля уже скрылись под водой, когда VK начал судорожно срывать с себя одежду. Байдарка встала перпендикулярно, и тут он сиганул в воду прямо с сиденья рулевого. Вода охолонула его. Шляпа меж тем уже полностью ушла под воду, но с поверхности еще была видна. На счастье VK, ему удалось ухватить панаму прежде, чем она пошла на дно.

Через пару десятков секунд он подплыл к байдарке и вручил Светке мокрую шляпу. Теперь надлежало влезть обратно, не перевернув посудину. Лодки с остальными в это время продолжали размеренно двигаться вперед. Они даже не слышали, что происходит сзади, так как ветер уносил вопли в сторону прежде, чем они долетали до них.

Ухватившись за корму, VK насколько мог осторожнее закинулся наверх и, стараясь не раскачивать байду, переместился на свое посадочное место.

– Ф-фу! – выдохнул он. – Вот это да! Получилось.

– Ну ты даешь, Вадим Вадимыч! А что получилось-то? – спросила Светка.

– Повторить подвиг Елисеева. – отвечал тот. – Он проделал так на Битюге, снимая байду с коряги посреди реки. И самое мистическое во всем этом – то, что он прыгал с этой самой байдарки прямо с этого же самого заднего сиденья... Хорошо все же, что удалось шляпу спасти. Теперь я ее надевать не буду, а то и впрямь унесет нахрен...

Надев рубаху и накинув на ноги полотенце, он взял весло, и они стали потихоньку догонять остальных.

Нагнав остальных, они спросили, как обстановка, а VK все продолжал радоваться удачному спасению своего головного убора. Потерять две шляпы за один день – это было бы слишком круто.

Надлежало делать перекус. И это произошло около 16 часов. В основном доедали остатки завтрака: яйца, пирожки, помидоры…

После перекуса решили произвести замены некоторых игроков. Ш слишком упахался грести практически за двоих, да и Тане было совсем тяжко, так что ее пересадили в елисеевскую байдарку отдыхать, а Светка, уже замерзшая на отдыхе, с готовностью пересела вперед к Ш. Осмотрели «Титаник». Воды было более чем по щиколотку. Выгрузили из него немногочисленную поклажу, перевернули и снова поставили на воду. В нем изъявил желание погрести Олег. А VK, не будь дурак, запросил к себе в помощь Nicky, мотивируя это тем, что толкать «тройку» тяжело и нужен человек опытный. Вот так и получилось, что на «Титанике» поплыли двое новичков. И видит Бог, получилось это у них неплохо.

Через некоторое время после начала движения Олег (который греб опять впереди, ибо Леха, как более тяжелый, переместился назад) радостно закричал, что на этой посудине грести значительно легче (еще бы, после «тройки» в пустой лодке было хорошо, хотя у нее имелись и свои многочисленные минусы) и что он и впредь будет плыть в ней.

VK же, обретя существенную поддержку в лице опытного Nicky впереди, воспрял духом и стал работать веслом с удвоенной энергией. Если честно, «тройки» почему-то нравились ему гораздо больше. Их тяжелее было разгонять, но зато они лучше слушались руля и более ровно вписывались в повороты – не то что эти вертлявые «двойки».

Теперь карта перешла по наследству к Тане, у которой окружающие из других байдарок поминутно справлялись о местонахождении армады. По предварительным прикидкам, село Моисеево уже осталось позади и сейчас, вероятно, речь шла о приближении к селу Верхнее Чуево, вероятность увидеть которое с реки была невелика (судя по этой карте).

Перекус – это, конечно, дело хорошее, но вносит определенный размор. Начинает казаться, что теперь идет как бы сверхурочная работа после заслуженного отдыха и еды. Хочется немедленно найти стоянку и обосноваться по-серьезному. Сытое брюхо к гребле глухо.

И вот примерно с 16.08–16.10 начались поиски стоянки. Сегодня был тяжелый день. Окружающая обстановка за этот денек принципиально поменялась раза четыре. И сейчас дело усугублялось тем, что приходилось пилить по плесам с обрывистым правым берегом и заросшим непролазным лесом левым. Солнце теперь светило преимущественно справа, и река практически не заворачивала.

Народ устал. Олег беспрестанно предлагал остановиться то там, то сям, крича, что вот, мол, проплыли очередное хорошее место (вызывая таким образом страшный гнев Светки). На самом же деле это были вообще не выходы, а просто ужас. Те, кто плавал раньше, с содроганием отвергали все, что он предлагал, ибо Олег не знал, как должна выглядеть приемлемая стоянка. Он и склоненный им в союзники (по неопытности же) Леха Журбин даже предлагали несколько раз вылезти на совершенно открытом, без единого деревца, правом берегу, где обрыв периодически сменялся холмистостями со спуском к воде. Один раз, когда проплывали мимо довольно высокой горы справа, покрытой травянистой раститительностью, «Титаник» вдруг отстал и стал причаливать к берегу.

Все остальные остановились и стали наблюдать за их деяниями. И вот Леха с Олегом вылезли на траву, всю сплошь усеянную желтыми цветочками, и забрались на гору, откуда и стали обозревать местность. Им там, видимо, понравилось, так как они стали громко орать с правого берега, чтобы все останавливались и плыли к ним. Но это было явным безумием, и потому их предложением никто не соблазнился. Они, тем не менее, не теряли времени даром и сделали с вершины той горы несколько фотографий (в т.ч. «Абордажная команда» и вид реки сквозь заросли желтых цветочков). Поняв тщетность своих призывов, они были вынуждены слезть обратно и грести к остальным, которые в это время дрейфовали вниз по течению, уделяя гораздо больше внимания левому берегу.

Вообще говоря, отсутствие чего-либо похожего на стоянку в течение столь долгого времени (практически с самого утра) внушало подозрение. SD в процессе гребли неоднократно вспоминал рассказы своего начальника, хозяина байдарок, насчет того, где стояли они в свое время. И он уверял, что начальник в своих повествованиях ни разу не жаловался на проблемы со стоянками. Однако же пока дело обстояло именно так.

Но путники верили в удачу и всячески надеялись, что им удастся найти хорошее место.

«Титаник» подтянулся, и гребля продолжилась. VK греб теперь без головного убора (см. фото против солнца на фоне обрыва). Его тоже начало злить отсутствие стоянок. Такого он еще не наблюдал. Но левый лесистый берег все же вселял в него некоторую надежду. Силы были на исходе, руки дрожали, хотелось вылезти, упасть на землю и поспать.

И вот, наконец, слева обнаружилось нечто, похожее на выход. Байдарка, шедшая первой (Светка и Ш), причалила к берегу. Коновалычь неудачно попыталась вылезти на берег, смачно плюхнувшись в жуткую тину и вызвав этим дружный смех команды, уже успевшей подплыть. На берег выгрузились VS, Марина и Шура Попов, который чуть не наступил при этом на змею, которая грелась на солнышке. После беглого осмотра оказалось, что место было бы допустимым, но не более того – до комфорта было крайне далеко. Решили двинуться дальше, отметив про себя указанный вариант. Через несколько десятков метров попалось еще одно местечко, но оно было даже хуже первого. Подход к воде был приемлемым, но пространства для постановки палаток просто не было. Уже совсем через силу решили проплыть еще немного – просто наудачу. И вот минут через пять, в месте, где лес чуть-чуть поредел, открылся проход. Похоже было, что за деревьями имеется поляна, и довольно обширная. Все бы было ничего, но подход к воде был довольно узким и очень грязным. Решили выгрузиться и здесь и посмотреть.

Елисеевская «тройка» держалась несколько в стороне от основного скопления байдарок. Сил у гребцов больше не было, да и Косцова, сидевшая в середине, была полумертвая, с ее же собственных слов, – так что являться исследователями этого местечка им не хотелось. VS лично сходил на разведку и вскоре доложил, что встать здесь вполне можно, жаль только, что выход к воде хреновый – узкий, глубокий и грязный.

– А интересно, далеко ли мы сегодня уплыли? – спросил Олег.

– Достаточно далеко. – отвечал SD. – Дай-ка карту, Тань... Я собственными ушами слышал пару минут назад шум транспорта. Полагаю, что мы совсем неподалеку вот от этого моста – видишь, где написано Согласие, а чуть ниже – точка под названием 128 км.

– Да ну, не может быть. – возразил VK. – Мы, конечно, монстры, но не настолько же...

– Я тебе говорю – это тот самый мост. Сто пудов. Прислушайся, когда народ прекратит трещать – вон оттуда явственно доносится шум движущейся техники.

В конечном итоге сошлись на том, что плыть дальше бессмысленно, поскольку все упахались, и решили выгружаться. Это был достаточно долгий процесс и проходил через силу (см. фото).  Времени было 18.16.

А само по себе местечко оказалось достаточно обалденным – оно представляло собой серию полянок, соединенных широкими проходами. Здесь имелось кострище и много хорошего ровного места для установки палаток. В лесу было хорошо: верещала, шуршала, стрекотала, чирикала и т.д. всякая мелкая живность; сквозь кроны светило жаркое солнце, и одна из полянок, на которой решили ставить палатки, чудно освещалась им. Даже комаров было не слишком много (пока, во всяком случае). Вообще, эта стоянка чем-то была похожа на третью, самую лучшую из хоперских стоянок 1996 года (кроме, разумеется, выхода). Противоположный берег был высок и обрывист и в описываемый момент времени был залит солнцем, так что при взгляде на него из леса просто слепил глаза.

Все за сегодня устали просто до жопы, так что не могли даже сразу поставить палатки. Эта процедура длилась довольно долго. Деятельные девчонки стали мутить еду. VS в этом походе почти полностью сдал им свои полномочия. Завхозом и Главной поварихой, как и было обещано, была назначена Коновалычь, хотя сестры VS работали ничуть не меньше. А еще наиактивнейшее участие в приготовлении ужина принимал SD, у которого, видимо, еще оставались силы. Самойлов же периодически подходил и дегустировал варево (см. фото). Сварили борщ в здоровенном елисеевском котле. Это было круто, но длилась готовка очень долго.

Перед самой едой поставили палатки, двигаясь медленно и страшно, словно в кошмаре. Была впервые установлена и та палатка, которую недавно приобрел Nicky. В ней решили спать помимо хозяина Леха Журбин и VK.

Наконец уселись есть. Это произошло около 20.54. Солнце уже село, но было еще светло. Наступали сумерки. Борщ удался на славу. И SD на пару со Светланой снискали заслуженное одобрение и даже восхищение. Вот так все сидели и ели вокруг костра под полотенцами и прочими тряпками, развешенными на веревках между деревьями (см. фото).

Можно было лишь посочувствовать бедной Косцовой, которой какие-то  тяжелые воспоминания детства до сих пор не позволяли без омерзения смотреть на вареную капусту. Что она ела в этот вечер, осталось неизвестным. Хотя Светлана Юрьевна зачем-то решила варить еще и гречневую кашу – в качестве бонуса для особо голодных. И сварила – правда, в маленьком котелке.

Пока готовилась эта каша, начались всякие разговоры за жизнь – кто где планирует работать. Выяснилось, что VS удалось вписаться лишь в Отрожку – в филиал ж/д больницы. Коновалычь, как уже говорилось выше, на днях бросила работу в ВВВАИА и переключилась на музыку. Ш утверждал, что ему теперь придется отрабатывать общим хирургом – может быть, где-либо в районе, в какой-нибудь Верхней Хаве. А потом он спросил VK, где же искать его в случае чего.

– Я теперь очный аспирант на факультетской терапии. – отвечал тот. – Младший научный сотрудник, так сказать.

– О’кей, принято. – покачал головой тот.

Когда все вдоволь наиздевались над младшим научным сотрудником, разговор переключился на палатку Nicky. Ш заявил, что ее просто необходимо обмыть. Окропить водкой, чтобы хорошо и долго служила. Хозяин палатки не имел ничего против, и они пошли на поляну и сделали это. А вообще в процессе ужина было выпито в среднем по 120 г водки, и она пошла хорошо, но расслабила еще более, так что хотелось отключиться прямо здесь, перед костром. Помимо палатки Nicky, выпили еще за неожиданно скончавшегося на днях Хоя, за Дюшу Романова (который также отправился в страну Marlboro пару недель назад) и за удачно начавшееся плавание. Развеселились и осоловели. VK даже приволок гитарку и бренчал на ней какое-то время, но в силах себя совершенно не ощущал и потому вскоре унес ее обратно.

Когда закончился борщ, съели еще по малости гречневой каши с тушенкой. Она была прикончена без проблем, но в принципе можно было бы обойтись и без нее.

Усталость одолела до такой степени, что Nicky, Леха Журбин и VK даже не стали дожидаться чая и залегли спать около 22.10, предварительно отравив в палатке комаров. Собственно, комаров-то было не так много, как ожидалось. Эти трое вырубились как убитые. А остальные посидели еще с полчаса и вскоре также отправились спать – Ш и Таня – в отдельной палатке, Олег и Светка – также вдвоем, а VS, SD, Шура, Марина и Катя – в большом четырехместном шатре. Надо думать, все в этот день заснули быстро и крепко.

 

 

 

15 июля 2000 года, суббота.

 

VK в это утро проснулся в 9.43. Вообще-то, примерно за 1,5 часа до этого момента он уже вставал отлить, а теперь лежал в палатке, где было невыносимо душно, ибо солнце светило прямо во вход. Как ни странно, ему удалось достаточно хорошо выспаться, во всяком случае, он ощущал себя почти полным сил. Первым делом он сходил искупаться, и вода в это утро была приятно теплой.

Что до погоды, то на небе было ясно и практически безоблачно. Солнце давно встало и потихоньку приближалось к зениту.

SD к этому времени уже вовсю колдовал над кашей со сгущенкой. Она сготовилась как раз к тому моменту, когда VK умылся и вышел к костру. Без долгих раздумий они тут же начали хавать свежеприготовленную кашу, запивая ее вчерашним чаем. SD был довольно тих и плавен в тот день, никого не порывался будить и спокойно занимался своими делами. Когда прикончили вчерашний чай, SD стал мутить новый, и это длилось очень долго. К этому времени постепенно начали пробуждаться остальные. Воздух наполнился громкими возгласами, которые забивали буйство звуков летнего леса.

То обстоятельство, что SD уже сварил кашу, вызвало тотальное одобрение, и теперь дело было за тем, чтобы побыстрее навалить себе порцию. В этом аспекте наименее повезло Ш и Тане, которые покинули свою палатку позже всех, практически в разгар еды. Вообще-то, на эту тему существует знаменитая поговорка: «Баклан, прилетающий поздно, пролетает мимо», о чем им и было открыто заявлено. Впрочем, еды им хватило.

Уже заправившиеся едою Nicky и VK молча засели около палатки пришивать тесемки к шляпам (по идее, счастливо осенившей Полевого), дабы можно было цеплять их за подбородок – чтобы не унесло ветром. Это заняло у них минут по пятнадцать, и результатами они остались вполне довольны.

Еще же обнаружилось, что в елисеевской байде разломалось переднее кольцо в месте крепления к килю. Там просто выломился кусок металла между двух сверленых дырок, и теперь это место приобрело патологическую подвижность. Надлежало как-то скрепить киль и кольцо. На счастье, у VK нашлась длинная синтетическая тесемка, которую разрезали на две части и крепко  примотали ими кольцо. Этим занимались Nicky и Журбин. Они заявили, что все очень прочно и что более проблем не будет. А VS, выступавший в роли научного консультанта, заявил, что по возвращении надо будет починить это кольцо, надев на разлом трубку несколько большего диаметра и приклепав ее. На том и порешили.

– Но надо набрать воды. – подал идею Леха. – Судя по карте, тут вот село Коростелево такое есть, надобно будет сходить там за водою.

Сегодня с утра VK зачесалось выплыть как можно быстрее и проделать елико возможно больший путь. Он беспрерывно долбил окружающих этой идеей и в итоге добился одобрения VS. Они сошлись на том, что две байдарки отплывут раньше других и, достигнув населенного пункта, пополнят запасы питьевой воды, а как только сделают это, будут рядом с местом заправки ждать остальных.

Быстрее всех собрались обитатели палатки Nicky, а также SD. И первыми спустили на воду свои байдарки.

В этот день третьим членом экипажа елисеевской посудины почему-то вызвался быть Леха. Более того, он захотел погрести. Получалось так, что VK вообще оставался отдыхать в середине, ибо Nicky был не против возобновить навыки гребли в качестве рулевого. SD же отправился в путь вместе с Мариной. Они также загрузились довольно быстро и вскоре были готовы к отплытию.

Все остальные сгрудились у берега и пожелали им удачи, лишний раз напомнив, что сразу после набора воды передовой отряд должен будет подождать их.

И в 13.05 две байдарки отчалили. Погода была хорошая, но задувал довольно сильный теплый ветер.

­– Я все же считаю, что скоро будет мост. – говорил SD. – А это означает, что мы проделали за вчерашний день довольно немалый путь.

Он оказался прав. Буквально через десяток минут они миновали большой бетонный автомобильный мост, над одной из свай которого сидели двое мужиков, у которых SD и Леха Журбин о чем-то поинтересовались.

Примерно с этого момента наше повествование обращается именно к этим участникам плавания, ибо на их долю выпали наибольшие приключения, которые не замедлили вскоре воспоследовать.

Греблось хорошо. Против ожидания, мышцы болели не так сильно – видимо, вечером удалось расслабиться вполне оптимально.

Берега вокруг теперь стали открытыми, леса отступили вглубь, и окружающий пейзаж представлялся весьма жизнерадостным, чему способствовало яркое и достаточно теплое солнце. Прошло еще минут десять. По левому берегу показались какие-то дома вдалеке (видимо, то были периферические строения населенного пункта под названием Мучкапский, а может, просто какие-то хутора около реки). Так вот, в одном из затонов слева по ходу наши путешественники увидели довольно большой выводок гусей, которые издавали громкие звуки и навевали мрачные мысли. Первым свою идею высказал Nicky:

– А что, круто было бы одного гуся у них спионерить.

– Эх, не говори! – вздохнул SD, подплывая ближе. – И зажарить... Мы бы его хавали два дня.

– Да ты что? – испугался VK. – Неужто он такой большой? На двенадцать-то человек?...

– А ты знаешь, какой он жирный? Хватило бы насытиться по-любому.

– А смогли бы мы его приготовить?

– Да как нефиг делать. – отозвался SD. – Что его готовить-то?..

– Слушайте, – подала голос Марина. – А давайте быстренько подплывем, поглушим пару гусей веслами по головам – и с собой прихватим!

– Ха-ха! – рассмеялись все. – А потом за нами погонится все это село, и когда догонят, то так отмудохают, что мало не покажется! С этим лучше не надо.

– Да ладно, что там. – вмешался Nicky. – В конце концов, можно просто пойти к хозяевам и предложить купить у них одного гуся.

– А вот это охуеннейшая идея!!! – с неожиданным чувством произнес тогда обычно спокойный Леха. – Слышь, Никит, а давай так и сделаем, а?

– Да ну! – сказал тогда VK. – Вы представьте, сколько это могло бы стоить. Ну их нафиг.

В конечном итоге, за такими разговорами гусей давно миновали и теперь двигались по сравнительно обитаемой местности.

Минут через пять по низинному правому берегу послышался какой-то шум в прибрежных кустах, и вскоре на прибрежной полянке за одним из поворотов путешественники увидели целую банду каких-то разнополых людей среднего возраста, которые прибыли сюда примерно на десятке машин. Было их человек тридцать – и все пьяные (хотя солнце стояло еще высоко). Из всех тачек, стоявших с распахнутыми дверями, неслась громкая музыка, и эти ребята отрывались по полной программе.

– Эгей, пацаны, куда плывете? – вопросили они.

– Да вот, к Борисоглебску. – отвечали SD и Леха.

– А сами-то откуда?

– Из Воронежа.

– Ну молодцы. Счастливого пути!

– Спасибо!..

И двинулись дальше.

Еще через три минуты, когда звуки музыки уже затихли за двумя-тремя поворотами (а река в этих местах была неширока – метров 20), по правому берегу обозначился отдельно стоящий дом на пригорке. Берег в этом месте густо зарос травою и довольно полого поднимался вверх. При ближайшем рассмотрении даже удалось увидеть тропинку, ведшую куда-то в сторону упомянутого дома.

– Во! – молвил тогда SD. – Вот здесь-то мы и наберем воды. Причаливаем.

После недолгих раздумий они так и сделали. Причаливать пришлось прямо в густую высокую траву типа осоки, но коряг и чего-либо подобного в ней, к счастью, не оказалось.

– Как мы пойдем? – осведомился Леха.

– Надо кому-то здесь остаться. Вадимыч, оставайся здесь. С Мариной. А мы все пока сходим наверх.

– Хорошо. – тот был вовсе не против. – Заодно хроники допишу.

Алексей, Nicky и SD сложили в рюкзаки все баклажки и канистры и двинулись наверх. Марина и VK остались одни. Наступило затишье. VK первым делом полез купаться. Марина последовала его примеру. В этом месте было совсем мелко – чуть выше пояса – и очень сильное течение. Когда они купались, сверху, со склона спустились какая-то тетка лет 35-38 и пацан годов 15, видимо, ее сын. За ними ковыляла коза. Эти двое спустились к самой воде метрах в двадцати пяти от байдарок выше по течению. Они, кажется, не купались, а просто привели животное на водопой.

Марина же и VK знатно поплескались в воде, которая была в этом месте достаточно прохладной. Кроме того, продувал ветерок, так что они освежились весьма изрядно. А потом VK залез в байдарку и стал дописывать свои хроники, чем и занимался до 13.32, когда сверху спустились трое разведчиков с водой. Все емкости были наполнены под завязку, и теперь миссия была как бы выполнена.

– Ну что, удачно ли сходили? – спросила Марина.

– Да нормально. – отвечали они.

– Ну что, господа, ждем остальных теперь? – спросил VK, отрываясь от хроник.

Погоди. Дай-ка карту. – произнес SD. – Так... короче, мы находимся здесь: село Коростелево... ага; мост... Вот что: надо еще куревом затовариться.

– Во! – обрадовались Nicky и Леха. – Это точно. Давайте туда доплывем и сходим в село за куревом, и там подождем наших. Мы где-то совсем рядом.

На том и порешили. VK костерил их всеми известными ему непечатными словами за пагубное пристрастие к никотину, которое неминуемо должно было свести их в могилу в кратчайшие сроки, но его никто не слушал. Произносимые им вдохновенные речи производили на них впечатления не больше, чем писк комаров ночью снаружи палатки.

Тем не менее, байдарки отчалили. VK по-прежнему откисал в середине и просто балдел от такого кайфа.

Минутами семью спустя после очередного поворота направо впереди показался мост. Левый берег был низким и травянистыми, а ближе к мосту и вовсе песчаным. Забавным показалось то обстоятельство, что прямо на мосту стоял «КамАЗ», а рядом с ним переминались двое мужиков лет по 35 – один в синих плавках, другой в черных трусах и черной майке. Так как с правой стороны был лес, наиболее удобным показалось пристать к берегу слева в районе моста, хотя тут было что-то вроде местного пляжа; во всяком случае, много людей различного возраста загорали и купались в окрестностях моста.

Когда до последнего оставалось метров 35, двое стоявших на нем мужиков стали что-то кричать нашим байдайкерам. То ли ветер уносил слова, то ли речь их была невнятной, то ли вокруг было слишком шумно, но пассажиры обеих байдарок не могли толком понять, что они им кричат.

Лишь когда приблизились на расстояние метров 15, стало слышно, что именно они орут:

– Причаливайте к берегу!

Все пятеро озадачились этим обстоятельствам, но решили не обращать на это особого внимания, сочтя их предложение обычным весельем. Мужики продолжили кричать:

– Плывите вот тут, слева. По центру вы не проплывете!

Почему-то SD в этот момент стал без лишних разговоров забирать налево и направился прямо к выходу перед мостом. Тем же, кто сидел в Елисеевской «тройке», показалось, что лучше будет остановиться за арматуриной по тому же берегу. И потому они, слегка помешкав, двинулись под мост. Последний был бетонным, места под ним оставалось достаточно, чтобы проплыть без всяких проблем. К тому же ничто не наводило на мысль о том, что по центру могут иметься какие-то заторы, способные осложнить им движение. Так и получилось.

Получилось так, что несколько секунд промедления под самим мостом, когда елисеевская байда осторожно продвигалась вперед, спасли им жизнь. Когда нос байдарки уже поравнялся с дальним отвесом моста, в воздухе просвистел один из тех мужиков (что был в синих плавках) и с грохотом рухнул в воду прямо на то место, где они должны были оказаться через полторы секунды. Плеснула вода, намочив нос байды и переднего гребца, то есть Леху.

– Ни хрена себе! – вскричали в один голос Nicky и VK. Последний почему-то моментально пришел в ярость, ясно осознав, что еще чуть-чуть, и этот мудила свалился бы им прямо на головы.

В это время несколько левее в воздухе мелькнуло еще одно тело, и в воду влетел второй – тот, что был в черном.

– Ну и шутки тут у них. – пробормотал Леха.

Между тем первый из мужиков вынырнул на поверхность и подплыл к байдарке, ухватившись за ее борт.

– Слышь, братки, а вы откуда?

– Из Воронежа. – отвечал Nicky, насторожившись и на всякий случай сильнее сжав весло.

– Из Воронежа, значит... Вы дальше не поплывете. Тут платить надо за проезд. – он отпихнул рукой от себя байдарку и направился к берегу.

Речи его были непонятны, и путники, видимо, не придали им должного значения, списав на алкогольное опьянение и допустимую аборигенскую неэтичность.

– Ну что причаливаем? – Леха стал заворачивать.

Они пристали к берегу метрах в 30 от моста ниже по течению, прямо на пляже с травянистым покрытием. Здесь было довольно много народа, в том числе тетки различного возраста с малыми детьми. Стояло несколько машин. А само село, видимо, находилось на правом берегу (так, во всяком случае, утверждала карта).

– Ну, пошли, что ли? – сказал Nicky. – он взял с собой деньжат, надел панаму, и они с Лехой вылезли на берег. – Посиди здесь, Вадимыч. Мы скоро вернемся.

– Побыстрее, господа. Что-то здесь как-то тревожно. – сказал VK.

– О, а вон и Серега появился. – сказал Журбин. Действительно, SD взошел на мост с другой стороны, оставив в байдарке Марину.

VK действительно не ощущал никаких особо хороших эмоций, но даже у него не сразу возникло предчувствие неминуемой стычки. А между тем трое курильщиков с разных сторон поднялись на мост и направились по нему мимо «КамАЗа» на другой берег. VK отвернулся и стал устраиваться поудобнее. Если бы у него была какая-нибудь художественная литература, то сейчас было самое подходящее время для ее чтения. С полминуты он рассматривал карту и пытался прикинуть, сколько они смогут еще проплыть сегодня. Хорошо было бы до сгиба карты догнать, ну или хотя бы до деревни Заполатово. А еще круче – до точки, помеченной на карте номером 151.

Кинув взгляд через левое плечо на мост – где, интересно, Марина? – он вдруг увидел, что все трое курильщиков уже не двигаются дальше, а стоят и базарят о чем-то с теми двумя мужиками около «КамАЗа».

– Опа! – сказал он сам себе. – Дело, похоже, начинает принимать дурной оборот. Здесь действительно не следовало выгружаться!

Разговора за тридцать метров слышно не было, тем более, что поблизости весело кричали купающиеся дети, а по мосту периодически проезжали легковушки. Но видно было, что беседа не клеится. SD был из всех троих наиболее крупногабаритным и к тому же имел на носу полузеркальные солнцезащитные очки, и быть может именно поэтому к нему в наибольшей степени примахивались эти двое.

Упомянутые мужики были ростом примерно по 175-180 см, то есть такого же, как и наши герои, даже чуть пониже, но крепко сложены, а кроме того, сильно поддаты. Самое же скверное заключалось в том, что они были местные. Наиболее агрессивно вел себя все тот же хрен в синих плавках. Он беспрерывно задирался на SD, периодически пытался срывать с него очки, а потом начал толкать в грудь с явным намерением завязать драку.

Но до открытой драки дело пока не доходило. VK наполовину вылез из байды, свесив ноги за борт так, чтобы в любой момент можно было быстро покинуть ее. Мысли его работали быстро, но беспорядочно. «Что же делать? – думал он. – Можно, конечно, присоединиться к ним, да особой пользы от меня все равно не будет. А то еще и байдарку угонят. Ежовскую. Они тут, похоже, все заодно. Ладно, продолжу наблюдать пока. Проклятье, где же остальные наши? Уже должны были бы вскоре появиться. И зачем SD остановился перед мостом?.. Щас бы мы все по-быстрому свалили бы отсюда. Бля-а-а... А там еще Марина сидит, с другой стороны-то...».

Мысли подобного рода стремительно проносились у него в голове, не успевая оформляться как следует. VK решил так: поскольку в рукопашной схватке проку от него вряд ли будет много, имеет смысл оставаться при байдарке. Ну а если уж враги будут подступать к ней, то... что ж, придется угостить их веслом по шее. Он уже начал настраивать себя на подходящий лад и стал мысленно прощаться со свободой. Эти двое ему очень не нравились, и он всерьез решил, что отправит хотя бы одного из них к праотцам, если они попытаются посягнуть на посудину.

Характерно, что никто из окружающих никак не реагировал на происходящее на мосту, хотя все это видели, а по самому мосту активно двигался автотранспорт в обоих направлениях, объезжая разбирающихся.

VK сидел и тупо смотрел, как двое пьяных уродов наезжают на троих путешественников. Разговор происходил какими-то волнами. Они то начинали почти что драться, то снова переходили на диалог. А затем Nicky внезапно оставил Леху и SD и ушел куда-то вниз за мост, в сторону Марины. Через минуту он появился, и в беседе снова стали участвовать все пятеро.

Солнце светило жарко, и затянувшееся ожидание уже стало напрягать. Адреналин уже потихоньку уходил из крови, и это обстоятельство несколько раздражало. Прошло уже минут пятнадцать с момента начала конфликта.

Один из этих двух алконавтов остановил ехавшую по мосту 99-ю «Жигули», в которой сидела сравнительно молодая тетка в купальнике, что-то сказал ей, и машина поехала в сторону села. «Вот это, должно быть, трандец. Щас она приведет еще народ», – подумал VK. Надо отметить, что у него было время думать, в отличие от Nicky, Леши и SD.

99-я вернулась через шесть-семь минут. Оттуда вылезла эта тетка (к счастью, одна) с бутылкой водки, которую отдала двоим лохам. Они стали отхлебывать из горла. А потом к ней по разу приложились и наши курильщики, после чего она осталась у мужиков. Хотелось верить, что на этом все закончится, но тот козел, что был в синих плавках, все не унимался. У него периодически просыпалась активность, и он начинал кидаться по очереди то на Леху, то на SD, особенно на последнего.

В таком духе прошло еще минут пятнадцать. Наконец показалась долгожданная подмога в лицах экипажей трех остальных байдарок. Когда подплыл VS, он некоторое время недоумевал, что происходит. Спросил у VK. Тот отвечал:

– Да вон, наши разбираются с теми двумя уродами, которые стоят на мосту около «КамАЗа». Не знаю, о чем они бакланят, но SD едва уже не побили. Они явно нарываются на беду, эти ребята. Особенно вон тот, в синем.

К этому времени Леха, Сергей Николаевич и Nicky увидели, что остальные подплыли, и решили завернуть беседу. Они просто разбежались по байдаркам. Особо расторопно надлежало действовать SD.

– Эй, народ, пособите Сереге, его надо прикрыть, пока они его не отловили. – сказал VK, пока Nicky и Леха спешно загружались в байдарку.

– Слышь, пацаны, – вмешался Олег. – Что вы клеите с ними базары? Зачем это все? А ну быстро двинули отсюда. Они вас тут разводят, как лохов, а вы и тормозите... По байдаркам – и вперед.

Леша и Никита Юрьевич выглядели несколько озадаченными, но понуканию вняли и спешно отчалили – как раз к тому моменту, когда двое местных бандитов с громкими криками кинулись в воду за ними – хорошо еще, что по эту сторону моста, а не по ту, где пришвартовался SD. Кстати, последний в этот момент уже показался между свай; ему удалось благополучно отплыть вместе с Мариной Сергеевной. Там же, сзади, двигались и Ш с Таней.

Мужики с «КамАЗа» были заняты преследованием байдарки Елисеева. Тот, что был в синих трусах, мощно рассекал воду, стремительно приближаясь к упомянутой байде. К счастью, маневр этих двоих был вовремя просчитан, и Журбин с Nicky своевременно дали ходу, так что проскочили прямо перед синим; его опухшее пьяное рыло мелькнуло в полуметре от байды, а грабли впустую схватили воздух. VK в середине молчал и уже приготовился ёбнуть его по голове пятилитровой канистрой с водой. Этот осел мог запросто перевернуть лодку, и если бы такое произошло, то дело приняло бы вовсе дурной оборот.

Но все оказалось благополучно. Нарывавшихся на крупные неприятности мужиков удалось загнать почти на противоположный край реки, откуда им довольно далеко было плыть обратно до левого берега, а за это время флотилия удалилась метров на 250, а то и 300.

Когда двигались мимо пляжа, то один из купавшихся пузатых лысых мужиков лет 45 с толстой цепью на шее подмигнул незадачливым байдайкерам и спросил:

– Эй, ребят, что они от вас хотели-то?

– Да так, наехать на нас решили... – бросил ему в ответ SD.

На большее времени не хватило, так как их быстро разнесло друг от друга.

– Мда, а ведь у этого мужичка цепочка потолще будет, чем у тех двоих. – задумчиво сказал Леша, обернувшись. – Он тут, видимо, еще главнее.

– Э-э-э... Все они тут бандиты одной масти. – посетовал VK.

Первое напряжение схлынуло, и байдарки подтусовались поближе друг к другу, сбавив общую скорость.

– Что там происходило-то? – спросил VS. – Удалось воду-то набрать?

– Да воду-то удалось. Хотелось еще за куревом в село сходить.

– Во, блин, идиоты, мы же договаривались, что как только вы наберете воду, останавливаетесь и ждете нас. Кой хрен вас понес за куревом?

– Я же говорил им, что курить вредно. – встрял VK.

– Да заткнись ты. – оборвал VS. – Как вы нарвались на этих мудаков?

Ему вкратце объяснили.

– А что они хотели?

– Да вот, пошли мы на мост, хотели в село сходить до ларьков за сигаретами. А эти двое стоят около своего «КамАЗа». – начал рассказывать Леха. – Они нас начали задрачивать еще когда мы под мостом проплывали.

– Х-хе! – выкрикнул VK. – Они чуть на головы нам не попадали, суки! Особо тот, что в синем, падла такая! Еще две секунды, и он своей тушей переломал бы нам шеи при падении с моста в реку!!!

– Ну так вот. – продолжал Журбин. – Они доебались к нам – откуда вы, мол, плывете, зачем, и стали говорить, что они тут собирают дань с проезжих, так что, мол, все, кто здесь проплывает или проезжает, должны платить им бабки.

– И много ли платить? – поинтересовался Олег.

– Пятьсот рублей.

– Что-о-о??? – VS чуть не поперхнулся от ярости (да и не только он). – Ни хрена себе!!! Ну и?

– Ну, мы стали доказывать им неразумность их требований...

– Во, я ж говорю – за каким вы стали им что-то доказывать? – опять занервничал Олег. – надо было валить оттуда, да и все. Таким уродам не надо ничего доказывать, от них надо просто уходить побыстрее.

– Ну тут дело в том, что во-первых, мы как-то по глупости причалили с разных сторон моста, и потому трудно было скоординировать действия, а во-вторых, они пригрозили, что у них в «КамАЗе» есть пушка.

– А они вам показывали эту пушку? – спросил VS.

– Да нет... А как проверить-то? Не стали бы ведь они демонстрировать нам ее при все скоплении народа в окрестностях.

– Да ну, они вас на понт брали. Это все лоховские рисовки! Как можно было развестись на такую пургу? – недоумевал Олег. – Зря вы вообще с ними начали разговаривать. У меня брат по долгу службы довольно часто вынужден иметь дело с такими отморозками. Первый закон – просто игнорировать их и ни в коем случае не допускать, чтобы они засирали тебе мозги.

– Ого! Смотрите-ка! – воскликнула Коновалычь, гребшая в этот день с Олегом в «Титанике». – «КамАЗ» стронулся и едет за нами!!!

(Если бы кому-то пришла в голову снимать фильм по этому сюжету, то здесь было бы самое время сделать смену декорации и перевести повествование на другую сцену, дабы подчеркнуть кульминационность момента и дать зрителям прочувствовать, как нагнетается обстановка).

Действительно, машина сдвинулась с моста, развернулась и теперь догоняла наших героев по злополучному низинному безлесному левому берегу.

– Ох и ни хера ж себе!!! – возмутился VS. – Это что ж такое творится?

Народ потихоньку запаниковал.

– У кого карта, Вадимыч? – спросил вдруг Шура Попов.

– У меня. – отвечал тот.

– А ну-ка посмотри, где тут ближайший мост.

– Японский бог! – вскинулся VK. – Черт возьми, а ведь это и впрямь опасно! Так... так... Х-хе! Ближайший мост буквально где-то рядом нарисован. Километра через два-три, посередине следующего села под названием Чащино. Причем это Коростелево переходит в Чащино без четкой границы по правому берегу.

– А следующий?

– А следующий... О, тот далеко – километрах в пятнадцати-двадцати, у села Андриановка.

– Так-с. Значит, надо успеть миновать этот ближний мост. – заключил VS. – Черт, эти уроды догоняют нас. Ходу, ходу!!

И они дернули как только могли быстро, стараясь держаться одной стаей без отрыва друг от друга.

«КамАЗ» меж тем перегнал их и остановился метрах в пятидесяти перед флотилией. Оттуда вывалился синий и упал в воду, причем довольно криво, так что было видно, что он сильно пьян. Он мощно погреб наперерез байдаркам. Те стали забирать вправо, под защиту росших из воды кустов, стремясь обогнуть плывущего между растительностью и правым лесистым берегом. Последними были SD и Ш. Плывшие впереди бросили грести и, обернувшись назад, смотрели, что происходит на воде. Ш запутался в кустах – что поделать, паника – и теперь вовсю орал (то ли Косцовой, то ли двигавшемуся чуть впереди SD):

– Да греби! Греби же, твою мать!!!

Так получилось, что эти две байдарки едва не столкнулись друг с другом, и из-за этого скорость существенно упала, что позволило синему догнать их и почти ухватиться за корму. Но в последний момент Ш все же удалось продвинуться вперед, и теперь он уже стремительно уходил в отрыв от синего.

– Слава Богу! – сказала Светка.

– Давай-давай, гребите сюда быстрее! – кричал VS.

Наконец все снова были рядом.

– Надо было его веслом! – сказал SD. – Что-то они мне надоели.

– Прорвались! – с чувством вымолвил Ш.

– Рано радуетесь. – меланхолично сказал Nicky. – Они щас опять за нами погонятся.

Действительно, синий развернулся и теперь почти так же быстро выгребал на берег. Его напарник в это время стоял на берегу и осыпал байдайкеров какими-то ругательствами, которые, впрочем, были плохо слышны, ибо ветер сносил слова, да и расстояние между ним и преследуемыми быстро увеличивалось.

– Во гады! – сказал Шура. – Что же делать? Они ведь могут за нами до упора ехать. А представьте, что тот следующий мостик какой-нибудь совсем низкий, так что под ним проплыть не удастся? Что тогда?

– Тогда все плохо. – сказал VS. – Но вообще-то они не бесконечно будут за нами катиться. Они вряд ли знают точную дорогу до следующего моста. Они и сейчас-то как-то криво едут за нами.

– Да не скажи. – возразил Ш. – Я, например, в окрестностях своей деревни знаю все тропинки в радиусе примерно пяти километров – и это при том, что я не местный как бы; а уж они-то должны здесь все досконально изучить.

– Это так, но вряд ли они имеют такую карту, какая есть у нас. – сказала Катя. – Зачем им такая точная топографическая ориентация? Они занимаются разбоем у себя на мосту, а до всего остального им нет дела.

– Все равно. – усомнился VK. – Даже по карте видно, что эти села плавно перетекают одно в другое. По идее, они тут все должны быть одной мафией. Если они свяжутся с братвой из тех сел, что ниже по течению, то это будет очень печально.

– Да какой там! – Олег нервно рассмеялся. – Они пьяные в жопу! Куда им такие тонкости просчитывать?!

Они продолжали двигаться, а «КамАЗ» сзади них вдруг заворчал и снова двинулся в погоню.

– Во суки! Неймется! – VK был раздосадован.

Машина стремительно нагоняла их. Это уже начинало надоедать.

– Так. Они едут за нами. Это хорошо. – флегматично сказал тогда Леха.

– Чего ж хорошего? – усомнился VK.

– Лучше пусть едут за нами, чем за братвой на подмогу. Пока что у них такой идеи в голове, видимо, не зародилось.

– И дай-то Бог, чтоб так и не зародилось! – искренне сказал Шура.

– Потому что этих двоих мы в итоге забьем по-любому. Если только у них и вправду нет пушки. – продолжал развивать свою мысль Леха. – Нас двенадцать человек, восемь пацанов. Забьем в любом случае.

«КамАЗ» снова обогнал их и опять остановился в полусотне метров впереди. На сей раз оба мужика слегка замешкались при выходе из него – видимо, водка развезла их капитально, особенно синего, который, сбегая вниз, оступился, плюхнулся в воду как-то боком и поплыл наперерез, издавая вовсе нечленораздельные звуки.

Вновь SD почему-то оказался дальше и правее всех. Именно к нему и направился синий. Он был все ближе и ближе. Нервы гребцов пошаливали.

– Убей его, Серег! – заорал VK, которого затрясло от ненависти. – Убей его!! Веслом орудуй!!!

Все остановились и стали следить за тем, как разворачиваются события. Синий нагнал-таки их и вцепился в борт байдарки. В этот момент SD бросил грести и что было сил хряснул синего по рукам. Тот немедленно ушел под воду, а когда вновь вынырнул, то стал изрыгать чудовищные проклятья в адрес путешественников и нелепо барахтаться. Его развезло окончательно, так что он, видимо, не сразу сообразил, в какой стороне берег, а когда сообразил, то ему понадобилось еще сравнительно долгое время, чтобы доплыть туда. Видимо, он начал уставать.

Флотилия продолжила удаляться.

– Ух, как я его по рукам приложил, суку! – воскликнул SD, подплывая к остальным.

– Надо было проломить ему череп. – серьезно промолвил VK.

– Ну да, а потом бы нас засудили нахрен. – заметил Nicky. – Все это, конечно, было бы хорошо и справедливо, но свидетелей нет, и его смерть повесили бы на нас.

– Да хрен с ним, зато покарали бы шакала! – не унимался VK.

Некоторое время плыли молча. «КамАЗ» явно не собирался сдаваться. Игра затягивалась.

– Ну что, если еще раз нам дорогу перегородят, тогда предлагаю выгрузиться на берег и разобраться с ними. – высказал предложение Олег.

Это было резонно. Так и решили поступить. Проклятая машина еще дважды останавливалась на берегу, оттуда вываливались оба раздолбая и сотрясали воздух жуткими ругательствами в наш адрес, всякий раз грозясь ужасными карами, но их игнорировали.

И вот, наконец, удалось оторваться от них на достаточное расстояние. Погони больше не было. Надо полагать, что оба преследователя либо окончательно вырубились от воздействия водки и жары, либо поехали за братвой. Но шума мотора слышно не было, так что оставалось более вероятным первое предположение. Наступила короткая передышка.

Но скорость продолжали поддерживать большую. Расслабляться пока еще было рано. Река стала петлять сильнее. Времени было около 15.10. Путешественники гнали и гнали дальше. По обоим берегам теперь возвышался лес, более густой справа, и похоже, что обитаемые места временно остались позади. Это само по себе было хорошо. Дорога слева затерялась среди кустов и деревьев, во всяком случае, параллельно реке она больше не шла. Основной проблемой отныне представлялось без приключений миновать следующий мост. Надо сказать, что гребли довольно долго – уже минут двадцать, а никакого моста в районе селения Чащино и близко не обнаруживалось. Не исключено, что либо на карте была опечатка, либо это был какой-нибудь навесной мостик, который давно уже смыло водой или унесло ветром.

VK вскоре захотел отлить. Кроме того, он уже устал отдыхать в средней секции и хотел погрести. Он спросил, не желает ли кто остановиться и сделать пересадку. Такое предложение всем понравилось. На одном из ближайших песчаных пляжиков по правому берегу байдарки остановились, и буквально бегом была произведена пересадка: Леха отправился к Ш вперед, уставшая Косцова пошла на место VK, тому предстояло сесть вперед на место Журбина, а Марина уселась отдыхать к VS и Шуре. Светка же продолжала грести с Олегом.

Вся эта пересадка заняла в общей сложности секунд двадцать. VK выскочил на берег и пристроился было пописать у ближайшего куста, но как только начал это делать, Ш заорал на него:

– Бегом в лодку, и погребли. Я сказал, бегом!!!!

Тот сильно разозлился.

– Да вы что все, сдурели нахрен? Щас я пописаю, и мы поплывем.

– Какой писать, дурила!!! Садись в байдарку!!!

VK оскорбился до самой глубины души. Двадцать секунд не решили бы ничего, по его мнению. Помедлив несколько мгновений, он уселся в байду, так и не свершив малую нужду. Nicky пожелал остаться грести сзади, а VK ничего не имел против того, чтобы сесть на привычное переднее место.

И флотилия понеслась с прежней скоростью. VK был свеж и греб легко. (Надо сказать, что он так и не устал до самого вечера). Местность вокруг становилась все более глухой. Пошли сплошные леса с обеих сторон. Было затруднительно предположить, что кто-то сможет вычислить их местонахождение в настоящий момент и организовать хорошую погоню. Единственным напрягающим моментом оставался этот дальний мост, но об этом думать было пока бессмысленно.

Большинство гребцов устали, и вскоре, минут через 15, решили искупаться на широком пляже по (сравнительно опасному) левому берегу. В этом месте было совершенно охренительное течение. VK наконец-то пописал всласть, так и не поняв, зачем было разводить панику на месте пересадки в глухом лесу.

Купались недолго – минуты четыре. А потом погребли дальше. Обстановка на небе к этому времени начала сильно портиться. Откуда-то натянуло фиолетовые тучи, которые стали все чаще затмевать солнце, небо посерело. SD стал предрекать серьезный дождь. Он не верил, что эти тучи минуют их (как показали дальнейшие события, он оказался совершенно прав).

Между тем напряжение схлынуло, и на смену ему пришло чувство голода. И весьма сильное, так что после совместного обсуждения всеми двенадцатью путешественниками было решено искать место для перекуса – даже невзирая на вероятную опасность. И такое место попалось им минут через двадцать после последней остановки. Произошло это около 15.23. На правом берегу имелся довольно длинный, хотя и неширокий, песчаный пляжик с травой и кустами. Ширина реки здесь была метров двадцать, а левый берег представлял собой почти такое же открытое место, как то, на котором синий кидался за нами в воду. Вот сюда подъехать на «КамАЗе» ничего не стоило (правда, надо было еще знать сюда дорогу). Мало того, если бы сюда кто нагрянул, то свалить без разборок уже не удалось бы – слишком неширокая река, да к тому же еще и мелкая – фактически, здесь был брод глубиной максимум по грудь.

Впрочем, всеми этими обстоятельствами решили пренебречь и стали разворачиваться по-крупному – развели большой костер и стали греть воду в обоих котлах (а на нагрев котла требовалось никак не меньше получаса времени).

Пока готовилась еда (ею в тот перекус должна была стать одноразовая лапша), бурно обсуждали происшедшие недавно события.

– Вообще, зачем вы стали причаливать к берегу? – раздраженно спрашивал Ш. – Сами же сказали, что эти мужики стали задираться еще тогда, когда вы только подплывали к мосту. Ведь это же должно быть понятно: никаких разборок с местным населением; никаких базаров. А вы взяли и выгрузились.

– Покурили ребята. – усмехнулся VS. – Ну так расскажите, о чем вы с ними трепались-то?

– Ну они стали говорить, что проезд мимо них стоит 500 рублей. А потом стали грозиться, что достанут пушку, которая у них якобы в «КамАЗе» лежит, и все будет плохо. – отвечал SD.

– Ну, в конечном итоге они скинули расценки до двухсот. – сказал Nicky. – А этот, что в синих трусах, примахался к Сереге, чуть до драки не дошло.

– Главное, прикол какой, – начал SD. – Мы говорим им, мол, мужики, не надо этих глупых наездов и все такое. А он и говорит: «Это ты кого мужиком назвал?».

– Ну?

– Так я и ответил, что с моей стороны было бы, вероятно, большой наглостью предположить обратное.

– Хе-хе! И как развивались события дальше?

– Он говорит: «Я, мол, не мужик; я – ПАЦАН!!!»

– Ха-ха-ха! – расхохотались все окружающие. – Пацан, значит!

– Да. Короче, насколько я понял, обращение «мужик» у них вообще не котируется. Тогда я говорю: «Ну извини, ПАЦАН, и все такое».

– Кстати, да. – заметил Леха. – «Мужик» – это оскорбительное слово на зоне. По-моему, оно с возрастом, что ли, присваивается. Кажется, после сорока лет. Или сорока пяти. А до этого возраста надо именовать пацаном.

– Кто ж знал? – посетовал SD. – Я-то, тьфу-тьфу, на зоне не сидел. В общем, такие дела.

– Но наиболее неправильно сделал Никита. – заметил Леша.

– Это почему? – удивился тот.

– За каким ты давал ему деньги?

– Какие деньги? – удивились все, включая VK.

– Ну как... Я им 100 рублей выдал... – повинился Nicky. – Сказал, что вот, мол, это все, что есть, больше дать не можем.

– ЧЕГО? – VS и остальные просто офигели. – Ты ОТДАЛ ЭТОМУ ПИДОРУ СТО РУБЛЕЙ?

– А что оставалось делать? Не то они и впрямь устроили бы разборку.

– Идиоты, блин!!! – VS был вне себя от ярости. – Послали бы их на х…!!! Нет денег – и все! А именно потому, что такие как ты отдают им деньги, они и начинают требовать бешеные бабки.

– Да у меня все равно больше не было. – сказал Никита Юрьевич.

– Ага, а если б было больше, ты отдал бы больше, так, что ли, получается?

– Нет, ну зачем...

– Затем, черт возьми! Ох, ну вы и раздолбаи, ребятушки!.. Отдать этим лохам бабки за просто так... Слышь, Полевой, мы тебе их не возместим; ты отдал их по своей собственной инициативе, понял?

– Да понятное дело. Ну что ж теперь...

– Так вот. – продолжал Леха. – Взяли они эти сто рублей, тут подъехала какая-то баба на «99»-й, они ей отдали и сказали, чтоб она съездила за водкой.

– Так. А номер этой «99»-й кто-нибудь видел? – тут же поинтересовался VS. И тут же осекся: – А хотя...

– Во! Точно! – воодушевился VK. – надо сообщить в ментовку какую-нибудь об этих уродах. Это ж надо – среди бела дня разбоем заниматься на глазах у десятков людей!!!

– Ха-ха! – VS покачал головой. – На самом деле тут на несколько окрестных сел в лучшем случае один мент имеется, да и тот, наверное, с этими же мудаками бухает каждый вечер. Ты что, не знаешь, как в деревнях с этими делами обстоит?

VK не знал до этого момента, но оценил разумность объяснения VS и удручился.

– А потом эта баба съездила куда-то за водкой и вручила ее им. Ну, тут же ее и распили. Они и без того были более чем поддатые, а тут и вовсе из горла усугубили. И нам тоже пришлось с ними хлебнуть.

– Так вы что, уже врезанные, что ли? – удивился Олег.

– Да ну, ты что. – сказал SD. – Граммов по 50 выпили, и все. Нормально.

– А я вообще сидел в байде, смотря на все это. – сообщил VK. И добавил: – Что-то у меня злость постепенно усиливается, прямо даже не знаю. Зря ты, Серег, не угостил того урода веслом. Я бы, наверное, зашиб его насмерть.

– Да ладно тебе. – усмехнулась Косцова. – Ты достаточно безобиден на самом деле.

– Это он-то безобиден? – удивился Nicky. – Да он маньяк на самом деле!

– Это я-то безобиден? – оскорбился VK. – Да я страшен в гневе, и видит Бог, многие прочувствовали это на своей шкуре в свое время. Меня лучше не заводить. Ибо когда злость моя хлынет через край, тогда нет пощады врагам! Порешу любого! И этих гадов порешил бы. Надо только завестись хорошо для этого. – добавил он уже более спокойно.

– А давайте все заводить Вадимыча. – медленно, с расстановкой, предложил Ш. – будем раздразнивать его до появления этих братков, а потом натравим его на них!

Такое предложение вызвало взрыв хохота, хотя VK и в самом деле способен был свершить обещанное при крайней надобности.

Потом они потрещали с Никитой Юрьевичем насчет происходившего на мосту, и тот поведал всем такую историю:

– Когда начались собственно разборки, мы до последнего старались ограничиться разборками словесными. Братки упоминали каких-то авторитетов и вели себя как хозяева положения. Мы с Лехой, как обычно, стали косить под бедных студентов, но братков это не остановило, и они стали давить на Серегу как самого плотно сложенного из нас (старая фишка – завали вожака, остальные сами упадут). Когда мы попытались их успокоить, начались новые распальцовки с их стороны, и Серегу довольно сильно приложили об ограду моста, пошло рукоприкладство, на нем порвали цепочку (хорошо хоть, что она осталась на нем, а не упала в реку). Тут уж мне стало как-то не по себе, и я предложил купить за наш счет водки и выпить за мир во всем мире (я всегда считал и до сих пор считаю такую тактику оптимальной). Братки подозвали тетку на «девятке», она с нашей сотней сгоняла в село за водкой и сигаретами, сигареты братки отдали мне (я потом еще прикалывался, что курю сигареты по пять рублей за штуку – в пачке ведь 20 сигарет), а водку они стали пить с Серегой и Лехой, тогда как я остался на мосту и потом пошел вводить Вадимыча и Самойловскую сестру в курс дела (курс был таким: как только Серега с Лехой разопьют с братками мировую – резко делать ноги; потом мы все-таки решили дождаться остальных наших). Как только наши подплыли и причалили, мы начали орать, что надо резко и без вопросов делать ноги. А дальше вы сами все видели.

На том и закрыли эту тему.

Еда готовилась очень долго. Одноразовая лапша (закупленная, как уже говорилось вначале, в количестве 60 пакетов) вставила довольно неплохо. Обращаем внимание читателей на тот факт, что в котел заливалась специально набранная питьевая вода; это, конечно, мажорство, но согласитесь, что если уж можно было позволить себе такое, то почему бы и нет?). А потом еще почти так же долго кипятили чай. Перекус занял время почти до 16.50.

Погоня не появлялась, но обстановка на небе ухудшилась до чрезвычайности. Стало ясно, что дождя никак не миновать. И точно – как раз к тому моменту, когда уже почти допили весь чай, с небес стали падать первые капли.

Стали срочно рассаживаться по байдаркам и отчаливать, предварительно попытавшись как-то прикрыть вещи в грузовых секциях (это касалось в основном обеих «троек» и байдарки Ш, в которой теперь гребла Коновалычь).

Погребли дальше. Уже без особой паники. Сейчас грести было довольно неплохо. Попрохладнело, но ветер утих, так что никто не замерзал. Спустя десяток минут после отплытия от места перекуса на одном из поворотов по левому берегу открылась стоянка, на которой находилось несколько больших палаток, в том числе армейских. Какие-то люди числом 6-8 (а может, и больше) глобально ловили здесь рыбу. Тут же находились байдарки, а еще имелся шестиугольный десантный плот – нечто вроде плавучего домика с круглыми окнами на все стороны. Суперная вещь! О таких VK был наслышан по рассказам Шуры Волченко, но воочию видел впервые.

– Да, ребята, похоже, серьезно тут обосновались. – заметил Леха.

– Круто! – позавидовал SD. – Эх, вот бы тут несколько деньков постоять – можно было бы рыбы наловить немеряно... И место у них хорошее.

Дождь за считанные минуты резко усилился. Вскоре по правому борту миновали какую-то развалину без крыши вроде бывшей электростанции, которая покосилась в воду одним из четырех углов и выглядела до невозможности эротично. Ввиду дождя путники проскочили мимо нее со слишком большой скоростью, хотя Косцова категорически настаивала причалить к этой хреновине и сфотографироваться на ней, или хотя бы запечатлеть ее издали. (Впоследствии все жалели, что так и не сделали этого).

Небо теперь выглядело вовсе страшно, а дождь влупил так, что мало не казалось. Одежды наши вымокли, но пока еще было не особо холодно.

– Ну что, ищем стоянку? – вопросил VS. – В принципе, дождь этот надолго, так что щемиться некуда. Можно и встать.

– Ну давай поищем. – отозвались остальные. – Хотя хрен ли, пока что не так все и плохо. Все равно вымокли, так что можно и погрести.

Непродолжительное время спустя около поворота реки направо возник довольно большой остров. VS предложил обплыть его с обеих сторон для того, чтобы осмотреть на предмет возможной стоянки. Так и сделали. Самое забавное, что на этот остров можно было даже выйти с разных точек, но пляжик там был плохой, густо заросший лопухами и прочей растительностью, а как обстояло дело с местом для палаток, не представлялось возможным проверить, ибо так высоко мы не могли ничего разглядеть – высота острова была метра три как минимум.

– Ну и хрен с ним. – заключил VS. – Все равно остров, какой бы он ни был – это не лучшее место для стоянки.

Интенсивность дождя была подвержена значительной вариабельности. В отдельные моменты он ослабевал настолько, что, казалось, вовсе прекращался, а потом вдруг начинал лупить с утроенной силой. В один из кратковременных периодов затишья решили остановиться на широком песчаном пляже по правому берегу около поворота направо, чтобы пописать и пересесть. А заодно и искупаться.

Светке же захотелось сфотографироваться.

– Ребятушки, а сфотографируйте меня с веслом. Это же здорово: женщина с веслом – будет суперная фотография. А?

– Да ради бога. – сказал Шура.

В итоге была сделана фотография на фоне хмурого пейзажа, в центре которой возвышается Коновалычь с веслом, а рядом в синем дождевике и шляпе расплывшийся в улыбке VK победно протягивает руку вверх и вперед. Самое жуткое впечатление на этой фотке производит выражение лица Шуры Попова; почему оно оказалось таким в тот миг, не может сказать никто, даже обладатель физиономии.

Дождик меж тем вновь усилился, и пришлось садиться по байдаркам и двигаться дальше, чтобы не замерзнуть. Мокрая одежда приносила дополнительное ощущение холода. Зато скорость существенно возросла. А затем настал такой момент, что дождь влил буквально как из ведра.

– Охо-хо-о-о!!!! – вскричал SD. – Вот это уже серьезно, черт возьми! Так можно и промокнуть! Ускоряемся, что ли, или срочно становимся?

– Продолжаем плыть! – перекрикивая недетский шум дождя проорал в ответ VS.

Река стала производить совершенно страшное впечатление, она вздулась и бурлила; тяжелые крупные капли что есть дури лупили по ее поверхности, вспенивая воду, приобретшую какой-то серовато-коричневый цвет. Воды в байдарках стремительно прибавлялось, что не внушало оптимизма.

– По воде идут пузыри. – сказала Таня.

– И что это значит? – поинтересовался VK, полуобернувшись назад.

– А то, что дождь этот надолго.

– Мда? Хреново, коли так.

С большой скоростью – километров, наверное, под пятнадцать – флотилия продолжала двигаться вперед.

– А, дьявол!!! – внезапно завопил VK. – Похоже, абздольц моей гитарке! Она же лежит у SD где-то сверху! Чертова работа!!!

– Да может, этот чехол водонепроницаемый. – предположила Таня. Но VK лишь опечаленно хмыкнул.

Воспоминание о гитарке повергло его в такое отчаяние, что он бросил грести и какое-то время тупо смотрел на разыгравшуюся стихию, представляя себе мокрые расклеившиеся обломки в чехле. Ему было больно до ужаса – хоть гитарка эта и была найдена, по сути дела, на мусорке, но служила верой и правдой. Жуткий финал для инструмента.

Через несколько минут такого движения справа по ходу перед поворотом реки направо обнаружился довольно большой песчаный пляж.

– Эгей, народ, а давайте искупаемся, что ли! – предложил Nicky. – Терять нам уже нечего, все равно мокрые; может, взбодримся!

Его идея была встречена всеобщим ликованием, и только Олег с ужасом отреагировал на это предложение. Без всяких базаров все пять байдарок ткнулись носами в берег, и через три секунды их экипажи уже ринулись в воду.

Она оказалась довольно теплой, как обычно и бывает в таких случаях, но студеность окружающего эфира несколько уменьшала кайф от такого купания.

VK же первым делом бросился к байдарке SD, на ходу сдирая с себя синюю целлофановую накидку. Впрочем, он прекрасно понимал, что в любом случае уже поздно и лишь хотел очистить себе совесть, что называется, задним числом, укутав несчастную гитарку в эту накидку. Смотреть внутрь он даже не отважился, чтобы не портить себе настроение, а кроме того, надо было еще успеть искупаться.

В воде было, как уже говорилось, весьма прикольно. Кто-то (кажется, Катя) даже сфотографировал всю банду, стоящую по пояс в реке (а в этом месте было мелко). Путешественников охватила какая-то нездоровая эйфория – хотелось повыделываться перед лицом непогоды и показать, что она не способна ухудшить настроение настоящим рейнджерам. Олег кричал, что все долбанулись, но его никто толком не слушал.

Такое веселое купание продолжалось минуты четыре, а потом пришлось снова прыгать по байдаркам (в которые к этому времени натекло с неба изрядное количество воды и которые по этой причине выглядели весьма неуютно) и срываться дальше.

Ох, как полетели вперед все пять посудин после этого! Скорость была велика и опьяняла самих гребцов. Грести пришлось в одних только плавках, ибо все остальное было мокрое, и все прогрессивные представители заголились почти до нуля. Так было удобнее и даже теплее.

После того как путники проплыли в таком бешеном темпе километра четыре, причем каждый периодически вырывался вперед, заставляя окружающих развивать все большие усилия и все большую скорость, стало ясно, что дождь униматься не собирается. По воде продолжали идти пузыри, что по мнению гражданки Косцовой служило прогностически неблагоприятным признаком. Впрочем, и без всего этого стало ясно, что пора где-то вставать. Энергия в телах гребцов мало-помалу иссякала, потери тепла стали превышать теплопродукцию, которая имела место вследствие большой физической нагрузки, становилось прохладно, и мокрые плавки теперь ощущались с гораздо большей неприятностью, чем какое-то время назад.

Дождь продолжал лупить с прежней интенсивностью, но вот – хвала великим небесам! – на одном из поворотов на левом берегу было усмотрено место, которое выглядело далеко не суперно, но вполне допускало возможность вылезти.

VS сам отправился на разведку. И через некоторое время доложил, что встать здесь можно. Пространства было не так много, точнее, имевшаяся для постановки палаток территория была вытянута в одну линию перпендикулярно реке и с правой стороны была ограничена стеной леса, а слева – непролазными кустами. Выход же к воде находился почти на углу этого местечка; река здесь делала S-образный изгиб.

Берег был крутоват, но что значила такая ерунда по сравнению с тем, что наконец удалось найти приемлемую стоянку! У некоторых, правда, возникли серьезные опасения по поводу комаров, которые должны были в изобилии иметься в подобных местах, но пока об этом было рано думать.

Разгружались опять по очереди, и это было сделано быстро. Так как народу было много, то выстроились в цепочку по склону и передавали вещи из рук в руки. В течение восьми минут все было кончено. После поднятия байдарок из них вылили большое количество воды, а доставив наверх, перевернули и стали раскладывать на них мокрые вещи.

Что самое интересное – дождь начал мало-помалу стихать. К тому моменту, когда закончилась суматоха с вытаскиванием вещей на плато (а высота берега здесь была велика – метра четыре как минимум), обнаружилось, что все не так уж и плохо и что с неба капает далеко не так интенсивно, как еще десять минут назад.

С помощью больших спичек, когда-то привезенных из Америки Шурой и подаренных им VK, развели костер (на удивление быстро) из небольшого запаса относительно сухих дров, которые везли с собой. И постепенно путники прочувствовали, куда попали. Комарья было до задницы. Это было заметно еще при выгрузке, но теперь, пятнадцатью минутами спустя, ни на одной открытой части тела любого участника плавания не осталось ни единого неискусанного места.

Бешенство добрых байдайкеров в связи с этим печальным обстоятельством было внезапно прервано нечеловеческими воплями VK, долженствовавшими выражать безумное счастье. Дело в том, что он отважился-таки открыть совершенно мокрый отяжелевший чехол и уже приготовился выбросить его содержимое или спалить его в костре. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что гитарка не только цела и невредима, но и абсолютно суха, более того, и весь чехол внутри был столь же сухим. Это казалось невероятным, но тем не менее все обстояло именно так.

С торжествующим криком он извлек инструмент из чехла и продемонстрировал его окружающим, все еще не веря в такую удачу.

– Ну я же говорила, что этот чехол непроницаемый. – вымолвила на это проходившая мимо Таня.

Даже если бы VK и хотел как-то прокомментировать ее слова, сейчас он не был в состоянии адекватно выражать свои мысли и потому промолчал.

– Вишь, как все хорошо закончилось. – улыбнулся Леха, подсаживаясь ближе к костру.

Между тем Светлана и иже с нею не теряли времени даром. Решили состряпать плов. Самое непосредственное участие в этом опять принял добрый SD.

Остальные же стали раскладываться и пытаться ставить палатки. Сильно раздражали комары. Надо признать, что их свирепость в этот вечер показалась бы еще большей, не будь наши путешественники такими уставшими и такими счастливыми; а так их укусы пока переносились без лишнего шума. Правда, пришлось натираться всевозможными мазями и ядовитыми жидкостями, причем делать это с периодичностью примерно каждые полчаса, ибо потом их эффект заметно снижался. Ну и ладно. Палатки в этот раз были поставлены довольно быстро; они выстроились в один ряд перед лесом в такой последовательности: самая ближняя к реке – палатка Олега, далее шатер VS, затем зеленая палатка Ш и наконец не менее зеленое новоприобретение Nicky.

Вокруг было как-то темно, ибо все небо обложили темные тучи, а кроме того, близилась и вечерняя тьма.

В разгар готовки еды, когда дождь уже давно прекратился, кто-то обратил внимание на огромную радугу, появившуюся вдоль стены леса в направлении длинника, по которому ставили палатки. Мало того, при внимательном рассмотрении обнаружилась и вторая радуга, более блеклая, но тем не менее хорошо видимая, еще больших размеров, левее первой. Это было круто, ибо цвета обеих радуг волшебно переливались в небе, создавая ощущение некоторой нереальности происходящего. Как добрый знак удачи в сказке.

Такого расклада никто не мог оставить без внимания, и было решено сфотографироваться на фоне радуг. Правда, фотографии получились далеко не суперными, но обе радуги на них разглядеть можно. На фотках обстановка выглядит гораздо более темной, чем было на самом деле, и это странно, так как снимали против солнца, которое к этому времени показалось на небе с той стороны, откуда  приплыла флотилия, то есть прямо напротив радуг. Первую фотку делала Таня, вторую – VS. Получились они примерно одинаково неконтрастно.

Порадовавшись мистическому явлению природы, все стали агрегироваться ближе к костру. Напряжение гребли схлынуло, и теперь наваливалась усталость. Чтобы поддержать бойцов, решено было выпить для затравки граммов по 40 водки. На разливе оказалась Коновалычь, которая цивильно, на подносе (роль которого сыграла сидушка из байдарки VS), раздала всем желающим водку в одноразовых пластиковых стаканчиках. Вот к этому времени действительно стало темнеть, и был сделан кадр уже в сторону заходящего солнца, где Светлана протягивает водку Ш, VK и Лехе Журбину.

В это время на западе небо у горизонта прочистилось, и уставшее красное солнце теперь садилось куда-то в черноту лесов. Свет его был до невозможности добрым и умиротворяющим. Вода под лучами заходящего светила приобрела необычный золотистый оттенок. Река успокоилась, по ее поверхности шла лишь легкая рябь, ветра не было. При рассматривании в бинокль это зрелище создавало совершенно непередаваемое ощущение переливающегося расплавленного серебра, освещенного мягким оранжевым светом. Таня же Косцова не теряла времени даром и к тому времени, когда остальные только обратили внимание на красоту заката, уже вовсю рисовала его акварелью, усевшись на высоком берегу. В течение 25-30 минут пейзаж был готов.

На большую часть наших путешественников снизошло ощущение расслабленного успокоения. Дневные ощущения от встречи с бандитами отошли куда-то на задний план или просто исчезли из головы; сейчас был лес, была золотившаяся река, был костер и запах вкусной еды, а у леса стояли палатки, и вскоре можно было пойти на заслуженный отдых.

Уже после захода солнца стали ужинать. Плов получился хорошо, и большой котел был быстро опустошен. За сегодняшний вечер каждому (кроме, быть может, Марины) пришлось выпить примерно по 150 г водки, которая оказала расслабляющее действие и вообще входила очень хорошо.

Мыть котел пришлось Шуре Попову с подачи VS. Бедный Шура был уже предупрежден о том, что чистить котел после плова – это одно из самых неблагодарных занятий, и потому тяжело вздохнул и спустился вниз к воде. Следует упомянуть, что он не имел заранее подготовленного дождевика, и потому ему пришлось делать импровизированную накидку от дождя – кто-то дал ему большой кусок целлофана, и Александр Сергеевич прорезал в его середине дыру для головы и подпоясал веревкой, изготовив таким образом нечто вроде пончо. Чистить котел ему пришлось долго; это действительно ужасная процедура.

Стемнело. Перед отходом ко сну разговорились о событиях сегодняшнего дня. Вспомнили про тех лохов на «КамАЗе», восхищенно пообсуждали дождь. Затем решили петь песни, благо гитарка не пострадала. VK пришлось ее доставать и наяривать различные песни в течение доброго часа, а то и полутора. Сначала он стремался издавать громкие звуки, но потом разорался, и так длилось до самого финала, когда наконец порешили укладываться спать. Хотелось надеяться, что звуков этой вакханалии «никто не услышит». «Worried mind» VK был неспокоен, и какое-то время его перло, но усталость в конечном итоге взяла свое, и около 23.48 он отправился спать. Nicky и Леха также залезли вскоре в палатку, а еще через полчаса и все остальные решили последовать их примеру. У Ш отказали батарейки в фонаре, и он затребовал две из тех, что находились в приемнике VK, хотя особого проку не оказалось и от них, ибо проблема заключалась в самом фонаре.

Несмотря на усталость, заснуть удалось далеко не сразу.

Еще из обстоятельств этой ночи следует отметить то, что примерно с 01.08 и почти до 06.50 снова шел дождь. А еще около 4 часов пополуночи Леха и VK проснулись – последний хотел отлить, а Журбина, который тоже был не прочь поступить подобным образом, озадачили некие необычные звуки где-то сзади палатки. Ему показалось, что в лесу кто-то шуршит. Враги? Или кабаны? Или еще какие неизвестные сторонние силы? Они оба вылезли из палатки, сделали свое черное дело и прошлись фонарем по кустам и по лесу. За шумом дождя не было возможности внятно расслышать необычные звуки, хотя и у VK создалось впечатление чьего-то постороннего присутствия. Тем не менее никого и ничего обнаружить при беглом осмотре не удалось, и оба вновь залегли в палатку, чтобы благополучно провести остаток ночи.

 

 

16 июля 2000 года, воскресенье.

 

VK в этот день проснулся первым около 8.16. Дождь закончился, и теперь на небе уже вовсю сияло солнце, хотя листья кустов и деревьев были мокрыми. Отличная будет погода, подумалось ему, когда он направился купаться. Вода тоже оказалась более чем теплой, и VK, изрядно наплававшись, помылся с мылом, вылез наверх и стал писать хроники.

Неприятность заключалась в том, что летающей нечисти как будто не стало меньше; комаров, конечно, поубавилось, но зато воздух был наполнен оводами, от которых ждать пощады не приходилось. Однако купание в реке на некоторое время ослабляло их агрессивность, и в течение десятка-другого минут овода беспокоили мало.

Воспользовавшись этим обстоятельством, VK уселся писать хроники. Вторым пробудившимся оказался SD. Он также залез в воду без лишнего шума и, сделав все свои дела, стал готовить еду. В лагере было тихо. Большинство обитателей палаток, видимо, уже проснулись, но вылезать наружу не торопились.

Хроники VK записывал аж до 9.47. К этому времени комары закусали его уже совсем жестоко, но он обращал на них мало внимания. Пробудившийся незадолго до этого VS стал производить изрядный шум и громко командовать парадом. Когда VK надоело писать хроники и служить объектом глумления для всяких крылатых тварей, он свернул это занятие и стал прогуливаться вдоль ряда палаток, бренча на гитарке.

Под эти звуки из недр своей палатки вылез Олег и первым делом попросил его запомнить какой-то блюзовый проход, который, по его, Олега, мнению, очень хорошо должен был лечь на придуманные им слова. VK долго недоумевал по этому поводу; что до него, то он, насколько отдавал себе в этом отчет, сбренчал обычный блюзовый ми-мажорный квадрат. Но на всякий случай запомнил пожелание Олега.

Процесс пробуждения растянулся надолго – часа, должно быть, на полтора. Это почему-то очень нервировало VK. Тот справедливо (как ему казалось) полагал, что за два часа вполне можно было бы собраться, тем более что был стимулирующий фактор в виде оводов. Буквально все двенадцать путешественников были в волдырях от их укусов и смеялись, оценивая раскраску окружающих, пока не замечали и на себе чего-то подобного. Хуже всех оводы и комары обошлись с Шурой.

В 11.54 VS подошел к VK и потребовал у него тетрадь, в которой тот записывал хроники.

– Что ты хочешь делать? – вопросил VK.

– Щас увидишь. – отвечал Самойлов и вслед за тем своею перьевою ручкою записал дословно следующее: «16.07.00.   11.55.   Особое мнение: Вот что-что, а кормят нас здесь круто, ибо стул регулярный, обильный, оформленный, обычной окраски.  В. Самойлов».

Это было сделано без особой рекламы и привлечения внимания окружающих. Оба порадовались этому обстоятельству и договорились, что Особое Мнение VS будет в эксклюзивном варианте обозначено лишь в окончательном варианте хроник. (Коновалычу было особенно лестно впоследствии узнать об этом).

Завтрак, удачно и вовремя сготовившийся благодаря стараниям SD, был представлен пшенной кашей, которую большинство любителей острых ощущений обильно заели чесноком. Это было суперно! Тут надо отдать должное старику SD. Он, фактически, являлся еще одним поваром основного состава, специализируясь по большей части в приготовлении завтраков (ибо девчонки были сонями).

За едой Олег серьезно поспорил на какие-то политические темы с Шурой, а потом разговор плавно перешел на пионеров-героев. Дело в том, что на Олеге была майка, на которой кратко описывалась печальная история Зины Портновой и имелись картинки, иллюстрирующие ее деяния. Так вот, Шура и Олег не сошлись во мнениях относительно пионеров-героев. Причем Шура явно не придавал такого уж принципиального значения всем этим спорам, но Олега его речи зацепили почему-то неожиданно сильно, и он с тех пор относился к Попову более чем осторожно. Вообще, Олег в течение всего похода был склонен принимать за чистую монету многие нестандартные проявления со стороны окружающих, и эти проявления часто его раздражали (так же, как и окружающих – его склонности).

В процессе насыщения пшенной кашей поимел место и еще один спор. Таня Косцова утверждала, что если пройти вдоль стены леса дальше в ту сторону, где была радуга, то можно увидеть водоем, причем этот водоем – не что иное как другое русло реки, более короткое, по которому следовало бы плыть. Мало того, она считала, что эта развилка даже обозначена на карте.

– Что ж ты хочешь сказать, что мы на острове? – недоумевал VS.

– Ну да, получается, что так. И плыть надо было там, по тому руслу, так как там короче.

Все прекрасно видели, что в указанном направлении действительно искрится под солнцем вода, даже рассматривали в бинокль это место. Но утверждать что-либо определенное по этому поводу было трудно. Тогда Косцова отправилась пешком в ту сторону, дабы проверить истинность своего утверждения. Через несколько минут вслед за нею отправился VK с биноклем. В качестве независимого эксперта.

Идти пришлось довольно долго – метров 150-200, пока не забрели в какое-то буреломистое болото. Они остановились метрах в двадцати от воды, будучи отделенными от нее непролазной высокой травой и чрезмерно топким участком берега. В бинокль (да даже и без него) было хорошо видно, что река здесь имеет сильное течение, но она довольно узка (метров 8-10) и на некоторых участках покрыта плавающими лопухами. Что это была за река – Бог ее знает.

– Ну и что, кто же выиграл, ты или Самойлов? – спросил VK.

– Мда. – повинилась Таня. – Вряд ли это Ворона, конечно. Но по крайней мере, это река, ибо течение-то есть, и довольно быстрое.

– Что будет говорить публике независимый эксперт? – поинтересовался VK. – Что это другое русло реки?

– Нет. Это не другое русло. Это какой-то отдельный ручей.

– Ну что ж. Значит, VS был прав.

За такою беседою они возвращались обратно. По пути им повстречался какой-то местный мужик, непонятно откуда взявшийся здесь. Причем он явно прошагал перед этим через лагерь. Видимо, у него уже спросили, что это за вода. Спросила и Таня.

– Скажите пожалуйста, а что это за река? Не Ворона ли?

– Не, это не Ворона. Это ручей, впадающий в озеро Тудыбаха. – отвечал мужик.

– Спасибо. – сказала тогда Таня. – Запомни, что он сказал, – это она вымолвила, обернувшись к VK. – Озеро называлось Тудыбаха.

Она повторила это еще пару раз и в последующие несколько дней неоднократно напоминала ему об этом названии; почему-то ей очень хотелось его запомнить.

Когда они пришагали в лагерь, все уже были в курсе от того мужика о новостях. VS был признан победителем, и с этого момента начались сборы, перед которыми пили много чая со зверобоем, найденным, вероятно, где-то поблизости.

Не имеет особого смысла описывать, как именно собирались, поскольку ничего интересного в этой процедуре не было. Самыми первыми вновь собрались Nicky, VK и Леха. Что до VK, то тот настаивал на том, чтобы выплыть как можно скорее. В результате они и отчалили самыми первыми. Произошло это только в 13.15.

Чтобы не загромождать узкий стояночный причал, решили по очереди переправляться на другой берег, где метрах в шестидесяти ниже по течению был довольно длинный песчаный пляж. И там ждать остальных. Когда приплыли туда, то оказалось, что в этом месте очень мелкая река, чрезвычайно сильное течение и до невозможности теплая вода – как в раю, должно быть, или в рекламе про «Баунти». Поэтому здесь грех было не задержаться минут на 15. Купались всем стадом, с визгами, приколами и всеми прочими делами. Эх, вот это была водичка! Градусов под 30 точно.

А потом погребли. И с самого начала двигались довольно медленно – то ли потому, что стояли жара и безветрие, то ли из-за того, что накачались чаем со зверобоем. Какое-то расслабленное состояние овладело всеми путешественниками.

Заметим, что сегодняшний день был, пожалуй, самым красивым из первых трех в смысле проплываемой местности. Сначала шли леса, потом их сменили равнины с редкими деревьями по левому берегу. Одно из купаний произошло около 15.43 в местечке по правому берегу, куда было трудно причалить; встали тут только потому, что уж совсем разморила жара и сил на поиски более хорошего места уже не оставалось.

Здесь был обрывчик высотою метра четыре; вершина его была гладкой, и на ней имелось довольно пространства, чтобы накинуть плавки. Так и сделали, а VK, влезя первым наверх, решил сфотографировать остальных. В результате получилась фотография, на которой, правда, елисеевская байдарка в кадр не попала. Ну да ладно. Купались довольно неплохо; здесь водичка казалась более прохладной, но это было даже к лучшему.

Тане взбрело в голову сфотографировать прыжки в воду. Ей доверили эту ответственную процедуру – съемки быстро летящих объектов – и надо сказать, она очень хорошо справилась с этой задачей: все без исключения возжелавшие прыгнуть влетели точно в кадр. Прыгали SD, Nicky, Леха, Ш, VS и Марина, и лучшим был, разумеется, VS (см. фото).

Вдоволь накупавшись, погребли далее. Все бы было хорошо, да только Nicky забыл на этом месте свою замечательную камуфляжную панаму. Еще одним головным убором стало меньше. Он даже вскоре вспомнил об этом, и в общем-то было еще можно возвратиться, но добрый Nicky предпочел не задерживать движение армады. До следующего купания пришлось хреначить довольно долго. Но зато оно состоялось на здоровенном левобережном пляже у подножия больших холмов. В этом месте было сделано несколько фотографий. В реке торчал длинный и узкий песчаный островок, который нисколько не мешал купанию. Течение здесь было наистремительнейшее. Довольно много баловались биноклем. Леха и Олег – те так и вообще залезли с ним на один из окрестных холмов, с которого и озирали без помех местность. В этом месте стояли не менее получаса. Укупавшись до полусмерти, залезли по байдам и двинулись.

Постепенно начались волшебные места: непролазные леса окончательно уступили место редкорастущим осинам и березам, создававшими вид прозрачной рощицы, причем за этими деревьями виднелись широкие поляны, на которых было бы здорово стоять. Конечно, излишняя открытость этих полян не была хорошим признаком, но что делать. Цвет пейзажа поменялся с темно-зелено-черного на серо-бело-зеленоватый (за счет деревьев). Эти рощи росли преимущественно по левому берегу.

И в этих же краях было необычно место, где река текла сильно вниз, после одного из поворотов направо. Особенно тащился от таких вещей VK, всегда бурно выражавший свою радость при виде наклона водной глади.

Упомянутые нами осиново-березовые рощи на равнинах все тянулись, и это было довольно красиво. Здесь река успокоилась, расширилась, и вообще стала чем-то напоминать Воронеж. И вот по левому берегу было усмотрено неплохое низкое местечко для выхода, и решено было сделать наконец перекус. Упомянем, что в этих местах вообще были низкие берега – почти вровень с водой.

Итак, мы встали на перекус. Место было отличное – светлое, равнинное, практически без комаров, но зато всюду здесь росла до ужаса колючая трава, в которой помимо всего прочего лежали и собственно колючки, что весьма затрудняло хождение босиком. Попытались мы также позагорать, но это тоже не привело ни к чему хорошему, ибо в окружащей траве, как оказалось, было много муравейников.

Зато имелось отличное кострище, совершенно глобальное по размерам, и множество больших толстых бревен, так что недостатка в посадочных местах мы не испытывали.

Опять замутили одноразовую лапшу, и это вновь длилось более чем долго. Впрочем, стоять здесь было бы совсем приятно, если б не палящее солнце, от воздействия которого бедняги просто ослабли. Лапша пошла замечательно, к тому же она была приправлена луком и прочей зеленью, что само по себе хорошо; а потом выпили чаю. В результате вся эта эпопея с перекусом растянулась никак не меньше чем на час.

Отрицательным моментом перекусов вообще является то, что после них очень трудно вновь заставить себя взяться за весла и грести с прежней интенсивностью. Вот и в этот раз возникли такие же ощущения. Но делать было нечего, надлежало двигаться дальше. Решили дойти сегодня до Малых Алабухов-2. Пока что мы находились ориентировочно чуть ниже точки, обозначенной на карте как 144 (что помимо прочего означало, что мы вплыли в Воронежскую область). И имели шансы на успех задумки. Ш опять начал прежнюю песню, что доплыть до Новохоперска никак не успеем и что надо, мол, останавливаться в Борисоглебске. Но к счастью, к его мнению особо не прислушивались.

Расставшись с местечком для перекуса, путники еще разок искупались перед греблей и двинулись дальше. Через непродолжительное время местность снова поменялась – теперь по обоим берегам шли леса. Еще дальше левый берег стал обрывистым. Задул ветерок, и на реке поднялось небольшое волнение.

– Господа, а знаете ли вы, что около следующих по плану Больших Алабухов будет мост, а? – спросила Коновалычь.

          – Да, вроде бы на карте это помечено, другое дело, что неизвестно, придется ли его обносить или так проплывем. – отозвался VS.

Плыли еще довольно долго, и ничего особо примечательного за это время не происходило, скажем лишь, что примерно к 18.35 выгребли-таки на мост. К несчастью, он оказался бетонным и сплошным, так что обплыть его не было ни малейшей возможности. Кроме того, было все это обидно, так как мост возвышался над уровнем воды едва ли на полметра. Пришлось переносить вещи по верху. Надо заметить, что в окрестностях моста и на нем самом было множество народу, в том числе и малолетних детей. Все эти люди проявили к нам повышенный интерес и кружились вокруг нас, а некоторые даже подходили и спрашивали о чем-то.

Перенеся байдарки по другую сторону моста и вновь загрузив их поклажей, путешественники решили, что надо закупиться чем-нибудь в этом селе. Дорога уходила направо в гору. Памятуя вчерашние приключения, путешественникам казалось несколько стремным углубляться теперь в незнакомые села, но делать было нечего. Олег, Леха и SD вызвались идти. Им дали рюкзак с пустыми баклажками и денег.

Все остальные остались ждать на мосту. Делать было нечего, и потому они бессмысленно ковыряли камешки в бетоне, слонялись туда-сюда, некоторые купались, в частности, Марина и Катя. И т.д. VS волей-неволей нашел себе другое занятие: он был вынужден поддерживать беседу с одним из местных – чуваком лет 22-25, который был уже в некотором поддатии и отличался крайней косностью речи – что называется, не мог связать двух слов. VK стало даже жаль его в этом смысле. Вот что делает деревенское образование и воспитание с людьми. Братан этот задвигал что-то о том, как он служил в армии и все такое. Что-то расспрашивал о байдарках. VS приходилось насколько возможно вежливо отвечать ему. Впрочем, все проходило довольно дружелюбно. Видимо, пацану просто не с кем было тут поговорить. Из прочих обстоятельств обращало на себя внимание то, что у означенного жителя Больших Алабухов были очень плохие зубы. Он что-то сам сказал на тему того, что тут у них в селе плохая вода и местное население вообще не способно сверкать белоснежными улыбками по этой причине.

Ожидание гонцов затянулось не менее чем на полтора часа. За это время все уже устали офигенно, начали думать, как и куда идти к ним на выручку. Когда вся эта канитель стала напрягать, засланцы наконец-то появились, таща тяжело нагруженные рюкзаки с водой. Вода эта оказалась довольно хренового вкуса, но делать было нечего, приходилось быть благодарными и за такую. Также они купили 7 буханок хлеба, курева себе и самогону 1,5 л.

Разложив вещи по байдаркам, произвели пересадку участников, в частности, Катю пересадили к Ш, а Косцову – к Nicky на отдых. Олег и Журбин продолжали управлять «Титаником», SD плыл со Светланой Юрьевной, а состав байдарки VS не претерпел изменений.

Погребли дальше. Погода была просто офигенной – ветер уже давно утих, было светло, безоблачно, тепло и как-то благостно, что навевало умиротворяющее настроение. Река была широкая, гладкая, маслянистая – как Воронеж.

Отчалили от Больших Алабухов около 19.55, а спустя минут 13-15 подплыли к разрушенному мосту. То был довольно высоко возносившийся мост, левая часть которого у берега просто осыпалась и просела, и на этом месте теперь торчали из бетона железные арматурины.

Поскольку мост этот выглядел до жути эротично, решено было сфотографироваться на его фоне. Так и сделали, причем щелкнулись и до моста, и после него, глядя назад.

Кому как было в тот день, но VK под вечер обрел новые силы и стал предлагать уплыть как можно дальше сегодня. VS же, напротив, настаивал на скорейшей стоянке. VK возражал, что погода отличная (когда еще такая будет?), гребется хорошо, надо двигать дальше. Проплыли одно довольно хорошее место вскоре после этого разрушенного моста. И не остановились, ибо злая воля VK пресекла настрой остальных (а большинство, надо сказать, были за немедленную остановку).

Начиная примерно с 20.15 VS однозначно заявил:

– Что-то ты, Вадимыч, буйный какой-то. Надо останавливаться. По-любому. Так что щас ищем стоянку. Твоя задача – найти ее. В течение получаса.

– Таки получаса? – удивился VK. – времени еще немного, можно и погрести. Я думаю, мы найдем хорошую стоянку вскоре.

– Ну хорошо. Давай через сорок пять минут. До девяти часов если не находим стоянку, то мы тебя закабаним на шашлык.

– Вот и вся любовь. – вздохнул VK.

– А хрен ли ты хотел? Шашлык из «видимятины» сделаем. – продолжал VS развивать свою мысль под хохот окружающих. Эх, жаль, уксуса у нас нет, надо было в селе купить помимо всего прочего.

– Ладно, и без уксуса сделаем. – отозвалась Светка.

– Я думаю, мы найдем стоянку. – отвечал VК.

– Видит бог, это в твоих же интересах. – VS был непреклонен.

– Если Господь сподобит, то все будет нормально. При его попустительстве мы должны найти хорошее место. Ну а если нет, значит, не судьба. – Вадимыч довольно долго распространялся на тему вмешательства небес в дела смертных, и эти его речи почему-то до чрезвычайности задрачивали  безбожную Таню Косцову. Та стала вещать в повышенном тоне, что бог дал людям возможность самостоятельного выбора, и что считать доминирующей роль небес в каждой ситуации глупо и так далее, да так разнервничалась, что едва не выбросилась из байдарки, а кроме того, клятвенно обещала насмерть пристукнуть VK чем-нибудь тяжелым, если он не перестанет усматривать божью волю в каждом изменении погоды или в вероятности найти стоянку к определенному сроку.

– Человек предполагает, а Бог располагает. – отвечал на это VK, ни в малейшей степени не проникнувшись ее гневными наставлениями и лишь посмеиваясь.

В течение следующего получаса над рекой раздавались лишь совершенно чудовищные по своей жестокости варианты планов мучительного умерщвления VK в случае, если флотилия не остановится на ночь до 21.00.

Но тот почему-то даже не особо беспокоился, твердо веря, что стоянка отыщется. И вот, в 20.48, при повороте реки налево по правому берегу обнаружились хорошие довольно возвышенные места, к которым, правда, было трудно причалить. Решили слазить на разведку. Этим занялись VK и VS. Они влезли на холм и пошли бродить. Оказалось, что это длинная коса, вроде клиновидного полуострова, на котором много хороших полянок, разделенных кустами, а если пройти на вершину этого полуострова, то открывалось вообще суперное место, на противоположном же краю имелся здоровенный песчаный пляж. Фантастическое место. И, самое главное, абсолютно пустое.

Оба они кинулись обратно и велели остальным обплывать косу, дабы выгрузиться на упомянутом пляже с другой стороны. Через десяток минут все байдарки уже причалились, и началась разгрузка.

– Эх, Вадимыч, ты даже не представляешь, как тебе повезло! – с чувством сказал VS. – А то шашлык бы получился знатный.

– Ни фига, я задницей чуял, что мы отыщем хорошую стоянку. – отвечал тот. – И точно в срок. Я же говорил, что небеса явно на моей стороне. Сегодня, по крайней мере.

Завершив эту тему, они стали раскладываться. Лагерь разбили на пике косы среди нескольких здоровенных деревьев и кустов, на мягкой траве. Кострище здесь было вполне хорошее, даже имелись полузаросшие следы какого-то транспорта. Но людьми и не пахло, что было более чем славно.

Как бы там ни говорил VK, путешественники все же устали. Разгрузка происходила довольно неторопливо, движения были тяжелыми. Даже купались только по необходимости отмыться от лишнего запаха в плане защиты от комаров (хотя вода была отличная). Вскоре село солнце, и стало как-то темновато, но вовсе не прохладно.

При ближайшем рассмотрении вдали справа, там, где заканчивалась коса, оказались видны какие-то дома. Видимо, это были те самые Малые Алабухи-2. Посмотрели по карте. Да, похоже так оно и было. Ну и замечательно, ибо примерно такое расстояние и планировалось одолеть за сегодня.

Стали готовить еду. В тот вечер это была картошка с тушенкой. Еще что-то активно жарили на скороводке (завхоз утверждает, что это была поджарка из моркови с луком, и у автора нет повода не верить ее словам).

Путешественников охватила усталость. Они все уселись около костра и морально поддерживали тех несчастных, которым приходилось готовить еду.

Без видимой причины VK перед едой обуяла жуткая тоска. Он сидел на бревне, неподвижно уставясь в одну точку, и практически не реагировал на внешние раздражители. Сам по себе ужин прошел хорошо, а тут еще и самогон имелся. VS по своей старой традиции наотрез отказался пить его, и пришлось поить его водкой, которой к тому времени оставалось очень немного. «Ни в каком состоянии я не буду пить самогон!» – восклицал он. Ему резонно возражали, что подчас самогон бывает гораздо лучше всякой водки, тем более если люди готовят его как бы для своих. Но он стал возражать, что для каких бы «своих» это ни делалось, необходимой степени очистки от высоких спиртов достичь по-любому не удастся, даже если бы изготовители этого очень хотели. В общем, почти все, кроме него, с немалым удовольствием навернули самогону, который оказался действительно очень приятного вкуса и совершенно великолепно входил – вплоть до того, что даже закуски почти не требовал.

VK также хлебнул самогону с горя. Его тоска от этого, правда, вовсе не уменьшилась, напротив, она лишь очистилась от всяких посторонних примесей. Остальные же весело бакланили, поглощая пищу. Особенно активно ржали Ш и Косцова. Вот их-то восторга VK вообще никак не мог разделять по своим причинам.

Самойлов восседал на надувном матрасе, который он изогнул в виде кресла, и настраивал радиоприемник. В итоге он остановился на какой-то мелодии, внимание на которую обратили только Коновалычь и Журбин, постановившие, что она похожа на «Ласковый май», и вместе проностальгировавшие в связи с этим. Блин, такие раритеты!

Олег в тот вечер тоже отличался особой задумчивостью и мрачностью. У него что-то не получалось с Коновалычем, и он тщился исправить эти неполадки. Они пили самогон с VK, и Олег беспрерывно вкручивал ему что-то. Сначала это было довольно интересно, и VK даже увидел в нем товарища по несчастью, но потом стал загружаться Олеговым рассказом все более и более, вплоть до того, что обхватил голову руками и тупо смотрел на огонь.

– Да, брат, не повезло тебе. – говорил ему Олег. – Зачем ты вообще при таком раскладе отправился в путешествие? Я б на твоем месте дома остался.

– Ни фига себе! – воскликнул VK. – я целый год готовился к этому плаванию, и никакие внешние обстоятельства подобного рода меня не остановили бы в этом. Да и впредь не остановят.

– Ну если так, то да. Вообще, это здорово, что вы вот так плаваете. Вот сейчас с вами я здесь сижу, а на следующий год вместо меня какой-нибудь другой чувак со Светкой будет ходить в походы.

– Неужто все так плохо? – усомнился VK.

– Да, довольно печально. Не ценит она меня. За ребенка считает. Считает, что я уж слишком сильно ее возвеличиваю.

– И она тоже? – усмехнулся VK, столкнувшийся однажды с такой же проблемой. – Вот это да! Я ж тоже влопался подобным образом. Сдался бабе с потрохами, а она на меня положила с прибором. Дескать, я не лидер. Зануда, надо полагать.

– Во-во! – обрадовался Олег, нашедший себе адекватного собеседника. – Они все такие! Любят, чтобы их развлекали! Пусть даже глупостями.

– И это верно. – вздохнул VK. – Вон, посмотри на этих двоих, как им весело-то.

В это время с другой стороны костра раздался взрыв хохота – это расхохотались над каким-то приколом Ш, Таня, Коновалычь и SD.

– Во! Здоровый детский смех! – вскричал Олег. – Да, вот такие юморные ребята типа вашего Ш им почему-то и нравятся. Ты глянь, сидит и ржет над собственными приколами. И они ведь ведутся на это.

– Круто быть лидером, да? – издевательски спросил VK. – Знай прикалывайся себе, а тут, бывает, хоть в лепешку расшибись, и тебе доброго слова не скажут. Я в свое время так чуть вовсе не крякнул с горя.

– Все так и есть: ты чувствуешь, а он делает. – прокомментировал Олег. – Так обычно и бывает. А вот я, например, не юморной, так же как и ты, наверное. И меня всерьез не держат. Так, словно из жалости… Как к ребенку относятся.

– Что-то ты говоришь точь-в-точь как про меня. – удивился VK. – Ты кто по знаку-то?

– Рак я. 22 июня.

– Ни фига себе!!! – воскликнул VK. – так вот оно что! То-то я смотрю, историю мне рассказываешь почти один в один как мою собственную! А я 30 июня, стало быть.

– Ну видишь, мы с тобой Раки первой трети – самые чувствительные люди вообще. Вот потому-то…

Они даже обняли друг друга за головы и некоторое время сидели неподвижно, являя собой, должно быть, забавное зрелище для окружающих. В подобных беседах прошло, наверное, часа полтора. Сначала это было весело и солидарно, а потом, когда под все сказанное Олегом стала подводиться какая-то могучая и мрачная философская концепция, VK уже не знал, куда деваться. Самогон входил хорошо, и Олег особенно усердствовал в этом плане. Леха Журбин также активно принимал участие в распитии натурпродукта из Больших Алабухов.

Потом начали орать песни. Невзирая на относительную близость деревни, орали во всю дурь. Особенно Олегу вставили «Дубы-колдуны», под которые он плясал в костре на головешках, раскидывая их ногами в разные стороны, чем вызвал бешеный приступ хохота у девчонок. Еще из сильных песен того вечера можно было отметить «Кони привередливые» Владимира Семеновича. И некоторые другие, это не суть важно. Длилась эта вакханалия примерно до 01.20. К тому времени часть народу уже отправилась спать, в основном, обитатели палатки VS. У Nicky также все стали располагаться ко сну. И когда устроились как следует: слева Леха, посередине Nicky, справа VK, то VK и Леха затеяли беседовать за жизнь. Журбин, которого слегка разобрало самогоном, потянулся на философию, и на эту тему они с VK трещали добрых два часа, если не больше.

Леха все настаивал на том, что когда стукнет 40 лет, надо будет непременно уехать в Тибет просветляться, а до того времени, мол, можно и побуянить всласть. В адрес беды VK и Олега он сказал: «Не ссыте, у меня… хм… дама сердца вообще в Южную Африку укатила. Прикиньте, это ж надо – в Южную Африку!!! Ну да это все фигня на самом деле. Не следует принимать все так близко, ибо плохо от этого лишь себе, но отнюдь не им».

Его беседа с VK то и дело прерывалась пьяным Олегом, который периодически щемился к ним в палатку, требуя то дать ему курева, то просто желая побакланить. Всякий раз уставшие Леха и VK насколько получалось вежливо провожали его спать.

Пока шла беседа о философских направлениях современности, активизировался Ш. Он воспользовался тем, что VK оставил инструмент в покое, и теперь выполз к костру вместе с Таней и Шурой Поповым и затеял бренчать тихие песни, преимущественно старинные полубардовские, чудовищно лажая в плане гармонии. Таня активно подпевала ему, что вообще позволяла себе нечасто. Шура, как он сам говорил впоследствии, почти протащился от этого необычного концерта.

В общем, окончательно все пения и разговоры прекратились около 03.26, и наши путешественники наконец спокойно заснули.

 

 

 

17 июля 2002 года, понедельник.

 

Опять VK проснулся первым, в 7.48. Почему так рано, он сам не мог понять. Погода была более чем достойной. Никакого дождя и близко не намечалось, небо было совершенно безоблачным и ясным – самым безоблачным из всех дней пути (и оставалось таким весь день). Уже было жарко. Голова, на удивление, нисколечко не болела. Да, хорош оказался самогон. Он сходил на пляж и искупался. Некоторое время сидел около потухшего костра, а затем стал будить народ.

Удалось поднять только Леху и SD. Последние двое, также искупавшись, стали готовить еду – рисовую кашу со сгущенкой. Скажем сразу, что в этот раз сгущенки SD вбухал в кашу слишком много, так что получилась она приторной до охренения. Но тем не менее вполне съедобной.

Пробудить остальных оказалось задачей более чем сложной. VS громко и долго ругался на VK за попытки заставить его оторваться от лежанки. VK почему-то был настроен сегодня с утра особенно свирепо; у него еще с ночи возникла идея выплыть как можно раньше, чтобы проделать длинный путь, и сегодня с утра он делал все от него зависящее, чтобы расшевелить народ. Впрочем, с бандой в 12 человек не так-то просто управляться – порядка никакого. Остальные тоже просыпались медленно. Около 9.50 из своей палатки вылез совершенно мрачный Ш и не говоря ни слова отправился куда-то ловить рыбу.

Когда VS наконец соизволил встать, то началось грандиозное купание, продолжавшееся добрых минут 45. А после еды он сам лично стал чистить котел. Уселся в воду и давай наяривать его песком. Рядом стояла Марина и помогала ему в мытье посуды.

Зрелище VS, чистящего котел, навело VK на мысль о том, что неплохо было бы запечатлеть эту сцену (подобно тому, как на фотографии из первых «Хоперских хроник»). Этим-то он и занялся вскоре, используя для этой цели фотник Шуры. Получилось, к несчастью, так, что при чистке у большого котла отлепилось приклепанное ушко, на которое вешается ручка. В принципе, это было дело поправимое, и до конца похода котел вполне способен был дотянуть на проволоке, но по возвращении домой следовало заклепать его по новой.

Через какое-то время свою палатку покинул очень хмурый Олег.

– Ну как оно? – поинтересовался Леха Журбин.

– Да ничего, но бывало и лучше. – отвечал тот. Олег вчера принял самую большую дозу, и его легко было понять.

Еда состоялась не слишком скоро. VK каждые 7-10 минут третировал окружающих насчет того, что надобно быстрее отплывать. Его старания мало к чему привели. Но он даже по-быстрому собрал палатку Nicky и все такое. И стремительно загрузил байдарку. Когда же он увидел Косцову, выползающую на свет божий к тому времени, когда все уже заканчивали завтракать, то и вовсе взбеленился. Его всегда раздражали тормоза.

– Короче, мы поплыли первыми, а вы нас догоняйте. – заявил он. – Садись, Никита Юрьич.

– Эй, вы что, офигели? Щас поедим, отдохнем, искупаемся, соберемся и так далее. А там уж и плыть можно. – донесся голос SD.

VK совершенно не устраивал такой расклад:

– Да что ж это такое? С каждым днем все позже и позже, что ли, выплывать будем? Не пойдет.

В общем, они снарядили байдарку и уже готовы были отчалить. Надо признать, VK действительно вел себя как последняя свинья. Из-за своих гнусных устремлений и беспрестанно ударявшей ему в голову мочи он оказался готов обломать кайф целой куче людей, не считаясь с тем, что в общем-то, плавание и без того проходило почти по графику.

В самый почти момент их отчаливания к байдарке подошел VS и вставил VK знатных звездюлей, сказав примерно так:

– Слышь, Вадимыч, ты что, оборзел? Куда вы щемитесь каждое утро? Мы хорошо плывем, и вообще, у нас как бы увеселительное плавание, а не чемпионат по гребле на байдарках и каноэ. Мы сюда приехали оттягиваться, врубаешься? А почему вы тут баламутите с утра, наводя панику и раздражая окружающих, остается непонятным. В конце концов, мы плывем одной командой, если это тебе о чем-то говорит. Понял? Мы ВСЕ ВМЕСТЕ плывем! И дальше будем плыть так же. А вот эта фигня – одни раньше, другие позже… Что это за говно? Плывите тогда вовсе в одиночестве. А то едим одну кашу, сидим у одного костра, спим рядом в палатках, а как грести – так ну вас нахрен? Это нехорошо.

В таком примерно ракурсе он распространялся еще какое-то время, и добрые читатели должны признать совершенную справедливость его речей. VS произнес речь до того вдохновенную, что даже VK отчасти проникся и надолго заткнулся, успев, однако, пробормотать, что не для себя радеет, а токмо ради успеха плавания – не опоздать бы, мол, в Новохоперск. Однако эта беда заботила, похоже, одного его; по крайней мере, остальные 11 человек не проявляли признаков беспокойства на эту тему.

Надобно сказать, что произошло еще два достаточно прикольных, по мнению Коновалыча, события. Первое: накануне вечером она таки налепила на «Титаник» надписи; они были сделаны из лейкопластыря, причем каждая буква вылепливалась отдельно. Но его (пластыря) не хватило, поэтому на одной стороне носа было все как надо – TITANIC, а на другой – лишь TITAN. Коновалычь узрела в этом определенную магическую сущность. Второй же прикол заключался в том, что в этот день с утра, видимо, от чрезвычайного нервного перенапряжения, со Светланой Юрьевной случилось расстройство кишечника. Она понимала, что в таком состоянии плыть нельзя. Поинтересовавшись у остальной команды о состоянии здоровья и убедившись, что с ними все в порядке на этот счет, она обратилась за помощью к Ш. Последний предложил ей лекарственный препарат в виде какого-то очень ценного колеса (таковых имелось всего два). Светка подумала, что было бы нечестно (как ей казалось) тратить столь ценную вещь на такую пустяковую проблему (вдруг, мол, возникнет более серьезная ситуация, а лекарства не хватит). Она сообщила об этом Ш и, пообещав ему в крайнем случае выпить-таки магическую таблетку, Коновалычь поспешила в глубину полуострова. Внезапно дорогу ей переползла огромная змеюка, а поскольку Светка не успела разглядеть у нее на голове желтые пятна, то всякое желание пропало моментально. И, весело усмехнувшись, она побежала восвояси. Такой вот способ лечения…

Итак, раздраконенный за индивидуализм VK заткнулся и теперь обдумывал ситуацию, молча сидя в байдарке. Мало-помалу все остальные посудины тоже были спущены на воду. Тепло попрощались с замечательной стоянкой и стали отчаливать. Утром в середине байды Елисеева сидела Катя.

– Ну, давайте, отчаливайте, – сказала она, когда началось наконец официальное отплытие.

– Да нет уж. – заявил VK. – Теперь мы отчалим последними, раз пошла такая пьянка. Бог с ними.

И они действительно подождали, пока вся флотилия завернет налево за поворот около Малых Алабухов-2, и только потом снялись с якоря. За это время VK надел коричневые очки и повязал на них носовой платок треугольным ковбойским намордником. Все это он делал молча и вообще дал себе сегодня обет молчать во всех случаях, когда можно будет промолчать (с одной стороны как бы в отместку, а с другой – он оценил объем своей речевой продукции и подумал, что его действительно неплохо было бы подсократить; наконец, третьим обстоятельством, сподвигшим его на молчание, оказалась почему-то вчерашняя беседа с Олегом).

Отчалив (а произошло это примерно в 13.35), они довольно быстро нагнали остальных. Свирепо палило солнце, и это обстоятельство вкупе с модным внешним видом VK сподобило Nicky намотать на голову полотенце, в результате чего вид он приобрел совершенно моджахедский, а Катя тоже прицепила на физиономию какой-то платок или полотенце. Все трое выглядели теперь очень живописно и когда приблизились к основной флотилии, то Марина непременно возжелала их сфотографировать (см. фото).

Почти сразу после отплытия местность приобрела загадочные черты. Это было лесное царство. Яркий солнечный свет здесь пробивался сверху через нависавшие над водой ветки, вода казалась черной от теней, несколько раз в воде обнаруживались коряги. Шикарно. В течение получаса отстал SD, плывший с Коновалычем. Он сообщил всем о том, что, видимо, слишком неправильно нагрузил лодку и что она теперь плохо слушается руля. Nicky спросил, а где же находится основной груз: спереди или сзади? SD отвечал, что спереди, и это многое обясняло, на взгляд Nicky и VK. Посоветовав ему переложить этот груз себе как рулевому, они продолжили двигаться вперед.

Между тем обстановка на реке становилась все более и более напряженной и красивой. Теперь она (река) напоминала больше всего Битюг, но была при этом шире (в среднем метров 30-35). Что же до коряг, то их на этом участке пути оказалось дохрена, и нельзя было сказать, что они группировались каким-то определенным образом, как на Хопре; нет, здесь они были раскиданы по всей ширине реки. Стало интересно. Воистину дикие какие-то места, напоминавшие непролазные джунгли, где и близко не было видно местечка, на котором можно было бы вылезти и искупаться.

Вот эта последняя проблема и стала напрягать наших путешественников сильнее всего через некоторое время после отплытия. Так получилось, что с самого момента отчаливания гребли уже часа два, никак не меньше, и довольно интенсивно, а ничего, хоть сколько-нибудь напоминавшего бы выход, так и не обнаруживалось. Все давно вспотели, были жестоко атакуемы комарами и прочей летающей нечистью, устали и некоторые, кроме того, еще и сильно хотели пописать. Вот фуфло-то!

Крайне редко, может быть, один раз в лесу встретился рыбак, одиноко торчащий с удочкой из чащи. На вопрос о том, какое тут поселение является ближайшим, он отвечал: «Малые Алабухи-2». Мда. Это озадачило весьма сильно, так как это село уже давным-давно планировалось оставить далеко позади. Но не верить этому мужику мы никаких оснований не имели, поэтому пришлось грести дальше.

Коряги теперь были со всех сторон, только успевай поворачиваться! Это было здорово, пришлось вспоминать (а многим – и осваивать) навыки техничной художественной гребли по пересеченной водной глади. Скажу сразу, что ни одна байдарка в результате даже не зацепилась, и это было приятно. Надо, однако же, заметить, что вот эта легкость, с которой удалось миновать опасные места, была во многом, если не в главном, связана с тем, что река очень сильно поднялась, как уже много раз приходилось слышать байдайкерам от местных жителей.

В общем, время шло, а никакого более-менее приличного выхода не было. До ужаса хотелось купаться, а большинству – еще и отлить. Долго ли, коротко ли, но прошло уже почти три часа с момента отплытия. Постепенно река вывела к относительно открытому местечку по правому берегу, на котором было довольно много людей. Они еще удивились, когда перед ними вывернула елисеевская «тройка».

– Ты что, больной, что ли? – крикнули какие-то тетки VK.

– С чего вы взяли? – спросила Катя.

– Дык ведь все лицо замотано, как у прокаженного. – отвечали эти люди.

– Да эт’ точно, скоро помру. – усмехнулся VK, и они продолжали грести.

Спустя несколько минут после этого места попалось еще одно, также по правому берегу, но более возвышенное. Однако и оно было занято. Здесь уже заправляла какая-то молодежь. Выгружаться в соседство с ними, разумеется, не стали, но спросили, где мы находимся.

– У Малых Алабухов-2. – последовал ответ.

– Спасибо! Ну что за дерьмо! (это уже относилось к членам банды). Это получается хуже Чиглы на Битюге. Сколько ж можно вокруг нее кружиться?

– Ничего страшного. – отвечала Светка, рассматривавшая в тот момент карту. Хоть тут река и петляет, но зато вскоре мы значительно удалимся и наверняка догребем до Чигорака, миновав Малую Грибановку, которая к тому же останется в стороне.

– Какой-такой Чигорак-Магарак? – тщательно коверкая слова на кавказский манер тут же произнес VS.

– Да есть тут один. – усмехнулась Светка [фраза VS с тех пор вошла в число классических присказок], протягивая ему карту.

– А, да. Доплывем наверняка. – резюмировал тот, взглянув на заламинированную скотчем бумагу.

– А тут уже и Бэбск недалеко.

– Вот до него было бы круто доплыть. – подал голос VK.

– Ну, это, пожалуй, малореально, хотя… Как пойдет.

И они двинулись дальше.

Купаться хотелось все невыносимее, и вместимость мочевых пузырей также была отнюдь не беспредельной, так что надо было останавливаться хоть где-нибудь. И наконец это произошло, когда впереди при виднеющемся повороте направо левый берег повысился и стал обрывистым. Перед этим поворотом слева обнаружилось совершенно дрянное лесистое малопротяженное местечко, всё в грязи и каких-то лужах, где почти нельзя было развернуться и с огромным трудом удалось привязать все пять байдарок. Но тем не менее вся команда была благодарна этому месту – хотя бы за то, что оно случилось на пути.

Выскочили на берег. Писать пришлось по одному, так как было слишком узко, тем более прямо в сторону каких-то людей, которые через небольшой лесок наблюдали эту процедуру (но нашим путешественникам все было по барабану). А потом и искупались. Все это происходило в жуткой тесноте, вход в воду был плохой. Но и на том спасибо.

Отчалили от этого места с благодарностью минут через восемь. И обнаружилось, что буквально в сорока метрах на углу поворота, напротив упомянутого обрыва имеется здоровенный песчаный пляж – оттягивайся-не-хочу! Мда. Обломались. Ну что ж, пришлось плыть дальше. Хотелось верить, что мы вырвались из окрестностей Малых Алабухов, и радикальная перемена пейзажа весьма способствовала укреплению такого мнения.

Еще где-то в окрестностях этого поворота слева на лугу паслась белая лошадь. Ее нашла очень эротичной Таня Косцова и непременно возжелала остановиться, чтобы сделать фотку. Получилось действительно неплохо, но зато это происшествие сразу откинуло ее и Ш в аутсайдеры, так как остальные угребли за это время достаточно далеко.

Повстречали и еще какую-то большую банду подростков, у которых удалось узнать, что здесь уже ближайшим поселением является Грибановка. Это был хороший знак. Все-таки недаром мы напрягались, и карта, видимо, все же была более-менее точной.

Между тем VK все продолжал молчать, уже даже не из-за обета, который себе дал, а потому, что ему понравилось молчать. Кроме того, сказывалась усталость предыдущей ночи, когда удалось проспать крайне мало.

Жара, которая с самого утра была более чем недетской, теперь усилилась до чрезвычайности. Но путешественники хорошо гребли, как-то слаженно и без лишнего нытья. Вгреблись, что называется. Уже настал такой момент, когда руки и плечи перестают болеть, пресс же пока еще не натружен, и вообще само состояние такой вработанности как-то радует. В общем, организм фунциклирует как-то автоматически.

Около 16.05 встали на перекус – по левому берегу в лесу, в местечке, где параллельно реке через десятиметровый слой леса имелась большая вытянутая поляна. Тут же вдоль берега были еще пара тропинок, и на одной из них, уходившей в сторону ниже по течению, решили готовить еду, не заходя в лес на указанную поляну. Проблема заключилась в том, что делать это пришлось прямо под палящим солнцем, которое, прямо скажем, жгло просто немилосердно. Однако готовкой перекуса занимались только несколько человек, и прежде всего деятельная Светлана Юрьевна, а также SD и некоторые другие. А Таня, Катя, Марина, VK и Леха Журбин отправились на поляну загорать. Поляна словно была предназначена именно для этого. Загорать на ней было хорошо. Здесь даже не было комаров в таком количестве, чтобы нарушать кайф. Все означенные персонажи повалились на живот и в таком виде молча и неподвижно лежали. Прошло немало времени – никак не меньше часа, прежде чем они стали расходиться с этого места. К тому времени как раз пришел Ш, а также и VS, который первым делом без предисловий схватил за руку лежащего ничком VK и стал выкручивать ему конечность, тяня наверх. Тот молчал, словно мертвый. VS уже было совсем выломал ему руку из плечевого сустава, и только тогда тот подал какие-то минимальные признаки жизни, после чего был отпущен и рухнул обратно наземь.

Затем все уже отправились к берегу – туда, где готовилась еда (опять та же самая одноразовая лапша). Олег был одет в джинсы, казаки, майку с Зиной Портновой и джинсовую куртку. На физиономии его были черные солнцезащитные очки. Вот в таком виде он залег на ветви какого-то дерева и недвижимо лежал с полчаса, никак не реагируя на внешние раздражители. А раздражители, надо сказать, имелись в достаточном количестве. Они были представлены в основном комарами и несколько меньшим числом оводов (последние, однако же, брали свое чрезвычайною злобностью).

Народ весело прикалывался под раскаленным добела Солнцем. Лишь VK хмуро бродил в окрестностях, периодически купаясь и не вступая в пререкания; ему было не до веселья, хотя организменное его самочувствие было вполне хорошим. Самойлов со словами: «Святое место нужно держать в тени» уселся под деревом, на что Коновалычь тут же поинтересовалась наличием главного признака святости – нимба – вокруг егойной задницы. Всех это изрядно повеселило.

Когда VK плавал от одного выхода до другого, отдаленного выше по течению на 30 метров, по берегу параллельно ему ходил Олег. Его грызла тоска, связанная с не нравившимся ему поведением Светланы Юрьевны. Особенно его раздражили эти последние дифирамбы в адрес самойловской задницы, заставившие его встать с веток, на которых он лежал, и отправиться к товарищу по несчастью, плававшему вдоль берега.

– Уеду я в Бэбске. – сказал тогда Олег.

– Это чтой-то ты вдруг? – удивился VK.

– Да надоело унижаться. Сколько можно слышать эти вещи? Свалю отсюда в Бэбске, чтобы она поняла, что я не тот человек, которого можно так игнорировать. До каких пор она будет терзать меня этими глупостями, например, речами в адрес задницы Самойлова? Да и ты при своем раскладе сделал не лучшим образом, отправившись в эту поездку…

– Ну, о последнем мы уже ночью говорили. Олег, забей. Ты, в конце концов, для себя плывешь. Ей ты ничего этим деянием не докажешь, а вот всем нам дорогу осложнишь. Грести будет тяжелее. И без того гребцов мало.

– Ты действительно так считаешь?

– Конечно. Когда тебе еще придется сплавать на байдарках? Надо сказать, ты попал очень удачно. Это плавание по организации очень даже недурно, я бы сказал. Все хорошо продумано, количество участников тщательно просчитано. Ничего хорошего из твоего предполагаемого деяния не выйдет, это я точно говорю. Ну а про задницу чью бы то ни было – это фигня. Тем более, что Самойлов не впервые и далеко не только от Светланы Юрьевны слышит подобные приколы в адрес своей филейной части. Так что не напрягайся. Уверен, что это делалось далеко не только для того, чтобы позлить тебя.

– Ну да, только его-то она, похоже, любит вообще: «Ах, ах, Вовчик, Вовчик!!» и все такое… А надо мною она глумится ведь!

– Ну, это ты зря говоришь. – сказал тогда VK. – просто Самойлов как бы национальный герой, которой в любом случае за свою оторванность получает кучу поощрений и добрых комментариев, так что не думай обо всем этом.

В общем, VK убедил Олега, что сваливать в Бэбске ему не стоит. И насчет Коновалыча успокоил. Ему представлялось, что в этом-то смысле дело вовсе не так запущено, как мнилось Олегу. «Вообще, здорово, – подумал он. – Вот мы тут плывем всей бандой, сидим у одного костра, едим, действительно, одну кашу, как сказал VS, а у многих тут такие тяжелые отношения, что просто задница; приходится улыбаться через силу, шутить, говорить не то, что думаешь, делать вид, что что-то тебя не касается и так далее… Снаружи – вроде как команда. А на самом деле – все плохо… В этом – отрицательное качество этого плавания. Вот именно этого: нет цельности отношений в «команде», а только разброд и шатание. Слишком много здесь непритёртостей имеется. Это-то как раз и плохо. Неадаптированные к банде люди вроде Олега тоже с трудом постигают особенности общения, принятые среди наших. Но зато каждый старается вести себя как можно лучше (как ему кажется) и независимее. Кроме меня, пожалуй. Надоели мне все эти условности. Как говорил старик Федор Павлович Карамазов, «с подлецами и я подлец». А пока надо оттягиваться. Потому как если рассуждать об остальных, то и остатков здоровья можно лишиться. О себе, пожалуй, надо думать в первую голову, а не об остальных. Практика показывает, что это лучше для организма и здоровья, в первую очередь психического».

Обуреваемый такими мрачными мыслями, он плавал туда-сюда под болтовню Олега, который что-то упорно ему доказывал, но в итоге согласился с ответными доводами VK.

Плавали и другие. Солнце к тому времени раскалилось так, что было просто страшно. VS прикоснулся рукой к котлу, в котором была вода, набранная для чая, и с криком отдернул конечность.

– Ни фига себе!!!! – вскричал он. – Да это вообще труба. Этот котел ведь еще не кипятили?

– Никак нет, Самойлов, – ответствовала Светлана Юрьевна. – Еще даже лапша не насыпана.

– Значит, это солнцем он так нагрелся. Эй, народ, посмотрите, солнце раскалило котел сильнее, чем огонь бы его нагрел.

– Вот это да! – отвечала Катя.

– То-то и оно. Да, солнышко – просто беда.

[Здесь автор считает своим долгом упомянуть, что в этом походе VS вообще был крайне благопристоен по части вербальной коммуникации; мы имеем в виду, что он за все время плавания произнес крайне мало нецензурных слов, что было связано, по-видимому, с присутствием в походе младшей сестры Марины, при которой он никак не хотел дискредитироваться. Надо отдать ему должное, получалось хорошо, тем более, что давно знавшие Самойлова окружающие прекрасно понимали, с каким трудом ему дается такой стиль общения].

Увеличилась активность комаров. Они беспощадно терроризировали бедных путешественников, буквально не давая им пожрать. К вящей радости всех двенадцати несчастных, еда наконец-то сготовилась (ибо терпеть это безумие со стороны солнца и насекомых становилось невозможно), и теперь все активно поглощали ее.

Хорошо, конечно, прошла еда. Опять к лапше прилагалось много реальной зелени, имелся даже и хлеб, что уж вовсе было круто. В общем, перекус этот занял дохрена времени – до 17.50 примерно. Кошмар.

Когда закончилась еда, все еще разок искупались, пересадили Косцову в ежовскую «тройку», а Катю – на ее место вперед к Ш, и двинулись вперед. И надо же – буквально минут через двадцать от начала пути вплыли в упоминавшееся ранее село Чигорак, являющееся как бы дачным пригородом Борисоглебска и к тому же последним селом перед этим самым городом. Дорога теперь, особенно во второй половине дня, прошла как-то незаметно. Вообще, сегодня на удивление легко греблось весь день, что само по себе удивительно с учетом недосыпа прошлой ночи.

В Чигораке решили сходить за водой. За нею отправились Марина, Катя, Nicky, VK и Олег. Они разулись и зашагали по пыльной грунтовой дороге в гору в поисках колодца. Остальные же остались развлекаться внизу. Погода была хорошая. Интенсивность солнечного излучения стала потихоньку уменьшаться, небо было отличное, без малейшего намека на облака. Чудный вечер. Итак, отправившиеся за водой после некоторых напрягов, связанных с поиском колодца, набрали-таки воду в двух разных местах – Катя, VK и Марина – в колодце около какого-то дачного участка, а Олег и Nicky – в артезианской скважине, также на территории чьей-то дачи (с любезного разрешения хозяев). Вся эта процедура заняла довольно много времени – около получаса. Но воды было набрано достаточное количество, и она была сравнительно неплохого качества (относительно вчерашней).

Наконец они спустились вниз и стали рассовывать воду по байдаркам. Те, кто оставались внизу, выяснили уже у местного населения, что Борисоглебск близок как никогда и что, мол, этот самый Чигорак – это последнее село перед ним, а через три-четыре километра будет уже городской пляж. Такие новости были, разумеется, приятны, ибо свидетельствовали о расчетном выполнении плана, но, с другой стороны, ставили перед дилеммой: попытаться ли проскочить Борисоглебск и встать за ним (ибо было только 19.20) либо же останавливаться где-то перед городом. Олег, который пока еще толком не решил, как он будет действовать, был бы более рад тому, чтобы остановиться уже за городом или даже в нем самом. За продолжение пути ратовал также и VK, хотя он, впрочем, не стал бы особо возражать, если б нашлась хорошая стоянка перед самым городом.

Стали рассаживаться по байдаркам.

– Вадимыч, я тут когда купался, крест с шеи утопил в воде, – внезапно сообщил Ш, подходя к нему, – это место теперь освящено. Так и запиши в хрониках.

Памятуя старое правило «De mortius aut bene aut nihil», VK ничего не сказал, но жесточайшим образом усомнился в предполагаемо наступившей святости воды. По его мнению, этот эпизод ни о чем, кроме патологического расхлебайства бывшего хозяина креста, которым тот отличался еще при жизни, не говорил. (Вообще, VK впервые заметил у Ш признаки смертельной болезни перед новым годом. 22 января 2000 года произошло стремительное ухудшение состояния, а в ночь на 27 января Ш скончался, не приходя в сознание. Вот такая печальная история. Беседовать с мертвыми было для VK как-то дискомфортно, и потому он предпочитал молчать в таких случаях). Впрочем, для хроник этот эпизод все равно годился, так что упомянуть его было нелишним.

Итак, погрузились и двинулись дальше. Вскоре должен был показаться какой-то пионерский лагерь, как следовало из заверений местных жителей. Так оно и произошло. Лагерь случился буквально через семь минут хода. Он располагался с левой стороны и выглядел довольно хорошо, вызывая в памяти сладкие времена пионерской молодости. Правда, несколько смущали бетонные ограды по верху холма перед спуском к реке, они навевали какие-то кладбищенские ассоциации, что подтвердила даже художница Косцова.

Миновав лагерь, решили пофотографироваться на плаву. Ворона в этих местах расширилась метров до 80, и было где развернуться. Одну байду пустили вперед, а другие сцепились бортами, и в таком виде фоткались. А потом наоборот. Классно было. Прикольно. Вообще, именно вечер этого дня был, пожалуй, самым спокойным и уравновешенно добрым из всех вечеров недели плавания. Было просто хорошо. Солнце к этому моменту прекратило источать потоки жара и светило теперь тепло и ласково – просто сказка.

Прошли, таким образом, мимо лагеря и стали искать стоянку. Времени было уже не менее 19.35, и надлежало вставать как можно быстрее. Уже не возникало идей проплыть Борисоглебск, ибо все понимали, что мимо него хреначить уж никак не меньше двух, а то и трех часов. Надо было вставать где-то здесь, хотя запас времени, в общем-то имелся. Но проблема заключилась в том, что вместе с пионерским лагерем закончились и приличные выходы. Пришлось вплывать в лес и отыскивать стоянку там. А все хорошие места были заняты. Стали подплывать к самым забубённым болотам с невероятным количеством комаров, к каким-то вовсе негожим выходам, где и в одиночку вылезти на берег было практически невозможно, не говоря уж о том, чтоб вытащить байдарку. VK был в сравнительно хорошем расположении духа и предлагал плыть и плыть, пока плывется – мол, найдем и сегодня стоянку спонтанно. Но его явно не хотели слушать. Более того, он и Nicky, имея на борту Косцову, даже ударились в отрыв в поисках более хорошего местечка, и довольно надолго опередили остальных, плавая туда-сюда на расстоянии в 500-800 метров. За что и заслужили кучу нареканий, особенно заводила VK.

– Куда вы, дурилки? – кричал VS им вслед.

Но прежде чем он успел их вразумить, ежовской байдарки и след простыл.

– Ладно, отпускайте Вадимыча. – скомандовал тогда он, и это заявление вызвало взрыв хохота у остальных путешественников, которых тоже раздражали и забавляли буйность и неадекватность VK.

Последний же и Nicky (который, кстати сказать, выказал себя отличным рулевым, и эта должность ему, помимо всего прочего, даже нравилась) в это время отчаянно ударились грести вперед, и примерно в километре от основной флотилии перед резким поворотом реки налево увидели слева отличное местечко, на котором, правда, было несколько человек. Место и впрямь было отпадное. И пространства хватило бы всем. Но, конечно, соседствовать хрен знает с кем никак не улыбалось. В процессе гребли VK, сидящий впереди, выкрикивал какие-то свои соображения рулевому Nicky, но ветер обычно уносил  его слова, и Полевой мало что слышал, поминутно переспрашивая. Поэтому байдарка двигалась фактически без учета этих переговоров.

Пришлось возвращаться назад, где их встречали дружным хохотом. Невзирая на заявления о наличии шикарной угловой стоянки, решили выгрузиться поближе, также на левом берегу, но в лесу. Здесь был крайне говённый выход – длинный, грязный, узкий, неглубокий, скользкий. Основная местность возвышалась над уровнем воды едва ли на 1,3 метра, да и пространства  для палаток наверху было немного. Здесь было как-то мрачно, по крайней мере, заходящее солнце сюда не добивало. Кроме того, чувствовалось, что здесь будет дохренища комаров. Все так и случилось.

После короткой разведки (осуществленной VS), место было признано с натяжкой годным для стоянки, и стали швартоваться. Было это около 19.54, никак не позже. При подъеме наверх VS зачем-то испортил кадр на мордаху VK, на голове которого была его серая камуфляжная шляпа. В общем, выгружались опять по очереди – пока одна байда заплывала в узкий пролив, гребцы на других держались за прибрежные травы и корни, а потом, по мере освобождения проливчика от разгруженной байды, занимали ее место.

Наверху помимо всех перечисленных недостатков было еще и довольно много всяческого мусора – окурков и тому подобного, кроме того, здесь, видимо, совсем недавно закончился сезон дождей, потому как имевшиеся поблизости дороги с колеями от авто расквасило в кашу. Да и вообще было как-то влажновато. Но все это фигня. Жить вполне было можно. Если прикидывать по карте, то эта стоянка случилась чуть ниже точки с номером 86, как раз перед несколькими петлями реки.

Разгрузившись, путешественники занялись своими делами: одни ставили палатки, другие сразу кинулись разжигать костер и готовить еду. В этот раз установка палаток происходила неторопливо, ибо надо было тщательно выбрать место для этой процедуры.

С первых же минут после выгрузки путешественники поняли, что жизнь в этот вечер никак не будет казаться им медом: в воздухе кружило громадное количество комаров, и никакие мази и лосьоны от них не помогали. Пришлось просто смириться с этим. В качестве еды опять готовили гречневую кашу с тушенкой. Когда еда приготовилась, было уже темно. Слава Богу, никто в тот вечер не помешал, хотя байдайкеры стояли в достижимой близости от каких-то других отдыхающих – метрах, может быть, в ста–ста тридцати. Это еще и к тому, что вечером, в процессе поедания каши и распития водки, пришлось орать много всяких песен. Так всегда бывает: начали с чего-то сравнительно тихого, закончили страшным громобоем.

VK чудовищно хотел спать, но ему пришлось орать песни, и за этим занятием он изрядно взбодрился. Сегодня выпили сравнительно много водки: примерно по 200 граммов (кроме, разумеется, Марины, которая вообще не употребляла ее). И первый тост провозгласил VS:

– Давайте выпьем за Вадимыча!

Тот даже поперхнулся:

– Ты чё, сдурел? Я ж теперь главная скотина в банде.

– Ни фига. Мы же знаем, что все это из стремления к лучшему. Так что давай!

– Ну коли так – давай! – VK был сильно удивлен, но в то же время, конечно, и польщен до чрезвычайности.

Они выпили. А следующий тост произнес VK:

– За одного из лучших рулевых – Никиту Юрьевича. Это супер! Потрясающе гребет.

Выпили и за это. А потом Таня Косцова сказала:

– А знаете почему они так хорошо гребут вместе? Потому что они не слышат друг друга, когда один что-то кричит другому. В результате принятые ими решения никак не влияют на ход байдарки.

На самом деле примерно так все и обстояло.

Когда еда была приготовлена и стала раскладываться по мискам, Светлана Юрьевна, неловко оступившись во тьме, зацепила котел и выплеснула из него малое количество горячей воды прямо на ногу Тане, куда-то в область голеностопного сустава, может, чуть выше, это неважно. Косцова душераздирающе охнула, страшно вытаращила свои и без того немаленькие глаза и распахнула рот, словно в агонии, хотя дело было вовсе не так плохо. Первым к ней подскочил VS, и после двухсекундного осмотра сказал:

– Фигня. Максимум – первой степени (имелась в виду степень тяжести ожога).

Потом уже Ш для проформы повел ее охлаждать ногу в реке, хотя в этом не было никакой нужды, тем более, что кипяток попал не на саму ногу, а подействовал через штаны.

Коновалычь немедленно извинилась, но Таня еще минут десять после этого издавала такие охи и выражала своей физиономией столь мучительное страдание, косясь на Светлану Юрьевну, что та даже разозлилась:

– Ну и что, мол, такого? Это же не специально. Я же извинилась. Что ж мне теперь, до конца дней себя виноватой чувствовать?

Обеих успокоили, и поглощение пищи продолжилось.

Стали петь песни, перемежая это дело с выпиванием новых порций водки, причем за VK зачем-то выпили еще раз. Комары, кстати сказать, под воздействием спиртного стали беспокоить меньше. SD, который довольно сильно устал, решил отправиться спать в палатку. Но не тут-то было. Через какое-то время VK затянул «Хиппанов», и это было настолько пронзительно и осатанело, что SD в гневе выскочил из палатки и чуть было не прихлопнул Вадимыча; от издаваемых им звуков у него всё просто забурлило в потрохах. Больше SD не пытался ложиться спать. Орали и другие сильно громогласные песни – общей протяженностью часа на два с половиной.

А потом Ш медленно и раздельно сказал:

– А давайте выпьем за простоту человеческих отношений.

– Ну давай! – откликнулись все. – А что это ты вдруг решил за это пить?

– Да так… Наболело. – криво усмехнулся тот.

Все с удовольствием выпили за это, а VK сразу вслед за тем спел очень старую и жестокую песню БГ под названием «Укравший дождь». Постепенно концерт сдвинулся в тоскливую сторону, участники ночной посиделки устали и около 3 часов пополуночи расползлись по палаткам.

 

 

18 июля 2000 года, вторник.

 

Да, ребятушки… Оттянулись-то вчера хорошо, и заснули, должно быть, тоже. Даже не заснули, а отрубились прямо-таки. Дело в том, что пробуждаться начали не во сколько-нибудь, а в 12.17. Во как вчера всех разморило! Причем первым сегодня поднялся почему-то VS. И совершенно самостоятельно стал готовить рисовую кашу со сгущенкой.

Постепенно на свет божий выползали остальные. Лица у всех были осоловело-распухшие и какие-то бессмысленные. Погода сегодня не побаловала наших путешественников: на небе было облачно, мрачно, угрюмо, то и дело грозил начаться дождик, но пока, слава Богу, не начинался. Вообще, погода испортилась и, видимо, надолго. В головах было довольно мутно. Купание не сильно освежало. Да и вообще плескаться в грязной воде не доставляло особого кайфа.

VK, однако, даже вымыл голову, а вытерев ее, не причесался, в результате чего обрел совершенно безумный вид, который был тут же запечатлен VS. Получилось как бы две фотографии одинакового ракурса: одна вчерашняя – условно называемая «до», другая сегодняшняя – «после». Как говорится, найди десять отличий. VK действительно сделал себе суперную прическу, так что даже когда Таня вылезла из своей палатки умываться, неуверенно покачиваясь на тонких ножках, то чуть не упала от вида VK. Впрочем, подобная реакция была практически у всех путешественников. Надо заметить, что VK очень возгордился таким чудом на голове и ходил с этим «украшением» весь сегодняшний день.

Таня Косцова, когда прочухалась, первым делом заявила с сияющей физиономией, что сегодня им в палатке было чрезвычайно весело спать, потому что Ш пролил на спальник воду из баклажки. Зачем она сообщила это, осталось неизвестным; честные люди предпочли бы умолчать об этом дополнительном проявлении раздолбайства хозяина палатки.

[Краткое лирическое отступление]. Добрых читателей, быть может, возмутит то, что Алексей Журбин сравнительно редко упоминается по ходу действия, и может создаться впечатление, что это был персонаж столь малозначительный, что о нем и упоминать-то не стоит. На самом же деле он был просто молчалив и являлся одним из самых достойных людей в этом походе (просто делал свое дело молча), в отличие, например, от Тани Косцовой, которая была, по единодушному мнению окружающих, самым бесполезным членом команды; как сказал один из участников плавания, «если б ее забили на шашлык, плавание ничуть не потеряло от этого, а может быть даже и выиграло». Жестоко сказано, но, вероятно, вполне справедливо.  Хотя, впрочем, она хорошо фотографировала, что отмечали многие. [Конец краткого лирического отступления].

Сборы проходили сегодня тяжело: во-первых, сказывалась постепенно накапливающаяся за дни плавания усталость, во-вторых, нерациональный режим дня с выпиванием водки на ночь, а в-третьих, погода оставляла желать много лучшего. Дождь пока не шел, но было ощущение, что это неминуемо произойдет.

Собирались словно в каком-то тумане. Прикалывались над VK, над его прической и прочими глупостями, которые он учинял время от времени; также фотографировались. В частности, получилась хорошая фотография с сидящим около костра Лехой Журбиным – хорошая в смысле плавного выражения лица означенного члена команды. Он и на самом деле был в этом походе такой, как на этой фотографии – добрый, спокойный и думающий о чем-то отвлеченном. Показательная фотка, видит Бог. Еще сфотографировали Косцову, Шуру и VK, сидящих в позах лотосов под байдаркой, которую держат VS и Nicky. Тоже довольно прикольно. В общем, пытались по-всякому развлекаться.

Но время шло,  а момент отъезда все никак не приближался. Еда затянулась очень надолго и опять была представлена рисовой кашей со сгущенкой, от которой уже начинало потихоньку воротить. Всех заводило ожидание скорой выгрузки в Борисоглебске с потенциальной возможностью закупиться там чем-нибудь, чего недоставало кому-то. Впрочем, некоторым путешественникам ничего не было нужно, поэтому Борисоглебск рисовался им просто как очередная неизбежная задержка в пути.

В общем, нет смысла описывать подробно всю эту раскачку, поглощение пищи и прочее. Можно лишь отметить как положительный момент то, что несмотря на ясный день и наличие неподалеку сравнительно большого количества местных отдыхающих, наших путешественников не только никто не обеспокоил, но даже ни разу не появился в поле их зрения. Согласитесь, это приятно в подобных ситуациях.

В общем, выплыли в тот пасмурный день в 14.55. Это был абсолютный рекорд. Так поздно на памяти путешественников, не приходилось выплывать еще никогда – даже в прошлом году на Хопре Nicky, VK и SD выходили в последний день пораньше.

Было в тот день слегка абстинентно, но голова в открытую не болела – лишь беспокоила некоторая общая слабость. Сытость и сравнительная близость города расслабили гребцов, и напрягаться никому не хотелось, хотя согласно карте, требовалось одолеть и сегодня достаточно большое расстояние, чтобы выполнить запланированную норму. По крайней мере, город-то точно надлежало оставить позади и вплыть в так называемый Теллермановский лес, где и устроить стоянку.

Проблема заключалась еще и в том, что ни один из двенадцати не знал точно, с какого места начинается знаменитый Хоперский заповедник. Дело в том, что заповедник этот сулил немалые проблемы. Ходили слухи, что там нельзя стоять, нельзя жечь костры, даже писать и какать нельзя, если следовать той же нездоровой логике. Одни считали, что заповедник начинается чуть ли не сразу под Борисоглебском, другие же полагали, что он, напротив, расположен ближе к Новохоперску. От этого зависело многое. К тому же была неизвестна точная протяженность означенного пространства. Раз там нельзя было делать стоянку, то следовало миновать его в один переход, и теперь оставалось определить, случится этот переход завтра или же послезавтра. До пятницы время еще было, так что пока никто особо не беспокоился.

Итак, флотилия отчалила. Первым делом завернули налево, хорошенько рассмотрев прекрасное местечко на углу, где вчера вечером стояли какие-то люди в незначительном количестве, а сегодня не было уже вообще никого. На это обстоятельство не преминули обратить внимание попутчиков VK и Nicky. Однако этот расклад уже никак нельзя было изменить, так что стали двигаться дальше. А на замечание об этом угловом местечке VS вообще сказал:

– Да это уже и есть городской пляж. Вы офигели – становиться здесь. Это уже черта города, насколько я понимаю.

На самом же деле он несколько ошибался. Примерно полутора километрами спустя действительно открылось то, что могло бы претендовать на гордое звание городского пляжа: Ворона потекла теперь практически все время вниз, причем правый берег был лесистым, а левый представлял собой самую что ни на есть гладкую безлесную травянистую равнину, на которой в живописном беспорядке были расположены домики. Если бы не наклон реки, то она бы сейчас один к одному напоминала бы Воронеж при подплыве к Рамони.

VK довольно долго загонялся на тему этих наклонов реки, чем приводил старого доброго VS просто в бешенство: последний в гневе кричал, что река не может течь вниз, это просто обман зрения и все такое. VK же утверждал, что напротив, она и должна когда-то течь вниз, чтобы при постепенном понижении местности впадать в море или океан. Он сам толком не понимал того, о чем кинулся спорить, хотя и насчет VS полагал так же; именно это обстоятельство и позволяло им вести столь долгую и неплодотворную словесную перепалку. Жаль, что в команде не было какого-нибудь гидрографа, биолого-почвенника или хотя бы просто географа, способного разрешить возникшую проблему.

Вскоре с неба начал капать дождик. Небо, как уже говорилось, выглядело более чем устрашающе, и дождь ожидался ужасным, однако этого не произошло: с неба покапало буквально минут десять, и снова все прекратилось. Впрочем, все путешественники извлекли из мест хранения накидки от дождя, осознавая их безусловную актуальность в течение ближайших часов.

Река продолжала петлять, причем петли эти были велики. Левый равнинный берег был не то чтобы обрывистым, но от его поверхности до воды было в среднем около полутора метров, и это при условии, что Ворона сильно разлилась в этом году. Так что на собственно пляж это, наверное, не походило, по крайней мере, удобных выходов в воду пока что не было видно.

Но вот наступил момент, когда после сравнительно длинного равнинного промежутка река вновь потекла вниз. Наши путешественники нагнали еще две какие-то раздолбанные байдарки, заряженные лоховатыми ребятами, использовавшими свои посудины как-то неправильно, и обнаружили по вьющемуся равнинному левому берегу автомобильную технику и купающихся людей, что служило явным признаком близости города. Всего с момента отплытия до этого времени прошло минут сорок.

Действительно, слева вдалеке на холме показались многочисленные малоэтажные строения, а особо выдающимся достижением оказалась стоящая в лесу на правом берегу довольно здоровая вышка, видимо, телевизионная.

– Вот оно, значит, как, – прошептал SD. – Таков, значит, Борисоглебск, второй по величине город области…

У бедняги всегда происходило расхождение желаемого и действительного, и подобный вид Борисоглебска, возможно, навел на него некоторую тоску, как в свое время город Балашов.

Что до VK, то ему пока ничего не говорили местные особенности. Вполне могло оказаться, что внутри города все обстоит немного по-другому, как бы «лучше», чем снаружи; во всяком случае, таких чудовищных размеров многокилометровый городской пляж внушил ему беспредельное уважение, а осознание того факта, что вот где-то прямо в черте города Ворона объединится с Хопром, и вовсе повергало его в священный трепет. По всем этим причинам VK относился к Бэбску с гораздо большим почтением, чем тот, возможно, заслуживал.

Ни о каком солнце на небе сегодня, к сожалению, не зашло и речи, надлежало возносить хвалы Господу хотя бы за то, что не пришлось мокнуть в процессе гребли.

Ш, видимо, сильно устал – то ли на мокром спальнике ему ночью не спалось, то ли еще как, но он все время отставал. Общей армаде приходилось немного сдерживать скорость, чтобы продолжать держаться одной бандой.

Наконец-то пошли хорошие выходы в воду с левого равнинного берега. Правда, при сырой земле они выглядели довольно грязно, но это ни в малейшей степени не смущало местную прогрессивную общественность, которая в достаточном количестве высыпала на равнину и теперь отчаянно плескалась под периодически возобновлявшимся слабым моросящим дождиком. Температура воздуха была достаточно высокой, и этот дождь сам по себе никого особо не напрягал, в том числе и наших путешественников.

По всем расчетам и показаниям карты скоро должен был случиться довольно большой мост, видимо, автомобильный. И действительно, минут через 20 гребли по понижающейся реке мимо упомянутого городского пляжа неподалеку от торчащей на правом берегу вышки обнаружился большой высокий бетонный мост – первый из трех, помеченных на карте в районе Борисоглебска.

В районе этого сооружения и порешили остановиться, чтобы отправиться в город.

По берегам реки стало довольно грязно, появилась какая-то трава, илистое прибрежное дно, в котором, вероятно, были еще и камни, но наши доблестные путешественники, презрев все опасности, смело причалили к берегу сквозь заросли. Особенно лихо сделал это Ш с риском загубить байдарку сестры; на его счастье, в том месте, где он протаранил байдой густую прибрежную растительность, не оказалось ничего такого, что могло бы нанести непоправимую травму посудине.

Выбранное по правому берегу местечко было, в общем-то, довольно живописным, если бы его не портила близость моста, возвышавшегося буквально в 35-40 метрах перед ними. По мосту довольно часто ездил транспорт, что создавало шумовой дискомфорт. Но ничего; это все была ерунда по сравнению с тем, что удалось благополучно доплыть до Борисоглебска. Здорово. В момент причаливания дождик усилился, поэтому путешественники быстро повыскакивали на сырую землю, нарядившись в дождевики, а потом попытались укрыть мокнущую поклажу в байдарках. Было неприятно смотреть, как насиженные места гребцов обильно поливаются водой с небес, как образуются лужи в тех местах, где филейная часть соприкасается с пеной. Мокрая внутренняя часть резины байдарки также производила удручающее впечатление. Хотя все это мелочи. Высохнет рано или поздно.

Автор не случайно привел так мало диалогов за этот день – настроение путешественников было таким, что особо разговаривать и не хотелось. Нельзя сказать, что все было плохо, но какое-то сонное затишье действительно имело место.

Идти в город после недолгих пререканий вызвались Александр Попов, Светлана Коновалова, Никита Полевой и Владимир Самойлов. Остальным же предстояло ждать их на этом самом месте, сколько бы для этого ни понадобилось времени. Никто из оставшихся не знал, какие продукты или предметы принесут четверо отправившихся на экскурсию. Да и неважно это было.

Как только освоились на берегу, Олег попросил у VK кусок бумаги и ручку и стал что-то писать, по виду издали – стих. Он делал это молча и никому не мешая. Леха Журбин без малейших понуканий и комментариев с чьей-либо стороны схватил длинную веревку и отправился добывать дрова; веревка нужна была ему для того, чтобы накидывать ее на росшие высоко сухие ветви больших деревьев и затем собственным весом валить их на землю, после чего рубить на более мелкие. Ш, одетый помимо прочего в дождевик, молча встал чуть поодаль к мосту от основной группы оставшихся и стал ловить рыбу с помощью импровизированной удочки. VK, также наряженный в дождевик, не говоря ни слова, взял из байдарки пену и ушел прямо под мост (где, надо признать, было довольно грязно, но зато не капал дождь), выбрал место почище и залег там спать. Правда, спать ему особо не удалось в связи с грохотом проезжающей поверху техники, но подремал он довольно знатно. Таня схватила свой планшет и, устроившись в какой-то развилке между деревьев, стала рисовать вид пристани, к которой причалили байдарки, причем «в кадр» попала лишь черная байда Ш и кусок носа, кажется, самойловской. Остались не при делах лишь трое: SD и сестры VS. Всех троих это нисколько не напрягало. Они начали интенсивно задрачивать друг друга всевозможными приколами. Особенно усердствовала Марина по отношению к SD.

Будем считать, что мы кратко описали занятие оставшихся ждать  персонажей на момент отсутствия представителей ударной силы нашего повествования. В указанном режиме дела продолжались ни много ни мало часа два, пока всем это не надоело. VK отлежал себе бока, а потом почувствовал, что дождь временно прекратился, и решил перейти к основной массе базарящих, то есть к сестрам VS и SD.

– Да вы меня заколебали! – кричал последний. – Я человек с двумя высшими образованиями: техническим и экономическим, черт возьми, а вы тут надо мною издеваетесь!

Сестрам доставляло немалое удовольствие прикалываться над SD, а вернувшийся VK не понимал, как эта беспонтовая болтовня может кого-то веселить.

Леша между тем отчаянно воевал с одним из больших деревьев, росших прямо около спуска с моста. Ему удалось каким-то образом накинуть петлю на здоровенную высоко расположенную ветку, и теперь он, повиснув на веревке, изо всех сил раскачивал ее, пытаясь обломить указанную ветвь. Остальные только качали головами, глядя на такое, и даже не отваживались комментировать.

Пришедший VK посмотрел на вырисовывающийся у Тани пейзаж с байдарками и спросил, нельзя ли туда еще поместить и елисеевскую байду, тем более, что она попадала в ракурс. Получив однозначно отрицательный ответ, он пожал плечами и отвалил, тут же подпав под обсуждение себя сестрами VS. Они стали наперебой рассуждать, на кого он, VK, больше похож с такой прической (которая по-прежнему оставалась очень показательной). В конечном итоге сошлись на том, что он напоминает то ли безумного ученого после взрыва в лаборатории, то ли на гениального дирижера в момент премьеры – в общем, что-то такое).

Когда VK надоело слушать такие лестные замечания в адрес своей прически, он решил, что неплохо было бы пополнить запасы воды. Его идею поддержал SD, также заколебавшийся к тому времени бакланить с сестрами Самойлова.

И они вдвоем загрузились пустыми баклажками и канистрами и отправились вдоль берега вверх по течению. Дело в том, что метрах в пятидесяти выше по течению они проплывали перед остановкой какое-то мрачное двух- или трехэтажное заведение черно-бордового кирпича, более всего напоминавшее здание КПЗ на Заставе в Воронеже, прежде всего зарешеченностью своих сводчато-стрельчатых окон. Идти туда было даже несколько стремно, но зато ближе всего.

SD и VK зашли на двор и спросили, где можно набрать воды. Какой-то добрый человек сообщил, что это можно сделать в котельной, указав рукой куда-то вниз. И действительно, в нескольких метрах от них в подвале или, скорее, цокольном этаже (впрочем, без окон, что роднило этот цокольный этаж именно с подвалом) располагалась котельная. Она была черна как смерть. Везде валялись горы угля, было две или три закрытых чугунных топки со страшными заслонками (впрочем, не такими старыми – начала 80-х годов, судя по надписям на них). Все стены были в серой копоти и просто в дерьме. По углам валялись груды провонявшего гарью и кислой затхлостью старого тряпья типа каких-то ватников, а в дальней от входа стене торчал кран. Вот оттуда-то и предстояло набирать воду. В качестве этой воды VK серьезно сомневался, но другой не было, и пришлось заполнять все имеющиеся баклажки и канистры той жидкостью, что текла из этого крана. (На самом деле вода оказалась не такой уж плохой). VK и SD довольно долго обсуждали ужасы того места, в котором им довелось оказаться, вспомнили и оценили тяжелую судьбину Цоя, кочегара женского общежития, который в свое время впахивал там как настоящий кореец. Вот в подобной же, наверное, кочегарке.

Нацедив сколько надо воды, они благополучно отчалили от этого благословенного заведения, причем у обитателей его даже не возникло особо плачевных комментариев в адрес того, что было у VK на голове; последний был очень рад этому обстоятельству.

Благополучно вернувшись, они решили замутить чаю в большом котле и тут же опорожнили в него большую пятилитровую баклажку принесенной питьевой воды.

Времени было уже 18.58, и вода в котле почти уже закипала, когда с моста вдруг спустились долгожданные засланцы. Их появление было встречено радостными воплями. Точнее сказать, больше шуму производили они сами, ожидавшим же уже было по фигу; они обвыклись здесь и могли бы ждать еще.

Вернувшиеся тут же пустились в рассказы о своем путешествии по городу Борисоглебску. Выглядела эта четверка, надо заметить, совсем не по-городскому, особенно Самойлов (в камуфляже) и Коновалычь (в сланцах и розоватом целлофановом балахоне, забрызганном грязью). Местные жители, как сообщили вернувшиеся, с большим любопытством наблюдали за перемещениями засланцев. Они посетили несколько магазинов с целью закупить колбасы, кабачковой икры, сахара, ништячков, хлеба, пива, сигарет и водки. В одном из них Коновалычь громко воскликнула: «А вот и уксус для Вадимыча», указав при этом на огромные стопки упаковок больших емкостей. Ее замечание вызвало массу положительных эмоций у остальных участников вылазки и недоумение у продавцов. Вроде бы были куплены еще какие-то овощи. Затем веселая четверка, шумно прикалываясь, переместилась на переговорный пункт, где были успешно совершены звонки водиле (Никитой Юрьевичем) и бабушке (Шурой Поповым). Пока эти двое звонили, Коновалычь и VS, скучая, стали поглощать свежезакупленные ништяки (предварительно сняв с себя груз моральной ответственности – мол, мы ходим, надрываемся, значит, имеем право съесть по паре штук печеников). А потом вдруг Светка узрела на лбу у VS прыщ и немедленно сообщила ему об этом. Услышав новость, VS бескомпромиссно приказал: «Дави!!!» – даже несмотря на предупреждение Коновалыча о далеко не идеальной стерильности ее рук. В итоге дело было сделано быстро и безболезненно, однако ввело в транс двоих пожилых людей, мирно сидевших рядом на скамеечке. Потом Светка раздала по бонусу ништячков Nicky и Шуре, и все отправились в аптеку (за каким-то кишечным или желудочным средством). На обратном пути каждый купил себе по пиву и какие-то орешки или чипсы. Все были очень довольны несмотря на тяжелую поклажу. VS восторгался тем, что еще никогда у него не было байдарочной вылазки с пивом, а проходя мимо ларька с мороженым и купив четыре порции, добавил, что еще тем более и с мороженым! Тут пошел дождик. Все остановились под деревом, неторопливо доели мороженое (обсудив за этим занятием приятности и неприятности похода), а потом двинулись к мосту. На последнем было очень оживленное движение, но это ни в коей мере не помешало мужской части засланцев вполне осознанно и демонстративно дружно пописать вниз прямо с середины моста. В результате без того прекрасное настроение еще больше поднялось, и они поспешили догнать Коновалыча, всю дорогу весело размахивавшую батоном колбасы. Так они и вернулись в стан.

Главным для ожидающих было то, что они принесли с собой три двухлитровых баклажки воронежского пива, и это пиво было тут же высосано под какую-то колбасу местного производства второго сорта, оказавшуюся вполне съедобной. Ели хлеб, эту самую колбасу, причем каждому досталось в среднем по два больших бутерброда. Пива вполне хватило, чтобы утолить голод, поэтому чай решили не пить, в связи с чем воду, кипятившуюся в котелке, просто вылили, и видит Бог, это обстоятельство больно было осознавать.

Тем не менее все отдавали себе отчет в том, что пора, наконец, отчаливать отсюда, вплывать в Хопер и искать там стоянку. Времени было уже немало (или, если хотите, его мало оставалось).

Несколько воодушевившись принятым пивом, хоть оно и было Воронежским, байдайкеры отчалили от этого местечка перед мостом, причем Ш забыл захватить свой улов, составлявший добрый десяток рыбок – над этим пришлось только тяжело вздохнуть; исправить этого человека могла, наверное, только могила.

По карте перед впадением Вороны в Хопер значился еще один мост, но его не удалось обнаружить, хоть убей, – только какой-то узенький веревочный подвесной мостик в черте города висел над нашим путем, не создав трудностей. То ли карта устарела, то ли еще как, но этого среднего из трех мостов просто не оказалось (это к сведению тех, кто будет плавать в этих местах). Ну и хрен с ним, даже лучше.

С минуты на минуту все ожидали, когда произойдет впадение Вороны в Хопер. И вот наступил такой момент, когда река внезапно расширилась – ну, наверное, метров до 400, если не до полукилометра, образовав нечто вроде шарообразного водохранилища с черной непрозрачной и неподвижной водой, в которой устрашающе отражались совершенно жуткие предгрозовые небеса. Небеса и впрямь выглядели только что не шокирующе. Некоторым было просто страшно оказаться на этом неправдоподобно широком разливе в такой обстановке.

– Это и есть впадение? – прокричал VS. Голос его гулко гулял между бескрайних берегов, словно в пустой бочке.

– Хрен его знает, вроде пока одна только река, по которой мы и плывем. – отозвался Леха.

– О, вон, смотрите, там, метрах в двухстах впереди!

– Что?

– Ну, там, где заканчивается равнина и начинается лес!

– И что там? – прокричали все.

– Похоже, что вон река течет. А вот и вторая, смотрите, вытекает из этой лужи! Вот оно, наверное, слияние!!! Радуйтесь, граждане!!! – возопил SD.

И действительно, через некоторое время нашим взорам открылось следующее: представьте себе букву V и вообразите далее, что байдайкеры приближались снизу как раз к вершине образуемого ею угла, как бы достраивая эту букву до «Y». Вот такой буквой V, оказывается, тек Хопер, причем плыть следовало, судя по направлению течения, в правый рукав. Самое забавное, что Хопер оказался даже уже Вороны, а путники подсознательно ожидали, что река, в которую впадает другая река, должна, по идее, быть глобальнее по всем параметрам. Ну да ладно.

Когда до образуемого тремя водными потоками троекрестка оставалось метров 40, а то и меньше, у народа вдруг возникло желание пофотографироваться. Стали срочно искать аппараты, а это было довольно затруднительно сделать в панике; обстановка усугубилась тем, что здесь байды сильно понесло течением. Ворона отдавала последние силы, намереваясь буквально вышвырнуть лодки в Хопер, да еще и подкрутив при этом как следует. Это ей удалось, и лишь людям на какой-то одной из байдарок удалось сфотографироваться перед впадением. Все остальные смогли сделать это только после.

В общем, путешественники словно на крыльях влетели в Хопер, такой же страшный, как и Ворона, в связи с обстановкой на небесах, которая, как казалось, продолжала только ухудшаться: теперь небо обложили такие смертельные тучи, что оно  приобрело уж вовсе неправдоподобно мрачный цвет. Но дождь все еще не шел.

Можете себе представить, какими радостными воплями сопровождалось означенное событие. Все стали орать и улюлюкать и мысленно (а некоторые и реально) махать ручкой Вороне, теперь уже закончившейся. (Как-то странно было осознавать, что несколько дней плыли по большой реке, и вот она вдруг прекратилась, ВООБЩЕ ПРЕКРАТИЛАСЬ, и теперь есть ТОЛЬКО ХОПЕР, старый, мутный, первобытно дикий, всегда неожиданный на приключения. И это же обстоятельство наполняло радостью сердца путников, ибо знаменовало собой новую отметку в продвижении к цели путешествия.

VK и VS сразу начали разглагольствовать о том, что на этой реке должно случиться чудовищное количество комаров, и что вскоре мы все это прочувствуем на себе в полной мере – хотя на самом деле было трудно представить, чтобы на расстоянии каких-нибудь нескольких километров могла ощутиться такая заметная разница.

Внешне, по цвету воды, например, или по пейзажам, или еще по каким-нибудь признакам, совершенно невозможно было отличить новую реку от только что закончившейся (как и следовало ожидать). 

И надо признать, что довольно вскоре, буквально меньше чем через километр, когда Хопер, повернув направо, уже по-серьезному придерживался этого направления, став прямым и расширившись, показался железнодорожный мост. Мост этот мало чем отличался внешне от других подобных мостов, виденных ранее – надо полагать, все их строили по одному и тому же типовому проекту.

Олег откуда-то вызнал (видимо, у местных жителей), что от Борисоглебска  до Новохоперска расстояние по реке составляет 60 км с чем-то. Он огласил эту новость, а VK предложил приблизительно отсчитывать эти километры от этого самого железнодорожного моста.

Времени у наших путешественников оставалось еще два с половиной дня, так что преодолеть такое расстояние казалось вполне возможным, даже не особо напрягаясь при гребле. Все сходились во мнении, что уж километров 30-то в день делаем по-любому, а если что – то и ускориться не грех и не проблема.

В общем, прошли под мостом и начали новый отсчет. Времени к тому моменту было уже довольно немало – наверное, 20.10, а может, и 20.18-20, так что вскоре надлежало искать стоянку. Кроме всего прочего, дождь представлялся совершенно неминуемым, так что искать приключений на воде не особо хотелось. С учетом всей вышеизложенной информации и гордостью, что уже оставили позади  Бэбск, народ расслабился и особого рвения в смысле гребли больше не испытывал. (Тут следует отметить, что даже VK, начиная с этого дня, как-то затих, ослаб и более не пытался рваться вперед – словно что-то перегорело у него внутри. Теперь он греб только в меру необходимости. Видимо, общий расслабон подействовал и на него).

Получилось так, что гребцы даже переговаривались с некоторыми местными жителями – преимущественно рыбаками, одиноко куковавшими в прибрежных болотах среди полузатопленного леса. Они сообщали путешественникам, что все плохо (выражаясь словами того же VK), что Хопер в этот год разлился до невозможности и что теперь будет проблема с сухими стоянками. Байдайкеры и сами видели все, о чем они говорили, и это тем более сподвигало их искать место, где на сегодня можно было бы завершить путь.

Греблось довольно легко (ну еще бы, столько проотдыхать за день), и если б не близость темноты и дождя, то можно было бы спокойно помахать веслами еще пару часов.

После длинного прямого отрезка Хопер начал вдруг забирать налево, и на левом лесистом углу при повороте (а река была широка в этом месте – метров 50-60) обнаружилась стоянка каких-то байдарочников. Их было довольно много – наверное, на 4-5 байдах прибыли сюда. Эти туристы сами окликнули наших героев, поинтересовавшись, куда они плывут и, главное, откуда. Поразившись, что банда движется от самого Уварово, они в свою очередь сообщили, что плывут от Поворино («Э, да это совсем рядом, едва ли не один день гребли» – подумалось тогда VK). А вот куда они плыли, осталось неуточненным. Они слегка обалдели от того, что одна из наших байдарок называлась «Титаником» (просто Леха и Олег в тот момент времени сильно вырвались вперед, и им орали: «Эй, там, на «Титанике», остановитесь!!».

Местечко они себе выбрали очень неплохое, надо признать. Нашим же путникам, как всегда, приходилось искать что-то более недостойное, выбирая из худшего. В этот раз судьба распорядилась так, что они действительно гребли совершенно недолго – буквально через четыре минуты после этих ребят уже остановились на пробное место.

Сначала обнаружили по левому берегу какой-то выход и решили его проинспектировать. Этим занялись те, кто плыл в байдарке Елисеева. Катя и VK вылезли на небольшой песчаный откосик и обследовали территорию. Выход-то был хорошим, но места для палаток не имелось вообще. Тогда вновь погрузились и проплыли еще метров сорок, в результате чего с той же стороны обнаружили еще одно место, гораздо более возвышенное, но тоже со вполне допустимым выходом, даже с двумя – на расстоянии десятка метров друг от друга. Опять Катя и VK вылезли обследовать его. VK побродил по поверхности, озирая реку и окрестности, в то время как остальные байдарки медленно кружились неподалеку и ждали от него заключения.

Угрюмость VK настораживала. Он задумчиво бродил по площадке, ковыряя ногой землю и наконец сообщил:

– Вот что, народ. Здесь неплохо. Но есть одна большая беда: ПЕСОК.

– Дык разве ж это беда? – весело откликнулись ему с реки. – Это ж здорово!

– Не факт. – покачал головою VK. – Вы это поймете. Вскоре.

– Ну давай я подгребу, щас тоже посмотрю. – сказал VS и направил байдарку к причалу.

– Ну что… Песочек… Все нормально… Приличное место. Встать вполне можно. – заключил он, когда вылез наверх и обследовал местность.

– Да ты что? – ужаснулся VK. – Песок ведь кругом!

– Э-э, ничего страшного. Короче, становимся! – возвысил голос VS, чтобы его слышали с реки. – Здесь вполне нормально!

(За это время Ш сплавал на противоположный берег, чтобы осмотреть еще одно место, показавшееся ему приемлемым, но при ближайшем рассмотрении оно оказалось сущим болотом, и он вскоре вернулся обратно).

Байдарки стали причаливаться довольно быстро, так как внезапно с неба полил дождь, который буквально с каждой секундой усиливался, что начинало пугать – этак еще и расстелиться не удастся. Дождь был какой-то странный, почти отвесный и создавал впечатление, что скоро кончится, хотя муть на небесах не оставляла этому впечатлению никаких шансов.

Итак, выгрузились в 20.38.

Вылазить наверх здесь было довольно трудно – приходилось цепляться за корни деревьев, к которым привязали байдарки. Хорошо оказалось то, что реальных выходов к воде было два, и поэтому разгрузка убыстренно происходила сразу по двум каналам.

В общем, все это в конечном итоге прошло успешно. На указанной стоянке имелась одна беда: в месте, где можно было бы поставить палатки, почему-то лежали обгорелые деревья огромного размера и какой-то пепел. Но эту проблему VK и VS довольно быстро решили, утащив мусор подальше в лес. Кстати, лес в этом месте представлял собою довольно живописную рощицу из молодых лиственных деревьев, росших на песчаной почве. Песок этот почему-то тянулся вдоль всего берега, надо думать, даже до тех самых ребят на углу. Помимо прочего, вдоль берега были протоптаны тропиночки, по которым явно можно было бы добраться до угла, если захотеть. Неизвестно, сколько точно в метрах было до этого поворота, но наши путники находились от конкурентов вне пределов слышимости, и это было хорошо.

Развернули лагерь. Это происходило, в противовес разгрузке, не быстро. Дождь к тому моменту существенно ослабел (он за этот вечер раз двенадцать то усиливался до неимоверия, то затихал, так что снимать целлофановые накидки даже не пришлось). На песке оказалось до невозможности паскудно ставить палатки – колья не держались в сыром песке, вываливались из него при малейшем движении незакрепленной арматурины и все такое прочее. В итоге, конечно, все получилось более-менее, но народ постепенно начал разделять  скептицизм, высказанный VK в адрес песчаного стояночного покрытия.  

Потом оказалось, что и залезть-то в палатки не так просто: ноги были облеплены мелким мокрым песком, и стряхнуть его не было никакой возможности – разве что только обтереть. Это доставило дополнительные неприятности. А далее обнаружилась еще одна беда – комары. Едва ли их было здесь меньше, чем на предыдущей стоянке. Едва ли. Здесь сказалась иррациональная топографическая логика: только что впали в Хопер, находились, можно сказать, в трех километрах от Вороны, а комарья уже было столько, что мало никому не казалось. Путешественники ажно взвизгивали от каждого укуса кровожадных тварей. В общем, комаров здесь было не то чтобы больше, но сами по себе они оказались злющими, словно бешеные зверюги, и практически не реагировали ни на какие специфические средства борьбы с ними. Вот он каков, Хопер-то! – только и успевали приговаривать те, кто раньше плавал по этой реке, правда, выше по течению. Кроме того, здесь еще летали в изрядных количествах оводы, которые так изожрали бедным водным туристам ноги, что просто, извините, трандец. В общем, всех прелестей было с избытком.

К расстройству Коновалыча, у нее промокло суперное двуспальное верблюжье одеяло. Насквозь! Мужская часть путешественников отчаянно отжимала его, но бесполезно. Пришлось повесить его сушиться. Все-таки какая-то из серебрянок протекала…

Итак, хотя шмотки и байдарки выволокли наверх стремительно, раскладывались очень уж долго. Неоправданно долго, словно бы сонно. И чудовищно долго готовили еду.

В этот раз едою был борщ! Да, борщ, подобный каковому путники ели только в самый первый день плавания. Это, конечно, было круто, но дождаться его готовности оказалось тяжко. Несмотря на колбасно-пивной перекус, жрать очень даже хотелось, и путешественники едва дотерпели до сладкого мига, когда варево наконец сготовилось.

Я утверждаю в этом месте, что начиная со стоянки под Борисоглебском, силы гребцов практически иссякли, и все остальное плавание происходило с определенным трудом и необходимостью заставлять себя шевелиться. То ли это было связано с постепенно накапливающейся физической усталостью, то ли со сравнительной близостью финала и наличием каких-то расслабляющих факторов, но тем не менее это было так.

Если прикидывать по карте, то место, где встала банда, находилось, должно быть, где-то около слепого рукава Хопра, нарисованного близ пункта под названием затон Черкасский, никак не дальше. С обоих берегов здесь был лес – наверное, тот самый Теллермановский лес, о котором пишут во всех путеводителях. Ширина реки в этом месте достигала, вероятно, метров 65-70, и противоположный берег казался черным и страшным. Заката в тот вечер не видели, так как солнце весь день было скрыто непроглядными тучами. Еще пара слов о противоположном береге – он был ниже нашего и более болотист.

Пока готовилась еда, а люди адаптировались к оводам и комарам, чудовищной атаки которых они не ожидали даже несмотря на предупреждения представителей старой гвардии, по реке несколько раз пролетала моторка, в которой сидели какие-то люди в формах – то ли менты, то ли какая-то речная охрана, то ли инспекция заповедника. Последнее казалось наиболее вероятным, и гребцы подумали, что эти самые мужики, быть может, схватят их, когда они нарушат правила нахождения в заповеднике.

У путников, кстати, закрадывалась мысль, а уж не в нём ли они стоят, но эти ребята к ним, слава Богу, не подплывали, и тогда было решено, что все в порядке. Так оно в дальнейшем и оказалось – до Заповедника было еще довольно далеко, тем более, что флотилия фактически только что отплыла от Борисоглебска.

Никаких существенных приколов в этот вечер не происходило. Разве что борщ готовился так долго, что успело стемнеть, и доваривать его пришлось при свете фонарей. А еще игрались могучим фонарем Nicky, рассвечивая им противоположный берег, на котором (по смутному подозрению автора) находились какие-то рыбаки, во всяком случае, в лесу напротив ощущалось шевеление.

И вот настал счастливый момент – борщ сготовился, и теперь все наши герои расселись и стали его наворачивать. По щекам путешественников текли слезы восторга, перемешанные с горечью и болью от воздействия комаров, которых с наступлением темноты не стало меньше.

В этот раз за едой опять больше всех пострадала Таня Косцова.

– Мне, пожалуйста, выловите капусту из посудины. – жалобно сказала она. – Я буду есть борщ без капусты.

Наступило краткое, но ужасное молчание, а потом VS изрек с расстановкой:

– Ух ты какая капризная!

Он сказал это таким тоном, какого никто из старых окруженцев от него никогда не слышал, и даже VK вздрогнул от ужаса – настолько опускающе это прозвучало.

– Давай мне! – нашелся Ш. – Я с удовольствием сожру за тебя капусту. И лук мне давайте, и чеснок, я все сожру.

– Бери пример с Борисыча! – приказал VS. – А не то долго не протянешь. Пора преодолевать свои старые комплексы, Таня.

На этом инцидент закончился. Все остальные молча и быстро хавали борщ, а потом сожрали еще и по добавке – благо елисеевский котел был вместителен.

Кажется, после этого ели еще и кашу.  Выпили 2 бутылки водки в общей сложности.

Практически бесперебойно шел дождь. Во тьме нельзя было с уверенностью сказать, он ли это капает в конкретный момент времени, или же просто ветерок сдувает воду с ветвей. Но периодически он возобновлялся с новой силой, заставляя накидывать капюшоны дождевиков и теснее жаться друг к другу. Тем не менее, поели без особых проблем.

Путешествие начало обретать остроту, которой, быть может, не хватало ему раньше. Появились дополнительные отягощающие факторы, и преодолевать новые трудности было, пожалуй, интересно. Ибо деваться от тех же комаров или оводов было некуда, а вот привыкнуть к ним или найти средство борьбы с ними представлялось хитрой задачей. Борьба с усталостью, борьба с комарами, борьба со старыми комплексами, борьба с… Да мало ли с чем можно было бороться в тот вечер и в последующие дни! А эта борьба отнимала так много сил!.. Круче было бы суметь войти в равновесие с окружающей реальностью и с самим собой, чтобы вся эта окружающая напряжность перестала беспокоить. И высшим достижением было бы не перебить всех комаров, а добиться того, чтобы они перестали кусаться (такое, кстати, тоже реально – настоящих монстров с могучей психологической подготовкой комары не трогают). Это автор гнёт к тому, что в плавании полезно иметь не только хорошую физическую форму, но и внутреннее равновесие с адекватной подстройкой к окружающему миру. Иногда это действительно удается.

Но сегодня был далеко не тот вечер, в который следовало практиковаться в подобном. Сейчас все устали убивать комаров и решили потихоньку заворачиваться. Олег все предлагал петь песни, но VK отказывался, мотивируя это усталостью и тем, что с неба почти непрерывно лил дождь. Сегодня действительно был вечер не для песен, и вскоре все почли за лучшее залечь спать, что и сделали еще до полуночи. Еще одной бедой было чистить ноги от налипшего на них мокрого песка. Это занимало очень много времени и давало плохие результаты – добрая половина песка с ног попадала внутрь палаток. Отвратительно. Многие, думается автору, пожалели о том, что выбрали стоянку с песчаным покрытием.

 Леха Журбин в тот вечер додумался до одной интересной вещи. Дело в том, что у VK был маленький «двухпальчиковый» фонарик на веревочке. И Леха придумал прицеплять его к потолку палатки таким образом, что она освещалась словно люстрой. Это было здорово и очень практично и по достоинству оценено сопалатниками, ибо позволяло всем троим обитателям иметь свободными все шесть рук, что существенно облегчало поиск нужных вещей и всё остальное.

Вот. Ну, короче говоря, разлеглись спать и, надо думать, довольно быстро уснули. Странный был день, но не так уж и плохо закончившийся.

 

 

 

19 июля 2000 года, среда. t0= +260C. Пасмурная духота. Дождь, особенно во второй половине дня.

 

Кто встал первым в это утро, осталось неизвестным, да это, пожалуй, и не столь уж важно. Обитатели палатки Nicky пробудились около 9.25. Вообще, эти ребята, надо заметить, высвобождались из объятий Морфея как-то синхронно.

За палатками стоял комариный звон, к которому примешивалось жужжание оводов. Эти звуки не могли принести приятных эмоций никому из путешественников, поэтому на свет божий они вылезли не сразу.

Особых разговоров утром не происходило. Люди потихоньку уставали друг от друга, а кроме того, выяснилось, что количество комаров лишь увеличилось к утру, не говоря уж об оводах. Ничего, кроме угрюмости, это обстоятельство не добавляло.

Из палатки VS выполз Шура Попов с совершенно одурелой физиономией. Он держался за грудь и говорил, что спал этой ночью как-то хреново. Когда палатку покинул затем сам VS, то первым делом заявил, что спать в таких условиях невозможно. Кто-то, мол, храпел всю ночь как слон и мешал таким образом ему, VS, спать. Ну а он ночью не выдержал такого глумления над собою, и возьми да приложи со всей дури кулаком куда-то во тьму в ту сторону, откуда раздавался храп. Раздались стоны сквозь сон, кто-то недовольно заворочался; храп, прервавшись на короткое время, снова возобновился с удвоенной силой. Больше у VS не было сил бороться с этим, и он вынужден был прокемарить  остаток ночи при звуках зычного гренадерского храпа.

– Слышь, дурилки, кто из вас храпел ночью? – осведомился первым делом VS, готовя завтрак (который опять представлял из себя рисовую кашу со сгущенкой).

– В любом случае не я. – отвечал Шура. – по жизни не храплю.

– Это я, наверное. – повинился SD.

– Во, блин, а кого ж я двинул ночью в душу? Тебя, что ли, Попов?

– Ах ты скотина, так вот почему у меня грудная клетка с утра болит!!! – вскричал тогда тот, разражаясь хохотом. – Конечно, меня! Ты хоть смотри, куда целишь!

Вскоре над этим хохотала уже вся тусовка.

Люди сегодня шевелились не особенно активно. Надо полагать, у всех было ощущение глобальности пройденной части пути, и два оставшихся дня казались сроком достаточно большим. По приблизительным прикидкам, от Борисоглебска удалились на 4-5, максимум 6 километров.

Утром опять ели рисовую кашу со сгущенкой.

Особых приколов в процессе сборов не было, так как безумно раздражали комары, и почти все силы уходили на борьбу с ними. По этой же причине собирались достаточно долго, с нецензурной бранью отчищая палатки и вещи от песка.

Выплыли около полудня. Дождь с утра, к счастью, не шел, но и солнца не было. Точнее, оно вылезло в один прекрасный момент примерно на полчаса, а потом снова зашло. Сегодня как-то не греблось, точнее, греблось весьма неохотно – хотя, вроде бы, и отдохнули хорошо…

Очень сильно парило. На небе было светло, даже более чем, но какая-то пелена мешала солнцу явиться во всем своем великолепии.

Через несколько минут после отплытия по тому же левому берегу заметили еще одно хорошее местечко, а буквально еще через сотню метров – другое, но на нем стояли какие-то люди. Вообще, на этом участке пути с обеих сторон по берегам был сплошной лес. Места были совсем дикие. Река то расширялась метров до 80, то сужалась, но не менее чем до 17-20 м. Коряг практически не было, а если и были, то они, должно быть, залегали глубже, ибо вода была высока.

          Примерно через час гребли при повороте направо обнаружился какой-то кордон. Видимо, это было то, что на карте именовалось ур. Никандровский. А может, и нет, потому как на карте это место обозначено справа, а реально домики стояли с левой стороны. Здесь было какое-то благостное место, во всяком случае, расположено все это хозяйство было очень удачно и красиво.

VS заметил, что VK как-то усох в последнее время. Тот сообщил, что теперь, должно быть, весит не более 60 кг, и что несколько килограммов потерял в мае, когда очень мало ел.

– Это, наверное, от несчастной любви. – сказала Катя.

VK в ответ пробормотал что-то невразумительное, и путешествие продолжилось.

На небе по-прежнему оставалось как-то мутно. Впрочем, периодически солнце все-таки выходило из-за туч, и в эти моменты путешественники старались вылезти искупаться. Надо сказать, что мест для купания было на этом куске маршрута очень немного, всего два или три, но зато хороших. А то просто причаливали к заросшему лопухами песку, осторожно вылазили (ибо берег в таких местах круто обрывался в воду) и отчаянно купались, стараясь отогнать от себя комаров и оводов. Помимо страшной духоты и жары вокруг было еще и безветренно.

Река продолжала оставаться достаточно широкой, что в какой-то степени затрудняло движение, ибо течение существенно замедлялось.

В один прекрасный момент Таня вообще перестала грести, достала откуда-то планшет с бумагой и стала рисовать открывающиеся впереди пейзажи, причем передним планом служила байдарка VS. Бедняга Ш в тот день потрудился более чем на славу. Как он вообще выжил после этого плавания, осталось для многих загадкой; фактически, 80-85% всего времени гребли за 7 дней он толкал прилично нагруженную байдарку один.

Все по-прежнему терялись в непонятках на тему того, когда же начнется заповедник. Вполне могло быть так, что он уже начался и что теперь на добрых путешественников действуют суровые законы военного времени. Но потом VS и VK припомнили, что в путеплывителе по Хопру было написано, что при вплывании в заповедник над рекой якобы должны быть натянуты какие-то веревки или даже висеть надписи. VK попросил Катю залезть к нему в рюкзак и посмотреть в той книжечке, так ли это. Там оказалось дословно следующее: «В полутора часах плавания от кордона минуем острова. Река становится шире, течение замедляется. Проходим еще один остров и два рукава. В часе движения после первого острова – Хоперский заповедник, о котором возвещает надпись на тросе через реку».

Никаких островов вроде пока не было. А вот расстояние от Бэбска до Новохоперска и впрямь было указано в этой книжечке равным 64 км.

Откуда ни возьмись на правом берегу вдруг обнаружился мужичок, ловивший рыбу. У него-то и справились, где начинается заповедник. Тот сказал так:

– У-у, это еще далеко. Километров двадцать, должно быть, по реке-то. Он же под самым Новохоперском кончается. Еще далеко.

Гребцы приняли к сведению его слова, но уже давно было известно, что местные жители с трудом представляют себе расстояние в километрах, поэтому речи мужика, разумеется, не стоило понимать буквально. По прикидкам, уже за сегодня отмахали километров десять.

Снова искупались по правому берегу на здоровом песчаном пляжике. Это было последнее купание в процессе гребли. Здесь на совершенно чистом и нетронутом никем песке VK зачем-то начертал здоровыми буквами словосочетание «Фаринелли кастрат». Почему это произошло – непонятно; видимо, перед этим почему-то зашла речь об этом фильме, и VK отметил песок первым, что пришло в голову (хотя никогда не смотрел этого фильма и даже не представлял, о чем там речь). По крайней мере, это было совсем уж неуместно на диком пляже и потому, не исключено, забавно. Когда поплыли дальше и отошли от этого места на добрый километр, Ш вдруг вспомнил, что забыл свою белую бейсболку. В связи с этим пришлось возвращаться. Его решили сопроводить VS и Шура. Это было, надо думать, более чем тяжело – хреначить против течения. Но в итоге все закончилось благополучно, хотя их пришлось ждать минут сорок, если не больше.

Река сегодня очень часто текла вниз, особенно когда миновали того мужика. Пошли совершенно глухие леса с обеих сторон, а где-то за ними возвышались горы, также заросшие непролазным лесом. Это было очень красивое зрелище. Вылезти здесь, чтобы искупаться, было совершенно нереально.

По такому лесу гребли недолго. Места были совершенно сказочные. И как определить начало заповедника, оставалось неясным. Но Господь, видимо, был добр к нам, ибо ниспослал знамение в виде нескольких человек, стоявших по правому берегу на углу перед поворотом направо. Они открылись нашим взорам совершенно внезапно – ибо места, повторяю, были таковы, что присутствие здесь людей как-то не предполагалось. Оказалось, что эти ребята ловят здесь рыбу, причем довольно давно. Они сообщили, что стоят именно здесь как раз потому, что буквально через пару километров начинается заповедник, а там стоять запрещено.

– Что же делать? – спросили тогда наши деятели (а переговоры, надо сказать, вел с ними SD).

– Да что делать? Надо вставать здесь где-то, а потом пилить без остановки через весь заповедник до самого Новохоперска. Это почти полсотни километров. А встать здесь есть где. Буквально через сто метров на следующем повороте будет классное местечко с навесом и даже со столом, там и становитесь. А напротив там даже родник есть.

Эти ребята оказались столь добры, что помимо ценных комментариев даже зачем-то снабдили наших лидеров тремя довольно здоровыми рыбинами, общим весом около 3 кг, пойманными ими на этом самом углу. Рыбин вручили Кате, та передала их VK, а сама позаимствовала у него путеплывитель по Хопру и стала внимательно его изучать.

Эти двое не ходили к тем ребятам. Они причалили байдарки метрах в сорока за поворотом и ждали, когда Леха, Олег и SD дотрещатся с ними обо всем, что нужно. Ждать пришлось долго, особенно когда возвратятся VS и Ш. Катя и VK уныло бродили во влажной духоте по песку правого берега. Вадимыч утверждал уже с самого утра, что сегодня, должно быть, неблагоприятный по геофизическим факторам день, ибо не могло просто так всех столь сильно расколбасить. Это было, впрочем, понятно и без его соображений.

Новости, принесенные SD, были, конечно, печальными, но что поделать. Ничего другого не оставалось. Когда наконец приплыли Ш и VS, решили после недолгого совещания становиться-таки на том месте, которое было порекомендовано.

В этом месте Хопер делал два поворота под прямым углом – один от тех ребят направо, другой, действительно, метров через 100-120, – налево. И вот на этом-то повороте налево действительно открылось забавное местечко, маленькое по площади, но зато с большим столом и приделанным к нему навесом и лавочками. Выбирать было не из чего, поэтому встали здесь. Правда, основная часть покрытия была песчаной, и это наводило на тоскливые предположения, но сам этот навес, конечно, был супером. Скамеечки около стола, кстати, оказались обтянутыми какой-то белой полимерной пленкой, еще совершенно непокоцанной. Кто-то сильно здесь трудился. На стоянке этой оказалось на удивление чисто. Кострище находилось за столом, чуть дальше него начиналась густая высокая трава, а еще дальше – лес, правда, довольно редкий с этой стороны. Чуть левее стола в траве под деревьями (если смотреть со стороны реки) находился какой-то сарай–не сарай, будка–не будка, но что-то подобное, площадью примерно 1,5х2,5 метра. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что внутри там расположено чуть ли не осиное гнездо, а все окна довольно плотно закупорены, так что внутри стояли такая жара и духота, что даже входить туда никто не захотел.

Местность была несколько кривовата, так что возникли трудности с установкой большой палатки. Ее в конечном итоге решили расположить поглубже от реки, в траве, утоптав более-менее ровную площадку. Где-то там же примостил свою палатку Ш. Nicky же решил почему-то ставиться прямо на песчаном берегу, буквально в трех метрах от воды на совершенно неровном песке. С установкой этой последней палатки возникли самые большие проблемы, потому что колы никак не хотели втыкаться в песок; пришлось ограничиться, по сути дела, одними распорками. Более того, выравнивая участок поверхности под палатку, несчастный Nicky умудрился пропороть себе ногу саперной лопаткой, благодаря чему оставшиеся два дня практически не вылезал из байдарки в процессе гребли и не мог позволить себе купаться L.

Встали здесь около 15.42.

У всех путешественников состояние сегодня было нерабочее. Конечно,  все сетовали на то, что такой облом вышел с этим заповедником, но в то же время были, наверное, довольны, что гребля нынче не продлилась долго. На стоянке царило изрядное оживление. Особенно этому способствовало такое тусовочное местечко, как стол с навесом. Кроме того, здесь обнаружилось совершенно фантастическое количество комаров. Они так плотно облепили всех байдайкеров, что все они через короткое время преизрядно распухли, даже те, кто не был никогда склонен к аллергии на комаров. Наиболее страшное зрелище являл собою Шура; его физиономия была покрыта жуткими пятнами, словно при какой-нибудь чуме; у VK распухли ноги, чего тоже раньше с ним никогда не бывало; и так далее. Короче, было весело. Перемазались всеми, какими только были, средствами от комаров, но от этого оказалось очень мало проку.

Купались по-страшному, благо выход в воду был достаточно хорошим. Ширина реки в этом месте была около 40 метров. Напротив стоял непролазный лес, в котором, однако, имелся родник (если верить заверениям тех ребят на углу). Проверить это утверждение вызвался, кажется, VS. С нашего угла действительно было видно какой-то выход в лес, находившийся почти на уровне реки. За водою отрядили «Титаник», и через некоторое время он благополучно вернулся. Там и впрямь оказалась вода, что по такой жаре было очень в тему, как легко себе представить.

Сегодня всем было весело и имелось чем заняться. После установки палаток, стали фотографироваться с рыбой, подаренной добрыми людьми с предыдущего поворота. Наиболее показательно получился VS. Потом SD занялся чисткой этой рыбы – вообще, он как бы специализировался по ней в тот день. Леха и Nicky внезапно услышали подозрительное шевеление в кустах и вскоре рассмотрели и его источник. Позвав на подмогу Светлану Юрьевну, они по каким-то признакам сочли, что это куропатка и, вооружившись саперной лопатой и веслом, кинулись в лес за костер ловить ее; активное обшаривание местности в поисках птицы продолжалось добрых полчаса. Коновалычь забеспокоилась, что вот, мол, сейчас они ее загасят, а потом ей придется чистить ее и готовить каким-то образом. На ее счастье, куропатка благополучно скрылась от преследователей. Олег залез куда-то высоко на дерево пилить дрова. Ш мочился в кусты, а VS, которого перло в тот день, сфотографировал его за этим занятием. Более того, он сфотографировал даже VK, который, однако, вовремя успел застегнуться, причем на фотке вид у него получился такой, что окружающие говорили, будто он лихо мастурбирует (на самом деле все было не так). Светлана Юрьевна решила замутить одноразовой лапши, причем с бульонными кубиками для дополнительной вкусности.

Ввиду внезапно наступившего оттяга у части путешественников возникло желание поиграть в карты, и они его немедленно реализовали. Засев за столом, VS, Шура, Катя и VK стали играть в козла, причем VS играл с Поповым, уча его (тот доселе не умел играть в эту игру), а VK – с Катей. Надо сказать, что в тот день очень сильно везло VK и тем, кто играл с ним в паре. Они несколько раз сделали VS с Шурой, а потом Катя ушла заниматься какими-то другими делами, а на ее место сел SD, прервавшись от процесса чистки рыбы. На пару с VK они жестоко уделали два раза подряд VS и Шуру и почти разгромили их и в третий раз. VS разозлился и активно костерил противников, особенно VK, называя его не иначе как дебилком. За этим занятием их кто-то сфотографировал, когда VS, сдавая карты, произнес:

– Везет только новичкам и дебилкам!

Все эти игры сопровождались борьбой с комарами. Впрочем, их воздействие стало замечаться все меньше с течением времени, хотя количество все возрастало по мере того, как вечерело.

Кроме того, днем много раз шел дождь, то затихая, то снова возобновляясь. Никогда он не длился более 15 минут, но зато и перерывы были краткими, так что ходили в дождевиках. А так было тепло – далеко за двадцать градусов. Пока жарили рыбу, успели несколько раз сфотографироваться; в частности, за этим занятием были засняты Коновалычь, SD, VS.

Поглощать еду начали еще в процессе игры в карты. Ели в такой последовательности: сначала одноразовая лапша, затем, минут через двадцать, – рыба, потом чай, потом снова рыба. И это все только днем было. А через небольшое время уже пора было готовить собственно большую вечернюю еду в виде гречневой каши с тушенкой. По сути дела, жрали непрерывно. Даже VS на эту тему заметил, что «даже хорошо, что у нас нет собственно стояночных дней, ибо если б мы стояли, то за пару дней прикончили бы все запасы еды». Мда. Он был более чем прав.

По какой-то причине зашел разговор о труде. Вообще как о процессе. В частности, Ш утверждал, что труд, мол, – великое дело, что без труда человек превращается в дерьмо.

– Вот и посмотрите, во что мы превратились. – сказала на это Коновалычь.

Зрелище и впрямь было настолько страшным, что вся прогрессивная общественность расхохоталась.

Вообще, на этой стоянке было произнесено много всевозможных приколов, потому что народ перло как ни в какой другой день.

К вечеру дождь притих. Косцова уселась на пляже рисовать стоящую на берегу пустую байдарку Ш. И дорисовала-таки. Те же, кто сидел за столом, активно разглядывали карту, прикидывая, удастся ли отмахать завтра весь этот заповедник или же нет. Впрочем, не заходило даже и речи о том, чтобы не пройти его. Наши герои просто обязаны были это сделать, и все. Другое дело, что для этого следовало очень рано встать. VK предложил сделать это в 6.00. Так рано, конечно, никто и никогда не собирался в путь-дорогу, но ситуация предполагала именно такой расклад. На том в конечном итоге и сошлись, а в качестве будильника выставили кандидатуру SD. Тот не был против.

Олег ближе к вечеру отозвал в сторону VK и начал репетировать с ним песню, которую он придумал вчера днем и окрестил «Маршем байдарочников». Его он хотел спеть под водку во время ужина, и для этой цели ему требовался аккомпанемент. Они с VK что-то делали на эту тему, сидя в кустах около будки с осиным гнездом и в конце концов сошлись в темах.

Вечерело. А тут еще эти ребята приглашали заплыть к ним вечером на тусовку. SD почему-то особенно рвался потусоваться с ними. Вообще, он любил такие мероприятия с совершенно незнакомыми людьми. Другие возражали ему, что и так, мол, неплохо, что народу дохрена и здесь, и нечего плыть туда, а то нажремся, а завтра рано вставать и все такое. Но вообще-то VS, Журбин и Олег были не против идеи сплавать туда. Но идея эта как-то спонтанно отпала сама собой в процессе дальнейшего развития событий.

Когда уже начало темнеть (времени, надо полагать, было уже больше 21.20), сготовилась наконец каша, и народ, рассевшись за столом (причем в одной и той же последовательности, застолбленной еще днем), начал поглощать ее. Каша была съедена довольно быстро, и под это дело стали пить водку. Ее оставалось четыре бутылки, и так уж получилось, что все четыре были прикончены в этот вечер и в эту ночь.

Сначала хотели было отправиться к тем чувакам за углом, но потом рассудили, что надо будет ехать в гости с бухлом, а его и без того мало. Впрочем, имевшаяся водка, даже в таком небольшом количестве почему-то вставила весьма изрядно, так что многих проперло. В частности, SD внезапно захотелось петь песни. Это было вполне реально, и этим делом в основном занялся VK.

Первым делом Олег спел свой «Марш байдарочников», как мы его назвали, под аккомпанемент VK. Слова в нем были примерно такие:

 

Бьются волны о борт корабля,

А там, впереди, – леса и поля.

Но мы бодро и скоро причалим в порту,

Когда одолеем последнюю версту.

 

Не страшны ни буря и ни ураган.

Эх, что нам река и что – океан!

Стремимся увидеть, узнать и успеть.

Орлу не нагнать нас и не долететь.

 

И сидя на привале,

Мы выпьем все вина

И песнь свою затянем –

А песнь у нас одна:

 

«Байдарки наши быстры,

Рука сжимает весло.

Эй, смотри налево \         х2

Куда нас занесло!”   /

 

Начало ее (первые два куплета) он исполнили на мотив “Врагу не сдается наш гордый “Варяг”, а конец проходил со сменой ритма и мелодии. Молодец Олег! Его тоже проперло первое плавание, как и VK в свое время, но применительно к последнему эйфория от этого мероприятия выразилась в написании бестолковых хроник, а вот Олег сочинил песню. Да еще прямо в процессе – что называется, не отходя от кассы. Молодец!

VS похвалил его, а потом перешли на другие песни. Начали с какой-то иностранщины типа Клэптонов, Eagles и т.д., а потом перешли на старый советский рок. Орание продолжалось долго и упорно. VK под конец просто осатанел от собственных воплей и перестал обращать всякое внимание на комаров, которые облепили его со всех сторон. Вообще, за столиком создалась забавная обстановка. Тускло горел чей-то фонарь, и в его свете все вышеуказанное и происходило, и даже порой казалось, что и реки-то рядом нет.

На самом же деле все обстояло не так. В частности, Ш за каким-то хреном взбрело в голову влезть в совершенно пустой «Титаник» и поплавать на нем – возможно, он просто хотел съездить набрать воды. К тому времени, как явствует из вышеизложенного, опустилась глубокая тьма, времени было около 23.30, а то и поболее. В общем, вышло так, что он перевернулся на этой посудине буквально в полутора метрах от берега. Такого еще никогда не бывало, чтобы кто-нибудь переворачивался в байдарке. Своенравный «Титаник» не принял этого пассажира. Это происшествие приковало к себе внимание части общественности на некоторое время. Без комментариев.

Истошные вопли VK разносились, видимо, на несколько сотен метров, тем более, что особого ветра не было. Олег на какой-то из композиций влез на стол и начал на нем прыгать. Это было забавно, но негигиенично, и поэтому его вскоре  сняли оттуда (точнее, он сам слез по настоятельным просьбам окружающих). SD принимал самое наиактивнейшее участие в пении, потом к этому подключились Марина и Катя. Орали редко исполняемые песни типа «Я хочу быть с тобой», «Банька по-белому» и т.д. Короче, оттянулись на славу. Эта вакханалия длилась долго, должно быть, до часу ночи, а потом VK уже устал. Многие решили, что пора раскладываться спать. Ш, однако, так не считал. Не принимая участие в общем веселье, он выполз из мрака по окончании основного концерта и стал было продолжать, но VK отфильтровал этот момент и изъял у него инструмент, прямо заявив, что завтра тяжелый день и что давно пора баиньки. И это, помимо всего прочего, была чистая правда.

На такой вот ноте путешественники и залегли спать. Завтра предстояло раннее пробуждение. Разговоры потихоньку затихли, все разбрелись по спальным местам. Особенно отличился в плане выбора места Олег. Он решил, что наиболее оптимальным будет не расставлять палатку (тем более что места для ее установки просто не имелось), а залезть в будку к осам и провести ночь там. Так он и сделал, и ему удалось довольно мирно перележать там все темное время суток. Как он не задохнулся в этой будке и нашел с ними общий язык, известно одному Богу.

Ночь прошла достаточно спокойно.

 

 

 

20 июля, четверг. t0 = 27 C. Жарко, душно и сыро. Периодические дожди. Седьмой день плавания. Финиш в Новохоперске.

 

[События первой половины этого дня приведены от первого лица из реальной хроники VK от 20.VII.2000 г.].

 

Хочешь–не хочешь, а просыпаться пришлось в 6 часов, точнее, в 6.02. Разбудил меня в этот раз SD. Всю ночь я проспал на безумно неровной поверхности, на каких-то сплошных кочках, но зато как хорошо поспал! Пожалуй, столь крепкого сна в этом походе еще не было.

Когда я вылез из палатки, то первым делом ужаснулся мрачностью окружающего пейзажа: небо было однородного темно-серого цвета, из него каждые несколько минут начинал сыпаться дождик, который, правда, часто прекращался. Комаров в воздухе было просто немеряно, и это вгоняло в тоску. Эх, всем была бы хороша эта стоянка, да с комарами получился явный перебор.

В воздухе было не так чтобы очень уж жарко, но я первым делом кинулся купаться. Вода оказалась приятно освежающей, и после купания на несколько минут комары потеряли ко мне интерес.

Практически одновременно со мною из нашей палатки вылез Леша. Не тратя попусту слов, он принялся заниматься своим любимым делом – рубкой дров. Незаменимый человек.

SD уже набрал воды в большой котел и теперь повесил ее кипятиться над костром. Он выглядел в это утро как-то немножко обескураженно. Но еду приготовил хорошо. Вопреки вчерашним настояниям VS о том, что надо сделать гречневую кашу, он опять замутил рисовую со сгущенкой. (Сначала это вызвало определенные нарекания у остальных, но вечером мы поняли, что он был, пожалуй, прав). Мы сидели под навесом, с тоскою глядя на небо и гадая, распогодится сегодня или это уже навсегда.

Вскоре, буквально в 6.18, нашу палатку покинул ее последний обитатель и хозяин – Nicky. Он также первым делом искупался и вскоре пришел в приятное расположение духа. Вот так, вчетвером, мы и протусовались около навеса до 07.20, когда стали наконец будить остальных. SD громко заколотил ложкой об тарелку и заорал: «ПОДЪЕМ!!!». Народ пробуждался неохотно, и пришлось повторить означенную процедуру еще пару раз, пока всех проняло (причем во второй раз колотил в посуду лично я).

Самым хреновым во всем этом было то, что ноги грязнились в мокром песке, и это жестоко затрудняло их очистку перед залезанием в палатку (впрочем, об этой беде уже неоднократно говорилось ранее). И, конечно, комары. Честно говоря, я надеялся, что к утру их станет хоть чуть поменьше, но этого не случилось.

Итак, народ вылез около 7.20. Последними, как обычно, свою палатку покинули Ш и Косцова. Довольно быстро схавали кашу, рассевшись по тем же местам, где сидели вчера, а потом начали складываться. Вечером планировали, что выплывем сегодня уже в 8.00, но об этом, как сами понимаете, не пришлось и мечтать. Сборы длились долго. Обитатели нашей палатки делали все сравнительно быстрее, а у других дела стопорились либо в связи с природной склонностью к торможению, либо из-за большого количества различных причиндалов и сложности разборки палаток.

Во время сборов произошло приятное событие: небо без всякой видимой причины вдруг стало расчищаться, и в какой-то момент времени даже вылезло солнышко. Это было круто. Мало того, через полчаса, уже к 8.25, стало понятно, что дождя в ближайшее время не будет.

Около 8.30 мимо нас проплыли те вчерашние братки на двойке; одним из них был тот черный пацан (Паша, что ли), который служил вчера гидом. Эти двое переплыли на другой берег к роднику, а еще спросили у нас:

– Что ж вы не выплываете? Времени уже довольно много. Сами ведь говорили, что в 8.00 уже отчалите?

– Да вот, задерживаемся. – отвечали мы. – Вещей и людей слишком много. Но скоро, уже скоро.

– Ладно, догоняйте.

Минут через семь после них проплыли еще две их байды, в одной из которых сидели тетка и мужик средних лет в шляпе, похожей на мою, только цвета хаки, а в другой – двое братков помоложе, зато с какой-то ядовитой красно-малиновой надувной хреновиной на носу (типа игрушечного спасательного круга, что ли?). Эта красная хренотня позволяла нам впоследствии опознавать их издалека. Экипажи этих байдарок пожелали нам того же, что и флагманы, и двинулись своей дорогой.

В общем, мы отплыли в 9.02. Последними стартовали Ш и мы. У нас в этот день сидела с утра Светка.

Я надеялся, что сегодня будет плыть полегче, чем, например, вчера, но река сразу дала нам понять, что на это надеяться не приходится; она изрядно расширилась, да так, что почти исчезло течение. Ветра не было, и вокруг кружили целые полчища оводов. Их было нынче не так много, как вчера, но все равно они доставляли мало приятных эмоций.

Хопер сегодня был не только широким, но и достаточно прямым, что еще более напрягало в плане гребли. И байда шла как-то тяжело. Так получилось, что уже через час я начал чувствовать усталость. Это меня озадачило, но деваться было некуда; все понимали, что сегодня надо грести – и догрести! – любой ценой.

Одной из основных проблем было понять, где мы находимся. Никаких населенных пунктов ни вчера, ни сегодня поблизости не было, так что пришлось ориентироваться исключительно по карте. В этом деле нам сильно помогла Светка. Она в течение короткого времени как-то намонстрилась считать повороты по карте, причем все время правильно, так что у нас даже возникло ощущение, что река на этой карте обозначена вовсе не от балды.

Минут через 25-28 гребли впереди обозначилось раздвоение реки. И мы поняли, что подплыли к помеченному на карте острову. С одной стороны, это нас взбодрило, а с другой – даже удручило, ибо расстояние отсюда до финиша оказалось весьма охрененным. Минуты три мы решали, куда плыть, налево или направо; в конце концов Коновалычь сказала, что по карте прямее направо (хоть проток там и выглядел более узким), и мы двинули туда.

Проплыли этот проток, река завернула налево, соединяясь со вторым руслом, и нашим взорам открылось широкое (метров 90-110) прямое пространство, тянувшееся вдаль не менее полутора километров и обрамленное с обеих сторон густым лесом.

Вблизи от нас, почти вскоре после слияния, через реку было натянуто штук пять перетяжек на расстоянии 15-20 метров друг от друга. К двум или трем из них ближе к правому берегу прицепились рыбаки.

Мы уж было обрадовались, тем более, что вдали заметили взблески весел выплывших раньше нас соседей, но тут с острова, со стороны левого протока (где среди деревьев на берегу находилась дощатая хижина, из которой доносился громкий – метров на 200 – голос диктора, читающего новости в приемнике), раздался кретинический голос:

– Эй, на байдарках! Подплывите сюда!

Мы сначала несколько охренели, ибо до орущего (какого-то гнусного деда, судя по голосу) было далеко, да еще против течения, да и вообще, какого дьявола... Потом подплыли остальные. Мы стали думать, что следует делать. А этот старый козел все орал и орал:

– На байдарках! Плывите сюда!

Через какое-то время это стало нас раздражать, но тут один из рыбаков, прицепленных к перетяжке, сказал:

– Да вы не бойтесь особо, ему нужно лишь записать номер чьего-нибудь паспорта (достаточно одного), так как тут заповедник начинается.

Туда в итоге отправились Ш и SD.  Остальные хотели было составить им компанию, но Ш сказал:

– Да ладно, не надо, у меня есть паспорт.

Мы тогда развернулись, отгребли чуть вперед к слиянию, и тут мимо нас в сторону деда пронеслась моторка, в которой сидело двое наряженных в форму здоровых мужиков. Они притормозили около нас, и один из них спросил:

– Вы знаете, что вплываете в заповедник?

– Знаем. – немедленно отозвался я.

Он кивнул, не добавив более ни слова, и моторка в ту же секунду понеслась дальше в сторону сторожки и деда.

Честно говоря, поведение этих двоих меня восхитило! Супер! Никакой лишней болтовни!

Где-то под перетяжками мы и легли в дрейф посреди реки обоими «тройками», а впереди нас, метрах в пятидесяти, остановился поперек реки «Титаник».

Прошло минут двенадцать, а то и пятнадцать. VS начал нервничать и изъявлять желание сплавать к той сторожке и прояснить ситуацию. Остальные его всячески от этого отговаривали, ибо шпарить против течения вокруг острова было далеко не слишком приятно.  

Наконец появились две «двойки». Мы подождали, пока они подплывут ближе, и стали слушать принесенные ими новости. Ш сообщил, что во-первых, с этого самого места начинается заповедник, во-вторых, у него списали номер с паспорта и что теперь надо плыть куда-то до конторы заповедника, дабы отметиться там и заплатить за проплыв аж по 25 р. с каждой из пяти байдарок! Выяснилось также, что на территории заповедника можно купаться, останавливаться и выходить на берег, можно даже посетить музей заповедника и какой-то магазин, расположенный поблизости от конторы, можно ловить рыбу. Нельзя лишь заниматься лесоповалом, жечь костры и т.п. 

Все это, конечно, было хорошо, но известие о надобности платить за проезд бешеные деньги никого не обрадовало в должной мере.

– Это какого ж хрена надо столько платить? – стали мы возмущенно спрашивать у голоса собственного разума и друг у друга. – Мы же ведь просто плывем. Мы не ловим здесь рыбу, не пилим деревья, не жжем костров, не загрязняем биосферу – какого хрена? Может, это только за ловлю рыбы должны налагаться такие санкции? Река-то ведь просто река, она как бы ничья, почему же надо платить? Где справедливость?

В таком духе рассуждали довольно долго. Любому честному человеку должен был быть понятен наш гнев. В итоге VS сказал Ш, чтобы он не напрягался, мол, платить все равно не будем. Проплывем мимо, и все. Ну а если уж остановят прямо категорически, то надо выйти и потрещать с этими представителями.

– Я пойду тогда к ним. – заявил Ш. – Я пойду к ним и обстоятельно побеседую: за какие такие провинности положено брать с нас деньги. Потребую, чтобы мне показали постановления или указы, в которых написано, что с байдайкеров надо брать деньги за проплыв по заповеднику, и почему именно по 25 р. А то может это местное начальство наживается, а мы как дурачки будем отстегивать.

– Да ну их на хрен! – вмешался SD. – Никому ничего мы платить не будем.

– Ну да, это тебе хорошо говорить, а записали-то номер моего паспорта! На меня и посыплются в случае чего все шишки. Может, они пришлют мне потом домой штраф на несколько тысяч – и что тогда делать?

– Не, ни фига! – сказал тогда Олег. – Чтобы взять с тебя штраф, они должны как минимум вручить тебе в заповеднике квитанцию о его наложении и чтоб ты в ней расписался, а без этого все фуфло, не имеют права!

– Резонно. – почесал репу VS. – Олег прав. Штраф они тебе не пришлют. В худшем случае все разборки будут на месте.

– Ну тогда поступим так, как и запланировали: если на реке не будет каких-нибудь непроходимых заслонов в районе конторы, то просто плывем мимо, а если уж остановят совсем, то придется идти к ним базарить. Но это будет долго и конкретно. Я выведаю у них все полномочия и основания такого расклада.

На том мы и порешим, – молвил тогда VS, – а пока надо догнать тех ребят и спросить у них, как они намереваются поступить.

С этими словами он начал мощно загребать, и вскоре его «тройка» существенно вырвалась вперед. О финале их диалога я мог догадываться только по косвенным признакам. Во всяком случае, мы с Nicky не слышали о том, что он хочет догнать тех ребят и спросить у них, как следует поступить в данной ситуации, и потому сначала было бросились догонять VS, а он уходил в отрыв все дальше и дальше, а на прямой у нас не было возможности догнать его. Хреначили мы все хорошо, но лишь проплыв километра два, мы в нашей байде наконец поняли, что гнаться за VS бессмысленно, ибо он целенаправленно бросился в погоню, и тогда мы остановились передохнуть и заодно подождать остальных. Я к этому времени уже изрядно подзамахался.

«Титаник» мотылялся теперь где-то далеко позади. Все долго думали, что у них за проблемы такие? А когда они подплыли, то предложили нам с Nicky поменяться байдами. Честно говоря, я не хотел этого делать, ибо привык к «тройке», и здесь у меня было достаточно комфортное место для гребли, да и Nicky оборудовал себе сиделку далеко не худшим образом. Но они настаивали на этом. Ох, не хотелось меняться. Даже с потерей лишнего веса.

Надо сказать, что с утра Катя и Марина разделили определенным образом сухой паек в виде кругленьких плоских шоколадных печеньев диаметром около 3,5–4 см, так что на каждую байдарку приходился маленький мешочек с «ништячками». И мы ели их в среднем по штучке в 50 мин–1 час (я, по крайней мере, делал это именно с такой периодичностью). Круче всего было рассасывать их во рту, пока они не превращались в однородную массу, и лишь тогда проглатывать все содержимое. Я очень жалел, что в этот раз никто не додумался закупить несладких сушек, как в прошлом году, – а то бы у нас вообще не было проблем с питанием в процессе гребли. Так вот, к описываемому моменту времени мы с Никитой Юрьевичем съели примерно по два печенья.

Меж тем VS догнал-таки тех братков, обменялся с ними информацией и теперь стоял, поджидая нас, на расстоянии около 700 м. Мы подгребли к нему и окружили со всех сторон.

– Ну что они сказали? – спросил Nicky.

– Да они сами толком не знают. – отвечал VS. – Вообще, как я понял, они тоже рассчитывают прокатить на халяву, если их не будут останавливать с применением особо жестоких методов. Ну, короче, они хотят сделать как и мы.

– Все понятно. – кивнул подплывший Ш.

Несколько минут мы дрейфовали кучей, столпившись перед поворотом налево и отдыхая. Смотрели карту, поедали печенье.

Леха и Олег категорически настаивали на обмене байдарками, а я все лез в бутылку, ибо очень уж не хотелось покидать насиженного места.

– Да что тебе стоит? Пересядьте на «Титаник». – сказал VS. – Какие проблемы? Погребешь на «двойке», Вадимыч. Ты же за этот поход еще не греб на «двойке»?

– У-у, я греб на ней последний раз вообще в 1997 году. – молвил на это я. – Уже не помню этого ощущения.

– Ну видишь, тебе предоставляется прекрасный шанс вспомнить навыки. – усмехнулся он.

В конце концов я согласился.

И вот в один прекрасный момент состоялось купание на каком-то довольно гнусном углу у левого берега перед левым же поворотом. Впрочем, в заповеднике-то и не было особо таких мест, чтобы прямо были оборудованы соответствующим для купания и отдыха образом – на то он, собственно, и заповедник. Именно после этого купания нам с Nicky пришлось пересаживаться в «Титаник».

Посудина первым делом была освобождена от лишней воды, которой в ней плескалось преизрядное количество. После ежовской «тройки» «Титаник» ощущался просто ужасно – под ногами хлюпает вода, кошмарные криво упакованные серебрянки, разошедшееся железо и все такое. Но что поделать. Зато он был практически пустой – в нем стояли лишь вещи Лехи Журбина, да в нос были поставлены «казаки» Олега.

Как говорилось выше, я уже давно устал. Но в связи с пересадкой в новую посудину появились и новые силы, поэтому мы с Nicky попервоначалу врезали такую скорость, что она опьянила нас самих. Правда, «Титаник» был сам по себе кривобоким, да еще и пустым, поэтому те усилия, которые мы прикладывали для гребли на «тройке», здесь провоцировали лишние движения байдарки, заставляя ее выписывать неподобающие кругаля. Пришлось умерить пыл и довольно долго привыкать, чтобы посудина шла ровно. Приловчились мы примерно через час.

К этому времени движение происходило по широкой воде, примерно 70-метровой, среди двух стен леса. И это обстоятельство начинало пугать. Это хорошо, конечно, что разлились реки, но нам-то всем от этого было ничуть не легче. Представлялось, что Хопер уже никогда не сузится, а пилить по этим плесам уже надоело.

Солнце крылось за тучами, которые были при этом даже не особенно мрачными, по крайней мере, жара сквозь них просачивалась более чем здорово. Не было также и ветра, что усугубляло ситуацию. Вокруг нас кружились комары и оводы, так что часть усилий приходилось тратить на то, чтобы отгонять их. Периодически ели ништячки. Причем наши с Nicky печенья остались на ежовской байде, а их, соответственно, в «Титанике»; поэтому, когда приходило время откушать очередную порцию, мы подгоняли байды друг к другу. Коновалычь, отдыхавшая в середине, выполняла роль раздатчицы.

Несмотря на отсутствие солнца, из неба вовсю пёр ультрафиолет. Это обстоятельство сыграло дурную шутку с Шурой Поповым; дело в том, что он, взирая на небо и не обнаруживая явной опасности, имел неосторожность снять защитное покрывало с незагоравших доселе коленей. И на следующий день едва не скончался от боли в обожженных ногах. Вот такое ядовитое было в тот день излучение.

Мы гребли и гребли. Никаких хороших мест для остановки фактически не было. Где-то, должно быть, в районе кордона Дубровский (если верить карте, такой существует в природе) мы увидели песчаную косу, на которой решили сделать перекус. (Кстати говоря, прошло уже не менее часа, как мы обогнали тех ребят, которые отправились в плавание получасом раньше нас; и обогнали мы их именно за счет перекуса – они сидели в каких-то кустах по правому берегу и завтракали вареными яйцами и еще чем-то. Вообще, это были хорошие и правильные ребята – типа нас (ха-ха!). Они старались не хулиганить ни в чем).

Так вот, мы выгрузились на этой косе и сделали перекус. На небе к этому времени стало вовсе погано и даже закапал мелкий дождик, который, впрочем, через несколько минут кончился. Под мрачными грозовыми небесами мы угрюмо вточили хлеб с кабачковой икрой, этого показалось мало, но больше все равно не было. Искупались, чтобы смыть с себя лишний пот, пописали и все такое, а потом поплыли снова. Нам с Nicky пришлось еще раз вылить воду из злосчастного «Титаника», при этом мы едва не забыли положить обратно в нос обувь Олега. И двинулись дальше.

…Долго ли, коротко ли, но спустя не такое большое время после этого впереди показалась ЛЭП. Через реку были натянуты несколько толстых проводов, и в лесу стояли железяки (кто, интересно, и когда их туда ставил, в эту чащу? – подумалось еще мне). Это был хороший знак, потому что согласно всяким руководствам, через небольшое время после ЛЭП должны были появиться населенные пункты. А таких в пределах заповедника было только два: Алферовка и Варварино.

По-моему, Олег откуда-то вызнал такие новости, что в пределах этих сел лучше даже не выходить наружу из байдарок. Стоять здесь нельзя, хавать нельзя и так далее. Мол, местные жители – исключительно привилегированные люди и считаются чуть ли не обитателями заповедника, отгорожены от внешнего мира и так далее. Они, мол, активно стучат охране, если любые путешественники по простоте душевной осмелятся развести огонь или вообще встать где-то в окрестностях села. И далее в таком же духе.

Принимая во внимание исключительное географическое положение сел Алферовка и Варварино, расположенных, судя по карте, друг напротив друга, такое объяснение было вполне правдоподобным. По крайней мере, я, будучи склонным по жизни к чему-то такому таинственно-мистическому, с удовольствием поверил в эти загадочные секты и страшные законы, которые иноземцам переступать не положено.

Гнали мы еще довольно долгое время. Мы с Nicky сильно вырвались вперед и теперь махали веслами где-то справа от основной команды. А река постепенно продолжала после левого поворота забирать все правее и правее. И вот – о чудо! – неожиданно мы заметили каких-то людей по правому берегу, который неожиданно обезлесился и был теперь представлен почти равнинной местностью.  Карты у нас не было, она осталась у Светки, и в первый момент мы даже не поверили, что доплыли до села. Что же это было за село?

Мы спросили у жителей, которые в количестве десятка человек кучковались на берегу.

– Это Алферовка. – отвечали они.

– Как так? – опешил я. По карте, как мне помнилось, Варварино обозначено было выше (плыли мы как бы вниз).

Мы обернулись к остальным и подождали, пока они подплывут поближе.

– Алферовка, граждане. Что-то как-то быстро, а? Разве она должна быть сначала?

– Да-да, все правильно. – отвечал VS, обладавший хорошей зрительной памятью. – Там и было нарисовано, что сначала появится верхний край Алфёровки, потом Варварино, а потом, через довольно большое расстояние – нижний край Алфёровки.

– А-а, всё, я понял. – отвечал я. – Ну что, граждане, если учесть, откуда мы выплыли, то судя по карте, оттрубили полпути, даже больше, наверное.

Высаживаться здесь мы не стали, решив избрать для купания более недоступное для чужих глаз местечко.

Описав большую плавную дугу в районе этих людей, Хопер опять повернул налево. Мы продолжали работать веслами, но уже значительно тяжелее, чем до этого. Ш подплыл к VS и снова стал совещаться с ним по поводу платы за проплыв по заповеднику. Nicky же в течение всего этого дня жаждал увидеть бобровые хатки, как он их называл, но этого так и не произошло. В плане живности или чего-то такого необычного заповедник мало чем отличался от остальных участков реки, разве что оборудованных стояночных мест здесь не было.

Прошло еще минут двенадцать, и вот мы вывернули вновь направо в место, где река раздваивалась. И так получилось, что вплыли в затон. В принципе, здесь по левому берегу было довольно равнинное местечко, правда, с какой-то развороченной трактором дорогой (что производило впечатление совершенной неуместности в безлюдном заповеднике). Дно здесь было глубокое и к тому же грязное, но немножко отдохнуть и пересесть здесь можно было вполне.

Стояли мы здесь минут десять. Пересадили Коновалыча вперед к Ш, Косцову отправили на место Марины к VS, а Марину вместо Кати усадили вперед к SD. Катя же отправилась отдыхать в ежовскую байдарку. Лехе и Олегу очень даже понравилось грести в «тройке». Конечно, она была тяжелее и все такое, но зато у нас с Nicky были хорошо оборудованы сиделки и вообще как-то оптимально распределен груз. Скажем так, эта байдарка была гораздо устойчивее и управлять ею в конечном итоге было легче. Мы же с ним развязали серебрянки и по-человечески перепаковали содержавшиеся в них вещи, чтобы хоть было можно сидеть без риска натереть мозоли на заднице. Вода в этом затоне была очень холодной, глубокой и какой-то слишком черной, так что мы здесь даже не купались, тем более, что вокруг было довольно бессолнечно.

Отдохнув немножко, пустились в дальнейший путь. Еще минут пятнадцать – и нашим взорам открылось следующее: высоко над рекой была подвешена самая сногсшибательная тарзанка, какую я когда-либо видел (железная, длинная, удобная, на крепкой цепи, хорошо висящая над водой); на ней которой летали с правого берега пацаны лет по 14-18-20. В полете они выписывали совершенно охренительные кульбиты, прежде чем приводниться, и это было красивое зрелище. При этом лететь в воду надо было с высокого берегового холма, высотою метров пять, должно быть. Мы представили, как это должно быть круто – пролететь полтора десятка, а то и больше, метров и потом на излете хлопнуться в воду.

VS даже не стал ничего комментировать, а просто направил байдарку к этой довольно большой группе местных жителей. Его примеру немедленно последовали остальные гребцы.

Прыгавшие пацаны (а было их человек 15 как минимум), как ни странно, даже воодушевились тем, что смотреть на них прибыли новые зрители, и теперь стали выделываться еще сильнее, выписывая в воздухе самые сложные фигуры вплоть до тройного сальто с винтом.

Как выяснилось позже, это и были те самые обитатели закрытого для посторонних села Варварино, которые якобы стучат на всех проплывающих в контору заповедника (контора эта, как выяснил кто-то из наших, находилась чуть дальше на этом же самом холме с тарзанкой, где мы выгрузились; правда, отсюда ее не было видно). Мы залезли повыше на холм, где уже не было народу, переоделись в плавки и попросили дать нам прыгнуть. Те не имели ничего против.

 

[Вот примерно в таком духе излагал свои воспоминания VK. Далее хроники продолжаются в прежнем виде].

 

Первым испробовал тарзанку великолепный VS. У него это получилось как нельзя лучше, и он полез на второй раз. За то время, пока он вылазил из воды, его примеру успел последовать Леха Журбин, и тоже довольно удачно. Далее прыгали Ш, VK и другие. Даже Таня Косцова без особых раздумий прыгнула, и весьма неплохо. Самый забавный прыжок получился у Коновалыча. Она плюхнулась в воду задницей, словно с размаху уселась на землю на выпрямленных в коленных суставах ногах, и это зрелище вызвало бурный восторг всех, кто стоял на берегу. То действительно был суперный прыжок.

Несчастный Никита Юрьевич с опечаленным выражением лица сидел в байде; он не мог себе позволить испробовать тарзанку, так как мешала рана на ноге.

В общем, такая веселуха продолжалась минут десять, а то и двенадцать. Местные ребята оказались достаточно мирными. Их было дохрена, но откровенной агрессивности они не проявляли и даже выказывали определенное уважение к проплывавшим, в частности, к нашим байдайкерам. А напоследок один из них, видимо, самый крутой, подначиваемый своими же сотоварищами, решил продемонстрировать нам высший пилотаж. Он закрутил такой прыжок, что у зрителей еще долго стояло мельтешение в глазах от движений, которые он выписывал в воздухе, прежде чем приводниться в Хопер.

Это было, безусловно, круче некуда. Восхитившись прыжком местного жителя, стали потихоньку собираться, ибо надлежало двигаться дальше. Ох как не хотелось возобновлять греблю! Все уже устали, а до Новохоперска было еще довольно далеко, даже судя по карте.

Тем не менее, флотилия благополучно отчалила и продолжила путь. Постепенно скрылись из виду следы поселения, но на карте было помечено, что мы должны проплыть еще нижний край Алферовки. В общем, никто из двенадцати толком не понимал, какое именно селение проплыли. Кроме Олега, который за время прыжков с тарзанки, как оказалось, не терял времени даром и активно потрещал с местными обитателями. Он выяснил, что это было то самое село, в котором находится так называемая «контора заповедника». То бишь, видимо, Варварино.

Надо сказать, что больше населенных пунктов или чего-то на них похожего до самого Новохоперска не встречалось. Пошли совершенно глухие места, даже более дикие, чем проплывали до сих пор. Небо нахмурилось еще больше, влажность воздуха превысила все возможные пределы, и вокруг стояла такая духота, что все путники были совершенно мокрые. Обильно выделявшийся пот никуда не испарялся (а может даже, это был и не пот вовсе, а сконденсировавшаяся из воздуха влага). Хопер продолжал петлять и – слава тебе, Господи! – несколько сузился, метров, должно быть, до 35-40. Вот по такой реке плыть было куда более приятно. Вокруг была глухомань, хотя однажды встретилось местечко слева, где на давно не топтанном пляже располагалась какая-то арматурина.

– Что это? – спросил VK. – Ведь здесь же как бы заповедник. Стоять-то нельзя. Кто додумался натащить сюда этих досок?

– Это тебе так кажется, – отвечал ему VS, – Заповедник-то только для туристов, с которых еще и за проезд можно деньги трясти. А местное начальство здесь охотится, наверное. Бухает, опять же.

– Ты действительно так считаешь? – удивился VK

– Хм, ну ты как будто вчера родился. – сказал на это VS. – Разумеется, тут же самая лучшая охота, рыбалка и так далее. Начальству все можно. И уважаемых гостей сюда всяких привозят развлекаться. Так что это, видимо, последствия их пребывания.

На том и сошлись. Движение продолжалось. Nicky все никак не мог увидеть бобровые хатки, которые ему так хотелось узреть и о которых так много пишут во всякой детской научно-популярно-географической литературе. Увы, если такие хатки и были когда-то в этих краях, то теперь ничего похожего и близко не имелось в пределах видимости. Впрочем, заповедник не потерял от этого в своей дикости. Здесь действительно не было бросающихся в глаза стоянок, какого-либо мусора и всего такого, что обычно нагоняет тоску в других местах. На протяжении этих пятидесяти километров по реке действительно следили за чистотой.

Около 16.46 наступил такой прекрасный момент, когда так долго копившийся дождь наконец выплеснулся на наши головы. Впрочем, он был не особо силен – просто вода из воздуха наконец поднялась вверх, немножко сбилась в тучки и пролилась обратно. Дождик был короткий и лился в несколько порций. Впрочем, каждый раз приходилось ненадолго отрываться от размеренной гребли, чтобы накинуть дождевики или снять их после этого.

В один из таких моментов, когда возобновился на несколько минут дождь, Таня, которая сидела на отдыхе (уже до самого финиша) в байде VS, решила зачем-то сфотографировать «Титаник» с его пассажирами. Надо отдать ей должное, чутье на композицию у нее было неплохое, и фотки, сделанные ею, получились лучше всех прочих. Эта была одной из самых достойных. На ней изображены Nicky и VK, и наиболее эротично вышли брызги от весел, по мнению большинства. Nicky облачен в свою желтую американскую супернакидку, которую он завернул за уши, чтоб не падала с головы, а VK был в синем дождевике, облеплявшим голое тело. За такой внешний вид товарищи по несчастью назвали их «попугаями-стриптизерами».

Местность немного изменилась. С левой стороны какое-то время шел невысокий обывчик, на поверхности которого находились рощицы вполне окультуренного вида (хотя это все еще была заповедническая территория). Потом он закончился, пошли более низинные места с довольно большим количеством широких песчаных пляжей на поворотах.

Еще минут через 15 после одного из поворотов налево с левого берега открылся офигеннейший песчаный пляж, очень здоровый в ширину и в глубину, совершенно пустой и без единой отметины на гладком песке. Он так восхитил всех, что было решено немедленно остановиться здесь и какое-то время отдохнуть. А заодно пофотографировать то, что называется «девственно чистый пляж». Небеса в это время продолжали оставаться довольно мрачными, но это ничуть не помешало байдайкерам жестко наплескаться в стремительном течении реки, а потом сфоткаться в глубине пляжа. Коновалычь бродила по местности с биноклем, что-то высматривая. Ей по-прежнему было как-то не так, и она продолжала откисать в середине елисеевской байдарки.

Мы провели на этом пляже минут двадцать, а то и двадцать пять – все это время прошло в какой-то эйфории, безумном хохоте, валянии во влажном после дождя песке и отчаянном купании. Сил практически не было, но и до финиша оставалось, судя по всему, немного – с тех пор как река сузилась, грести стало гораздо легче и скорость, видимо, возросла.

Откиснув, мы погребли дальше. Движения уже осуществлялись на автопилоте, мозги работали плохо. Не погрешу против истины, если скажу, что путникам уже захотелось как следует пожрать. Вскоре после отплытия с этого пляжа (а было уже около 17.22), Олег внимательно прислушался сквозь плеск весел и внезапно сообщил, что слышит какой-то техногенный шум. Гребцы бросили весла и дружно замолчали, пытаясь проверить справедливость его утверждения. И пришли к выводу, что он был прав. Где-то очень далеко слышался шум – то ли поезда, то ли какой-то автотрассы.

– Новохоперск… – прохрипел Шура, изрядно настрадавшийся за сегодня.

– Хотелось бы верить. – VK был осторожен.

Это придало гребцам новых сил, и байдарки продолжили довольно быстро продвигаться вперед, хотя река снова расширилась метров до 70. Она плавно поворачивала направо.

– Эй, народ, мне те чуваки сказали, что когда покажется обрыв какой-то офигенный, можно считать, что уже Новохоперск начался. – сказал Олег. (И как только он успевал вызнавать за такое короткое время столь много полезной информации?).

– Обрыв, говоришь? – VS положил весло поперек на борта и набычился, опершись на него обеими руками.

– Ну да. В общем, где-то должен показаться очень большой обрыв, появление которого знаменует начало города. Это уже какой-то периферийный район Новохоперска как бы. Так что будем ждать его появления.

Отличная новость. Теперь в процессе гребли рассуждали о новом ориентире. Впрочем, и так было понятно, что финиш уже недалеко. Nicky и VK в это время переговаривались на тему того, что в следующее такое плавание недурно было бы взять что-то вроде видеокамеры, а потом оцифровывать полученные записи и закатывать их на видеодиски, сделав предварительно монтаж и все такое. Техника уже позволяла подобное. Но сейчас об этом было рано думать на самом деле.

Прошло еще минут десять. Река довернула направо, расширившись очень неслабо, и все двенадцать человек едва сдержали крик радости и удивления. Перед ними открылся вид на действительно здоровенный обрыв по правому берегу. До него было метров 650-700, и Хопер на всем этом протяжении тек сильно под уклон, прямо скатываясь к обрыву. На левом берегу рос непролазный лес, справа местность была более низинная, но по мере сокращения указанного расстояния все более повышалась, и в районе указанного обрыва также вся заросла густым лесом.

– Вот он! – выдохнул Ш. – Это явно то, о чем они говорили.

– Только что-то не видно никаких строений там, наверху. Один лес сплошной. – заметил Леха.

– Фигня. Может, это только называется у них словом «район». Наверное, за поворотом откроется плес, вдоль которого Новохоперск и расположен. – предположил VS (и оказался прав).

До обрыва спускались долго, учитывая отсутствие сил и ширину реки. VK однажды обернулся на елисеевскую байдарку, которой лихо управляли Журбин и Олег, и внезапно чуть не выронил весло. Середина была пустой. Он долго думал, куда могла деваться Светлана Юрьевна, даже пробежал глазами по другим байдаркам, но вспомнил, что все они как бы укомплектованы по расчетному количеству мест и что Коновалыча просто некуда было бы переместить, даже если бы весьма того возжелать.

       Господа, а куда же делась Светка? – спросил он у гребцов «тройки».

– А мы ее высадили на последней остановке. – последовал ответ Олега. Леха же в это время молчал и методично работал веслом.

– Это как так? – VK что-то туго соображал. Место Коновалыча пустовало. В других байдарках ее не было. Странно. Бред какой-то.

Он продолжил заниматься греблей, периодически оборачиваясь на елисеевскую посудину. Прошло довольно много времени, прежде чем внутри последней что-то зашевелилось; покрывало, которое лежало в середине, вспучилось и из под-него показалась голова Светланы Юрьевны. Лицо ее было сонным и усталым донельзя, если не сказать – больным.

– А-а-а, вот ты где!!! – с облегчением произнес VK. – А я уж реально подумал, что ты там где-то осталась. А здорово закамуфлировалась, надо признать! Вот так и я когда-то любил лежать в серединке… а теперь уж начал забывать эти ощущения…

Меж тем обрыв приближался. И у Олега внезапно возникло желание сфотографировать его. А аппарат находился в руках у Тани, кажется. Ему загорелось поскорее подплыть к байде VS и позаимствовать у нее фотник. Но так как байдарку Самойлова догнать было трудно, то Олег стал кричать, чтобы кто-нибудь щелкнул-таки обрыв. В итоге он заполучил свой аппарат и сделал кадр, но надо признать, вышел он не лучшим образом. Второй же, сделанный уже на повороте реки налево перед самым обрывом, получился более понтово, но на нем изображена лишь верхняя часть этого самого обрыва. А в общем, это было действительно симпатичное место. Олег еще говорил, что если, мол, грамотно понаделать фоток здесь, то можно хоть открытки выпускать с таким пейзажем. И был в чем-то прав.

Но правее всех оказался VS. Завернув налево, Хопер и впрямь потек по плесам вдоль почти ровного правого берега, тянувшегося вдаль на добрых 2-2,5 км. Левый берег продолжал оставаться необитаемым и был покрыт непролазной чащей. На правом же показались какие-то одиночные домики, утопавшие в зелени.

– Хе-гей! – усмехнулся Леха. – Вот, значит, что именовалось районом города. Неужели это и есть Новохоперск?

Они проплывали мимо белых частных домиков, обнесенных покосившимися плетнями с надетыми на колья горшками – ну прямо как на картинках про дореволюционную сельскую жизнь. Вполне возможно, что домики были обмазаны глиной, а каркасом служило вообще непонятно что. Это было на самом деле круто до беспредела. Что поделать – тоже город. На свой лад. VK сначала засмеялся было, увидев такие дома, а потом пришел к выводу, что не так уж все это и плохо – просто необычно для жителей Воронежа. Для проживающих в Москве и Воронеж – почти что сельская местность. Все относительно. И он перестал усмехаться и пренебрежительно думать о Новохоперске.

А домики продолжали тянуться в том же самом стиле, без тенденции к «улучшению», разве что на единицу площади их стало становиться все больше.

Заповедник с появлением обрыва, надо полагать, кончился. Это событие было отмечено восторженными воплями всех двенадцати человек. Теперь шел последний отрезок пути. Мимо города. Надо было дотянуть до моста и разгрузиться под ним.

Впиливать по плесам никогда не было приятно, особенно когда давит усталость многих дней плавания и руки просто не поднимаются. Пальцы слабеют и плохо фиксируют весло, которое совершает все более неуклюжие и малорезультативные движения. Флотилия растянулась метров на 150. Кто-то спросил у мужиков, рыбачивших недалеко у обрыва, – когда, мол, будет мост.

– Да еще пару километров. – отвечали они. – Завернете за поворот, и будет мост.

И они гребли, гребли, гребли… Это продолжалось мучительно долго.  Дома на правом берегу все текли и текли назад, медленно, но верно. Надо было доплыть до этого самого поворота, и расстояние казалось бесконечным. Между тем Хопер стал несколько сужаться. Это предвещало близость поворота. На правом берегу все чаще попадались местечки, похожие на выходы. Берег понизился до высоты около 4-5 метров. Лес на вершине его поредел. Завидев одно из таких более-менее подходящих местечек (метрах в 170 от поворота направо), решили остановиться и сходить на разведку по берегу. Байдарки приткнулись к небольшому причалу, лишь Олег и Леха продолжали кружить где-то посреди реки, выискивая еще более подходящий выход. Когда посудины остановились, то первые несколько секунд никто даже особо не хотел вылезать, насколько все устали. Но в итоге многие все же покинули насиженные места и, пошатываясь, вылезли наверх. У байд остались только SD, Марина и Катя. Какое-то время с ними сидел и VK, но потом решил догнать ушедших к мосту (а ими были VS, Ш, Таня, Шура и Nicky).

Лес в этом месте оказался истоптан множеством тропинок, все время перекрещивающихся. И, следует признать, этот лес был относительно чистым – по крайней мере, дерьмо не валялось здесь горами, как в прибрежных лесах близ того же Воронежа. По тропинкам можно было ходить босиком без особого риска распороть ногу о стекло или крышку от бутылки.

Ушедшие первыми вскоре вернулись откуда-то из леса, со стороны, откуда доносились звуки работы каких-то экскаваторов или тракторов. Они дошли до моста, как они утверждали, и теперь предлагали доплыть по реке до него и разгрузиться. По пути назад они столкнулись с VK, а затем всей бандой двинули к байдаркам. В лесу прямо над тропинкой росла шелковица (!), на которой имелись вполне съедобные гроздья. Они, конечно, были не черно-фиолетовыми, как где-нибудь в Крыму, а фиолетово-красными, но на вкус довольно нежными и приятными. Это было удивительно – что в столь тусовочном месте (а по лесу ходило немало народу) растет что-то съедобное, что было еще не сожрано многочисленными местными. Нечто райское сквозило в этом обстоятельстве.

Они пришли назад, где SD отчаянно трещал с сестрами VS. Беседа их постоянно прерывалась то взаимными оскорблениями, то взрывами хохота. SD, как он сам говорил впоследствии, чудовищно устал за этот день, и только такая вот болтовня с Катей и Мариной не давала ему заснуть еще в процессе гребли.

Когда все спустились к байдам, то какое-то время молча и отупело стояли по щиколотку в воде, не желая садиться по местам. Болели спины, руки не поднимались. Никакой особой радости не ощущалось. Вроде дошли до финиша…

– Ни фига, еще не дошли! – сказал через силу VK. – Надо проплыть мост. Вот как проплывем под ним, так плавание и закончится. Ну что, по байдаркам?!

Деваться было некуда. Стали рассаживаться. Пассажиры елисеевской байды в это время так и не выходили на берег, а лишь заехали в прибрежные кусты и молча сидели на местах. Тронулись с места. Здесь действительно было недолго плыть – буквально минуты четыре. Завернули за поворот, и глазам путешественников открылся большой автомобильный мост через Хопер. Он был весьма высок – метров 15-17 над самой широкой частью. Местность слева перед мостом существенно понизилась, и открылось ровное хорошее низинное местечко, в котором можно было разгрузиться. Другое дело, что здесь тусовалось множество народу, даже стояли какие-то машины. 

– Ну что, где будем становиться – перед мостом или после? – спросил VS.

VК, конечно, тут же заявил, что после, так как только проплывание моста, по его мнению, могло символизировать окончание долгого пути. Остальным было все равно, а большая часть даже голосовала за более близкий вариант (хотя проплыть надо было буквально лишних 80 метров). Короче, остановились перед мостом рядом с какими-то мужиком и теткой лет по 45-50 на грузовике, в котором у них были ковры. Эти ковры они приехали чистить на реку. Расстилали – и давай поливать их водой, после чего укладывали обратно. Это были общительные ребята. Когда байдайкеры начали было вылезать здесь, они сказали, что лучше было бы разгрузиться за мостом. Мол, там места больше и более безопасно; вот сюда, мол, приходят местные бухать по вечерам, а там, дескать, – все тихо и спокойно. Наши герои сначала полагали, что они хотят спровадить их отсюда по каким-то своим соображениям – может, они мешают им свои ковры расстилать. Но VS решил проверить их слова. Он сел на байду и сплавал в указанном направлении. Вернувшись минут через семь, сообщил, что да, действительно, там неплохо.

Решили передвигаться туда. Но несколько человек все же сочли, что надо сразу идти в город за недостающими припасами. Это оказались Леха, Олег и Nicky. Видимо, они страдали от недостатка курева. В связи с их уходом передвигать байдарки на новое место пришлось ограниченным составом. В частности, VK греб в «Титанике». Он как раз проплывал под мостом, когда по нему шли все трое разведчиков, и обменивался с ними воздушными поцелуями.

Местечко, разрекламированное хозяевами ковров, оказалось довольно большим и ровным. Оно представляло собой широкую округлую поляну диметром метров 50, посередине которой проходила тропинка в сторону моста. Самое же главное, что здесь не было ни единого человека; более того, не было ощущения, что эта поляна проходная. (И действительно, за все время пребывания тут никто мимо путников ни разу не прошел, несмотря на хорошо вытоптанные тропинки).

Одна беда – здесь было относительно грязно (говорю «относительно», потому что это даже близко не было сравнимо ни с одной стоянкой в окрестностях Воронежа, например); кое-где в землю были втоптаны стекла, о которые был риск порезать ноги при ходьбе босиком. Впрочем, многие из нас ходили именно босиком, и никто в результате не пострадал.

Раскладываться решили за тропинкой в глубине поляны, там, где она окружалась лесом и кустарником. Это было светлое местечко, и находиться здесь было весьма приятно. Да, надобно сказать, что к моменту подплытия к мосту (еще с той его стороны) на небе воссияло солнышко, и это возрадовало сердца экипажей байдарок. Особого жару оно не прибавило – в такую духоту это было незаметно – но глаз и душу радовало.

Итак, начали разбираться. Это происходило медленно и тяжело. Люди работали через силу, шевелясь, словно сонные мухи. Так как троих не хватало, надлежало сделать гораздо больше рейсов за вещами и обратно на поляну. Но зато это была последняя разгрузка.

– Вот теперь все, господа! – вымолвил VK, мечта которого сбылась. – Доплыли. Это уже однозначно. Независимо от того, как мы теперь будем отсюда уезжать, плавание наше закончилось. Ура!

Остальные вяло согласились с ним. Всегда есть какая-то тоска, когда заканчивается маршрут. Столько пройдено, столько километров осталось за кормой, столько усилий в это вложено, столько хороших стоянок, солнечных дней, купаний, напрягов, комаров, оводов и всего хорошего и плохого… Больше, конечно, хорошего всегда остается в памяти от плавания. Есть даже налет тоски от того, что вот уже и этот очередной маршрут нами пройден. А кому-то еще лишь предстоит проплыть этим путем, и им тоже повезло в этом. Чувство победы на финише обычно заглушается жуткой усталостью, когда ничего уже не хочется, кроме того, чтобы завалиться в палатку и спать, восстанавливая силы. Что ни говори, гребля на байдарках – довольно тяжкий труд (особенно если подходить к этому так неразумно, как это делаем мы – ха-ха!!). В этот раз путешествие выдалось довольно тяжелым – по никому не знакомому маршруту, такое длинное, без отдыха и на большой скорости. Но в этом, черт возьми, была и есть своя особая крутизна.

Финиш состоялся около 19.10. Мало-помалу, не торопясь, байдарки разгрузили, выволокли на поляну все барахло, причем раскидали вещи на офигенно большой территории, благо путешественникам никто не мешал. Потом начали мыть сами посудины, счищая с них песок и грязь. Вымыли также пены и положили их сушиться на солнышке. Палатки ставить было как-то влом, и поэтому сидели на поляне, разгребаясь со своими шмотками. Потом стали вытаскивать на сушу вымытые байдарки.

– Ой-ёй-ёй! – сказал VS, когда вышел на поляну. – Что за хренотня? Раскидали здесь все, что можно – прямо как цыганский табор. Надо покомпактнее.

Его речи произвели впечатление на лиц женского пола, и они стали перетаскивать пены и все прочее ближе к предполагаемым местам установки палаток.

Выволокли и остальные байдарки. Их надо было просушить, а потом разобрать. Но заниматься разборкой сегодня никому совершенно не хотелось, всех разморило просто до невозможности. Поэтому ближе к ночи байдарки просто перевернули как обычно в надежде, что завтра будет солнечно, и процесс разборки пройдет удачно.

Решив также отложить на более поздний срок и установку палаток, стали потихоньку перемещаться ближе к центральной тропинке, возле которой имелось кострище. Надлежало готовить еду. Оставалось пять больших банок тушенки, и все их решили убить в гречневую кашу на большой котел. Это была крутая идея, но надлежало жестоко потрудиться.

Примерно в 20.15 вернулись трое разведчиков. Они принесли курево тем, кому оно было нужно, а также хлеба и довольно много слив. Последнее оказалось неожиданностью. Но Леха прокомментировал это так:

– Этот Новохоперск – вообще чудо-город. Тут такие смешные цены на всякие фрукты!!! Ведро слив чуть ли не 15 рублей стоит, и подобные же цены на абрикосы и вишни. Вообще мрак. Просто рай, а не город.

Его слова подтвердили и Nicky с Олегом. Сливы переложили в один из котлов и стали потихоньку хавать их, рассевшись кругом. Процедура их поглощения запечатлена на нескольких фотографиях.

Олег опять начал нервничать на тему своего отъезда. Дело в том, что ему надо было попасть завтра на работу, и сделать это было можно только усевшись на поезд. У него как железнодорожника был совершенно бесплатный, как сами понимаете, проезд на поездах, и он решил воспользоваться этим обстоятельством. Но для этого ему надлежало встать завтра около 5 часов. Никто не рискнул вызваться будить его, ибо все боялись сами проспать. А завтрашний день представлялся волшебным хотя бы потому, что можно было позволить себе спать достаточно долго – по крайней мере, часов до 11.

К тому времени как сготовилась еда, выяснилось, что Леха, Олег и Nicky приволокли из города также около литра самогона (которого они успели накатить еще в городе, что, в принципе, определило настроение на вечер). Это вызвало неоднозначную реакцию. Дело в том, что водки уже не было, и это сильно обескуражило VS, который категорически отказывался пить самогон. Остальным было, в общем-то, по фигу.

Еда получилась на славу. Большой елисеевский котел был до краев наполнен гречневой кашей, в которой находилось 2 кг тушенки, а то и больше. Это было круто. Все были голодны, и следовало покушать как следует. Уже темнело, когда приступили к поглощению пищи. Кроме того, с неба пролился небольшой дождик, что вынудило доблестных водных туристов временно облачиться в дождевики. Потом, впрочем, снова наступили жара и духота.

В этот последний ужин сил было даже меньше, чем на первой стоянке. Сейчас каша даже в небольшом количестве вызвала совершенное осоловение. Хотелось отключиться прямо здесь же, у костра, даже не залезая в палатку. К темноте страшно активизировались комары. Несмотря на то, что путники находились как бы в пределах города, их было тут дохренища, и они отличались чрезвычайной злобностью, которая, вопреки здравому смыслу, только нарастала час от часу. Многие полагали, что определенное количество спиртного вкупе с чудовищной усталостью сделает их нечувствительными к комарам – но не тут-то было! То, что устроили эти твари после захода солнца, оказалось сущим кошмаром.

VK хотел было хлебнуть самогона в честь удачного окончания плавания, но  много выпить не смог, ибо устал. Он улегся на чью-то пену, расстеленную возле костра и лежал на животе. Комары облепили ему всю спину и задницу, так что полежать спокойно ему не удалось. Их укусы были так жестоки и многочисленны, что VK, посодрогавшись от мучительной боли в течение минут пятнадцати и совершив один или два безумных поступка, решил все же, что пора баиньки и отправился в палатку Nicky, где вскоре и отключился.

Остальные же более активно провели ужин. От самогона все повеселели и стали активно трещать на различные темы. Героем вечера оказался Олег, который в глазах окружающих снискал почет как человек, обладающий исключительными коммуникативными способностями. Он действительно мог найти общий язык с кем угодно за самое короткое время. Nicky даже сказал ему, что надо было Олегу поступать на специальность «Связи с общественностью» к его бате. Или даже устроиться к ним в фирму, чтобы договариваться с клиентами на различные темы. Они довольно долго обсуждали все это, и это было весело. В итоге всего этого шоу, продолжавшегося, видимо, до часу ночи (а может, и дольше) Леха Журбин, Nicky и Олег изрядно поднажрались.

Поскольку Олегу надо было завтра подниматься раньше всех и быстро отчалить, палатку свою он ставить не стал. Решено было положить его и Светку в палатку Nicky, где уже спал VK, вместе с Лехой. А сам Nicky решил вписаться третьим в палатку Ш. Так и поступили, причем когда Никита Юрьевич и Ш со своей женщиной залегли-таки внутрь, они еще довольно долго прикалывались на различные темы. Что же до обитателей палатки VS, то они в ту ночь отправились баиньки довольно рано и в относительно трезвом виде.

 

 

 

 

21 июля, пятница. t0 = + 240C. Жара. Утром – проливной дождь. Днем – духота с чрезмерной влажностью.

Разборка. Отъезд. Возвращение в Воронеж.

 

 

В палатке Nicky воцарился определенный бардак. Выразилось это в том, что VK, Светлана Юрьевна и Леха лежали в одном направлении, а Олег завалился ногами в противоположную сторону (по словам Коновалыча – из вредности). Этого уже никто толком не видел, и лишь утром удалось понять, каким нетрадиционным образом эти четверо провели ночь. Важно то, что Олег все же не смог проснуться в 5 часов; его разбудила Светлана Юрьевна. Олег как безумный стал метаться в разные стороны с причитаниями: «Что же мне теперь делать?! Я проспал!!! Я опоздал!!!!!» На это достаточно милосердная в принципе Коновалычь рявкнула: «Головой надо думать, а не ЖОПОЙ!!!» После этого Олег стал впопыхах собирать свои вещи и поспешил в город, а Вадимыч, поежившись, сонно произнес: «Жестко…» (об этом он, кстати, забыл уже наутро).

Все это осталось почти незамеченным остальными сопалатниками, не говоря уж обо всех прочих. (Впоследствии Олег рассказывал, какими приключениями ознаменовался его путь до Воронежа, но это уже отдельная захватывающая история). Таким образом, количество участников похода на этом этапе сократилось до 11 человек. Все они благополучно доспали примерно до 10 часов, а то и до 10.30, после чего стали потихоньку выползать на свет божий.

Это было не лучшее утро. Во-первых, за пределами палаток оказалось довольно-таки прохладно, во-вторых, лил кромешный дождь, под которым мокли байдарки. Дождь не имел никаких тенденций к прекращению, что внушало не самые приятные эмоции. Все небо, насколько хватало взгляда, было затянуто чудовищными тучами без малейших просветов. Короче, картина безрадостная.

Мало-помалу путешественнички вышли наружу. Физиономии у большинства были злые и абстинентные (особенно у тех, кто расхлебывал вчера новохоперский самогон). VS хмуро посмотрел на мокнущие под дождем байдарки. Да, его можно было понять. Ни о какой просушке не могло идти и речи. Придется везти их в город сырыми.

Неоптимальная погода не помешала, тем не менее, нашим байдайкерам знатно искупаться с утра, благо вода-то была теплой. Вволю наплававшись, они стали потихоньку собираться. (По-моему, с утра еще кто-то ходил в город за вишнями и сливами, а также яблоками но, когда это было и кто ходил, автору  уже позабылось). Тут уже все начали слегка подгонять друг друга. Надлежало разобрать байдарки. Каждый занялся своими, но первым был разобран «Титаник». Указанный процесс запечатлели на нескольких фотографиях, хотя он не представлял собой ничего особо понтового, если вдуматься, и длился в общей сложности чуть больше часа. 

Около 12 часов доели вчерашнюю кашу, поскольку котел, как уже говорилось, был велик. И напоследок стали разбирать палатки и личные вещи.

«ГАЗель» ожидалась в 14.00 на мосту. Никто точно не знал, какая именно она будет, но надеялись, что та же самая, которая везла нас в Уварово. В 13.48 Леха, Nicky и SD пошли на мост встречать транспорт.

Никаких достойных мероприятий и диалогов с утра не происходило, так что не будем затруднять повествование малозначащими подробностями. Скажем лишь, что минут через десять после отправки все трое вышеозначенных персонажа возвратились и доложили, что транспорт уже приехал примерно с час назад и стоит ждет нас. И водила, уже какой-то другой, затребовал 100 рублей за простой. Nicky без разговоров стал доставать деньги, но остальные стали возмущаться и кричать, что хватит, мол, сорить деньгами по всякому поводу, что договаривались на 14.00, а то, что он приехал за час до этого – это его проблемы и т.д. Даже не знаю, если честно, чем все это закончилось.

Во всяком случае, сразу после возвращения Лехи, Nicky и SD путешественники всей бандой стали таскать вещи к машине. До нее было недалеко – метров 85.

И надо ж тебе – буквально за несколько минут до этого вдруг вышло ярчайшее солнце и вжарило во всю дурь, на какую только было способно. При этом в воздухе разлилась страшенная влажность, что жутко затрудняло жизнедеятельность. Вот дерьмо. Почему только сейчас? Почему не тогда, когда надо было высушить байдарки? Но теперь уже было поздно. Тяжеленные, напитанные водой байды в мокрых же шкурах потащили в «ГАЗель». Это действительно была та же самая машина, но водила оказался другим. Как выяснилось несколько позже, он являлся ее хозяином. Сам приехал за нами. То был мужик весьма разговорчивый, с несколько раздолбайской, но веселой физиономией. Он даже бровью не повел при виде огромного количества поклажи, которую предстояло запихать в его драндулет. Видимо, такие расклады были ему привычны.

Довольно быстро, буквально минут за семь, все было сложено в машину (по тому же самому принципу, что и неделю назад – то есть завалив одно сиденье поклажей), и водила сфотографировал всех напоследок – стоящих на тропинке с улыбающимися против солнца рожами, загорелых, облезших и весьма при том довольных собой.

Затем путники пешком взобрались на мост (чтобы не отягощать и без того загруженную машину) и погрузились в «ГАЗель» почти на те же места, что и в начале странствия. Двинулись в сторону Воронежа примерно в 14.23-14.28, с некоторой тоской посмотрев вслед мосту и реке.

 Спереди на сей раз сидели VS и Nicky. И устроили длиннейшую беседу с водилой на самые различные темы. Его звали Николай, и он был прикольнейшим мужиком. Кормил Самойлова и Никиту Юрьевича какими-то яблоками, а они его – вишнями и сливами, купленными накануне. Говорил о том, как он возит на этой «ГАЗели» каких-то чуваков в Польшу на торговлю; просвещал наших на тему того, как выгодно подъезжать на чужие плантации ночью на машине и воровать капусту большими партиями; интересовался, как нам понравилось в Варварино, столице Хоперского заповедника и т.д. В общем, они с VS быстро нашли общий язык, и вся троица впереди безостановочно трепалась.

Остальные же в это время расслабленно хавали сливы и вишни, а также яблочки. Это было веселое занятие. Сзади сидели только лица женского пола, в середине – опять SD, Шура и VK, а ближе кпереди – Ш, Таня и Леха. Устали все очень сильно и большую часть пути продремали. Надо признать, мужик ехал очень даже быстро и профессионально, и уже около 17.50 докатил до левого берега.

– Засекли? За три с небольшим часа доехали! – с гордостью сказал он. – Нормально. Щас заправимся и дальше поедем.

Заправлялись в каком-то забытом Богом месте среди развалин чего-то промышленного. Некоторые из наших путешественников даже отлили здесь после долгого пути.

И потом совершенно благополучно добрались до самой конторы фирмы «Кварта». Разгрузились около того же подъезда. Отдали водиле деньги (примерно 1300 р.), и он вскоре уехал дальше зарабатывать бабки.

А довольные участники плавания сфотографировались прямо на фоне груды вещей, прислоненных к стене дома. Один раз щелкал Шура, второй – удачно вышедший из конторы отец Nicky.

Обычно с момента приезда в город после заплыва на байдах силы покидают полностью. Так получилось и на этот раз. С трудом затащили все барахло на 4-й этаж, выпили водички и стали расходиться, запланировав на завтра вечером отметить удачное окончание плавания на Адмиралтейской площади.

SD и VK помогли VS оттащить байдарку Ежа и его собственную в дом деда, благо тот находился буквально в трех минутах ходьбы. А потом расстались с ним и его сестрами и потащили синюю «двойку» к SD. Ее пришлось везти на маршрутке. «Титаник» временно остался в конторе, и его SD самостоятельно забирал оттуда позже…

Вот так, примерно в 18.25, закончилось это недельное шоу. Участники разошлись, но завтра им предстояла новая встреча…

(Здесь мы помечаем ради исторической достоверности, что некоторые не пожелали принять в ней участие, а именно Косцова и Ш, которые пришли к Nicky уже этим вечером и выпили с ним пива, а может, и водки).

 

 

 

22 июля, суббота. t0 = + 260C. Жара и безветрие.

Вечернее отмечание окончания плавания на площади.

 

В городе было жарко, душно, пыльно, грязно и всё, что приличествует такой ситуации. Говорят, что за время этого плавания в Воронеже дважды проносился град и был ураган, выбивший много стекол и нанесший какие-то иные повреждения. Странно, наши герои ничего такого, к счастью, не испытали на себе.

На тему того, кто чем занимался в этот день, нам достоверно известно только про VK.

Тот в первой половине дня страдал откровенной фигней, а примерно часа в четыре, когда дали воду, отправился за дом чистить елисеевский котел, который было доверено привести в приемлемое состояние именно ему. Довольно долго промучившись с котлом и вымазавшись в жирной грязной саже, он все же смог процентов на 70-75 придать посудине божеский вид, после чего решил, что надо созвониться с VS на тему заклепать его. Тот уже ждал результатов чистки и предложил VK как можно быстрее приехать к нему, чтобы заклепать котел.

И тот поехал на Беговую, купив по пути баклажку пива. Когда же он появился у VS, то увидел, что тот также не теряет времени даром – на кухне стояло еще три литра пива в баклажках (правда, воронежского, ну да ничего). Занимаясь клепанием котла, они прикончили это пиво и примерно через полчаса после прихода VK отправились на площадь, весьма довольные собой. Погода шептала – дул легкий, едва заметный ветерок, на небе не было ни облачка, даже смог временно рассеялся. Пока еще было жарко, но чувствовалось, что к темноте в воздухе разольется-таки благость, и это обстоятельство вызывало улыбки на лицах обоих старых крокодилов.

Доехав до Универа, они купили еще по бутылке пивка («Доброго» Толстяка), и потягивая его, двинулись на спуск к Адмиралтейской площади. Сбор был назначен на 19.00, а времени было уже 19.08, так что они даже чуть опоздали. Ну да ладно. К моменту их появления на площади там уже находилось человек шесть. Здесь были как участники плавания, так и люди, по техническим причинам не смогшие составить им компанию. Никита Юрьевич прибыл со Щукой, Шура Попов – с женой, еще имелись Коновалычь и SD.

У всех них уже было в руках пиво – никто не терял времени даром. После приветствий и обмена впечатлениями все участники сошлись на том, что надо подняться наверх к Универу и закупить приличествующее случаю количество пива. Еще обещался подойти Леха Журбин. И действительно, он появился примерно через двадцать минут после общего сбора. На боку его болтался сотовый телефон, и вообще вид он имел крайне деловой. Леха никогда не был против пива, и вскоре трое – он сам, VK и VS – отправились за ним в гору. Долго ли, коротко ли – но в итоге они закупили около 18 бутылок различных сортов (тут был и только что появившийся в то время «Красный Восток», и «Золотая Бочка», и «Арсенальное», даже пара каких-то «Балтик». И пошли со всем этим добром обратно. Оставшиеся на площади выбрали новое тусовочное место – на шестиугольной скамеечке прямо напротив церкви. Они с восторгом приняли принесенное пиво. Покупатели также принесли изрядное количество чипсов, и дело понеслось.

Живо обсуждая перипетии плавания и наслаждаясь добрым и теплым июльским вечером, все стали жадно высасывать бухло из бутылок. Солнце садилось все ниже и ниже и наконец совсем зашло, а еще спустя полчаса стало темнеть. Сумерки придали окружающему воздуху ощущение осязаемости, а объектам окружающей реальности – некоторую размытость и эфемерность. Хорошо оттягиваться в такие вечера.

А между тем пиво все более и более давало о себе знать. Они выпили и по две, и по три бутылке (а некоторые, вроде VS и VK – так и вовсе по 5 бутылок). Решили сходить еще. И сходили, хотя это далось уже со значительным трудом (имеется в виду крутой подъем в гору). Выпили еще примерно по полторы бутылки каждый. И изрядно окосели в связи с этим, учитывая, что ничем кроме чипсов не закусывали, а ели последний раз достаточно давно. На площади они торчали уже не меньше трех часов. (Как уже говорилось, Ш и его женщина не почтили своим присутствием это мероприятие по причинам, так и оставшимся неизвестными для широких слоев населения. Впрочем, их отсутствие никого особо не опечалило).

Итак, когда все принесенное пиво выпили, а около фонаря, стоявшего близ шестиугольной скамейки, скопилось уже не менее 30 пустых бутылок (вот будет кому-то  из бомжей большая выручка сегодня! – подумал, наверное, каждый), VS и Коновалычу захотелось rocknroll’а, и Самойлов предложил продолжить распитие напитков у него дома, поскольку там никого этой ночью (кроме Марины) не было.

Они с трудом поднялись и пошли в гору (некоторые уже проделывали этот путь в третий раз за вечер). Доковыляв до Кольца, уселись во 2-ю маршрутку и двинулись к остановке Космонавтов, где, как известно, проживает наш старый добрый VS. На выходе VK первым делом ринулся искать место, где можно было бы облегчить мочевой пузырь, а остальные пошли в ближайший павильон, чтобы затовариться еще бухлом. В итоге они приобрели не только пиво, но и пельмени. VS со страшным лицом кричал на весь павильон: «Какое из этого говна самое съедобное??!», на что испуганная продавщица немедленно указала, какое именно. А затем они отправились к подъезду VS, где их уже ждал сделавший дело VK. Последний к этому времени уже стал потихоньку отключаться, и на настоящий момент единственным его желанием было завалиться спать как можно быстрее и на как можно более долгий срок.

Дверь им открыла Марина, которая собиралась прокуковать всю ночь в обществе своей одноклассницы, которую звали Алиса. Обе девчонки слегка офигели, когда в квартиру ввалилась пьяная банда из 9 человек. VK вместо приветствия первым делом хмуро спросил у Марины:

– Где тут у вас спят?

– Ну-у… – несколько растерялась та. – …Наверное, в моей комнате, что ли… В остальных сейчас начнется…

VK без дальнейших расспросов потащился в Маринину комнату, на ходу расстегивая штаны. А в этой комнате сидела та самая Алиса. Она совершенно офигела, когда какой-то хрен вломился туда, где они трещали с Мариной, и не обращая ни на кого внимания, стал раздеваться с явным намерением завалиться спать прямо здесь же.

– Я такой-то. – представился VK.

– Имей в виду: он аспирант кафедры факультетской терапии, не хрен собачий,  – тут же пояснил Алисе VS. – Он, вероятно, будет у вас занятия на 4-м курсе вести… Ты ведь в мед собираешься поступать, не так ли?

VK между тем освободился от остатков одежды (оставив, впрочем, трусы) и рухнул прямо на кровать, где немедленно отключился. Не выдержав, обе обитательницы комнаты немедленно убежали оттуда и закрыли дверь, а заодно додумались выключить свет. Супер. Большего и желать было нельзя.

Остальная публика в количестве 8 человек (не считая Марину с подружкой) оккупировала прочие комнаты и стала активно распивать пиво. Некоторые решили, что надо еще приготовить пельменей, и Щука была одной из тех, кто непосредственно реализовывал эту идею. Пельмени получились на славу, и все активно откушали их, а Щука и Nicky (а также SD и некоторые другие) даже зашли в комнату к VK и стали настаивать, чтобы тот тоже пожрал. Но последний сладко спал, и всякий лишний шум напрягал его до невыносимости, так что он стал жестоко отбрыкиваться всеми конечностями при попытках растормошить его.

– Не трогайте меня!!! – орал он, отчаянно суча ногами. – Всех погублю к свиням собачьим!!!

Битва продолжалась минут десять, после чего его наконец оставили в покое.

 

 

 

23 июля 2000 года, воскресенье. Началось мрачной погодой.

Конец всему.

 

Примерно в 02.37 или около того Nicky и Ольга Александровна решили закончить шоу и отчалили куда-то. Прочие алкоголики продолжили заниматься своим любимым делом – и весьма преуспели в этом, надо заметить. Поскольку пива было много (а в этот раз оно уже было баклажечным), в мозгах образовалась изрядная каша, и уже глубокой ночью, часа в три, Шуре Попову вздумалось снять контактные линзы и залечь спать.

Но для хранения линз требовался физраствор, какового у VS в ту ночь не оказалось. Пришлось им снаряжаться в путь-дорогу и идти в БСМП, до которой было 4 остановки, за этим самым физраствором. Они были совершенно пьяны, но мероприятие закончилось благополучно. Войдя в приемное отделение, VS встретил своих дежурящих собратьев по несчастью из 2-й хирургии, которые немедленно организовали ему просимое. Весьма довольные собой, оба вернулись домой спустя часа полтора. И продолжили бухать.

SD и Леха Журбин меж тем активно пьянствовали на кухне. Им уже было все параллельно, и любимым развлечением SD ближе к утру стало задрачивать VK, который, тем не менее, не так уж плохо откис. Коновалычь большую часть ночи просидела на кухне, а Елена Попова в основном спала.

Короче говоря, утром, уже около 7.30, SD сказал, что ему надо идти, и через несколько минут действительно двинул собой. Остальные продолжили находиться у VS, уже совершенно без сил. Утро застало их в душной квартире, пропитавшейся, надо думать, запахом пивных отрыжек и тяжелого перегара. Как известно, абстиненция после неумеренного количества пива бывает зачастую много хуже водочной. Погода на улице тоже была подстать – какая-то мрачная, воздух был влажным и не в меру теплым. Пару раз даже покапал слабый кратковременный дождик.

Части народа все же удалось немножко поспать – Шуре, его жене и даже Коновалычу. Леха же и VS были как два Терминатора, и у обоих в глазах отражалось легкое озвезденение. Самое интересное было в том, что некоторое количество пива на кухне еще оставалось, но допивать его уже ни у кого не было сил. Около 8.52 проснулся VK. С трудом прочухавшись, он отправился в короткое трехшаговое путешествие до сортира, а потом двинулся обозревать окрестности. Его глазам предстало зрелище определенного дестроя, впрочем, не такого жестокого, как можно было ожидать (видимо, возраст брал свое – бухали уже не до полного освинения, как в молодости).

При ближайшем рассмотрении выявилось, что Светлана Юрьевна и жена Шуры спали на диване в зале, а сам Александр Сергеевич уже пробудился (с изрядным трудом) и теперь мрачно расхаживал по кухне. Спустя некоторое время активизировался и VS, который решил проводить собравшегося уходить Леху. Последний допил остатки пива в кружке и благополучно отчалил на хауз.

Настроение было совершенно нерабочее, как легко себе представить. Ничего не хотелось делать, даже (невероятно, но факт!) спать. Надо было еще как-то развлечься. Удалось разбудить даже Коновалыча, и после этого вся прогрессивная общественность, дожившая до утра, стала слушать пластинки, в неисчислимом количестве имевшиеся у VS. Начали с какой-то относительно легкой музыки, а затем перешли на старинные эксклюзивные виниловые диски, на которых были записаны речи всяких выдающихся деятелей прошлого – С.М. Буденного, Ленина, Фрунзе, Троцкого и прочих такого рода. Были там истории, рассказывавшиеся теми, кто таскал с Лениным бревна на субботниках, теми, кто участвовал в штурме деникинского бронепоезда, теми, кто основывал колхозы и так далее. В абстинентном состоянии эти записи вызывали у гостей VS совершенно гомерический хохот; в них и без того было много несостыковок, а с учетом утраты актуальности и определенного состояния слушателей все ржали буквально до упаду.

Наконец, обессилев от смеха, допили оставшееся пиво, хлебнули также чаю и стали собираться по домам.

Таким образом, около 11. 43 Шура, его жена и VK отчалили из доброго дома VS. Последний же и Коновалычь решили заняться ремонтными работами. Они вскоре после ухода гостей двинулись на Юго-Западный рынок, где, по выражению VS, продавали «всякое говно», под которым он подразумевал прежде всего различные ржавые железные предметы типа старых гаек, ножей, проволоки, трубок, болтов, плашек и всего такого прочего. Для успешного осуществления замысла ему требовалась одна полая трубка, желательно алюминиевая, диметром чуть большим, чем тот кусок, который выломался из переднего кольца байдарки. В итоге им удалось приобрести искомое, и они со Светланой Юрьевной отправились к деду. В его квартире было пусто, ибо дед находился в отъезде, и это позволило Самойлову расстелить для просушки обе байдарки. «Если б дед это увидел, он убил бы меня без всяких базаров» – прокомментировал VS такой расклад. Так вот, они пришли на место и стали заниматься восстановлением целостности переднего кольца. После довольно долгих напрягов это им удалось. Впрочем, собственно ремонтом занимался сам VS (он даже заклепал котел), а Коновалычь мыла байду, что тоже было очень важным и нужным делом.

 

…На том закончились все мероприятия, имевшие отношения к Вороно-Хоперскому плаванию июля 2000 года. Все прошло на редкость хорошо и удачно, было грех на что-то жаловаться. Даже заключительный аккорд очень вставил всем, кто пожелал принять в нем участие.

Они временно успокоились, но запланировали новое веселое плавание на следующее лето.

Они верили в лучшее, но еще не знали, что все будет плохо. Впрочем, пока что об этом не было даже предположений, и столь долго излагавшееся нами на ста тридцати с лишним страницах плавание так и осталось неомраченным.

 


ПОСЛЕСЛОВИЕ

 

Здесь автор заканчивает наконец свое чрезмерно затянувшееся повествование. В последующих (ежели таковые будут востребованы) он постарается избежать того занудства, которое в изобилии проявил в этих мрачных и до невозможности субъективных «хрониках». Когда VS ознакомился с черновым вариантом этого текста, он предложил вообще уничтожить его. Или, по крайней мере, назвать не «хрониками», а дневниками или еще как-то по-другому; мол, хроники подразумевают более-менее объективное описание событий, чем здесь и близко не пахнет. Он заявил, что слишком отрицательный психоэмоциональный фон этого повествования напрочь убивает веселость приключения и всё остальное. Конечно, он был прав в этом аспекте, но я в свое время решил, что писать собственно хроники – уже пройденный этап; это, конечно, более нейтральный вариант, но ведь в повествовании участвуют живые люди со свойственными им недостатками и отрицательными качествами. Это же не героическая сага о славных героях, чьи деяния однозначно положительны и не подлежат обсуждениям. Кроме того, я еще до того, как взялся писать этот текст, оповестил всех участников, что сделаю его в основном от третьего лица, чтобы каждый мог потом вставить в него свои комментарии, исправления, мнения, дополнения и идеи. Таким образом,  все те, кто сделал это или еще пожелает это сделать, могут в полной мере отразить свое мнение по поводу имевших место событий. Остальным же, кто в силу каких-то обстоятельств не пожелает принять участие в этом процессе, придется довольствоваться лишь точкой зрения автора, который повторяет жестокие слова эпиграфа: нет иного выхода, иначе чем  излагать события так, как они запомнились. Запомнились именно ему, а не кому-то другому.

Автор приносит свою особую благодарность VS, чье мнение повлияло на название нашего повествования, Nicky, который без колебаний и особых задержек внес свои дополнения и исправления, а также Светлане Юрьевне, оказавшей неоценимую помощь в работе над черновым текстом своими комментариями и воспоминаниями. Допускаю, что и другие участники пожелают дополнить этот текст, чтобы он приобрел большую объективность и правдоподобность.

 

Bloody VK,

 

Осень 2000 – лето 2001 г., окончательная редакция – февраль 2002 г.

Воронеж


ПРИЛОЖЕНИЯ

 

Для плавания на байдарках мы определяли следующий набор вещей:

 

1.      Сами байдарки со всеми прилагающимися причиндалами, кроме рулей, педалей и т.д. По 2 весла в каждой байде, в том числе и на «тройках».

2.      Котелок (котелки). У нас их было два – на 5 и на 8 литров.

3.      Палатки. – на 12 человек брали 4 палатки: двойку (Ш и Таня), тройку (Nicky, Леха Журбин и я), армейскую двойку (Олег и Светка), четверку (VS, Марина, Катя, SD, Шура).

4.      Кружки, ложки, миски, ножи (для мажоров – плюс вилка).

5.      Одежда:

А) что-нибудь верхнее, вроде куртки, или шерстяное;

Б) майка и непременно рубашка с длинными рукавами и воротником для предупреждения обгорания рук и шеи, что очень больно!!!);

В) бейсболка, а лучше шляпа с полями или иной головной убор (чтоб не напекло голову и не обгорали уши, что еще больнее!!!);

Г) На всякий случай – двое штанов; впрочем, можно ограничиться одними, если не допустить намокания этих единственных штанов. Очень желательны шорты.

Д) Что-либо для прикрывания обнаженных коленей (иначе обгорят к такой-то матери!);

Е) Какая-нибудь старая драная обувь – но такая, чтобы могла выдержать поход, не развалившись окончательно.

Ж) шерстяные носки.

6.      Непромокаемая накидка от дождя (цена «одноразовой» накидки  была 10 рублей).

7.      Тапочки типа шлепанцев или сланцев.

8.      По возможности – различные средства от комаров (хотя, как показывает практика, их эффективность невелика) – мази, лосьоны, гели и все такое. Обязательны также пластинки типа Раптора для окуривания палаток перед сном.

9.      Карты игральные и другие средства развлечения (например, художественная литература).

10.   Гитара – у нас с собой была акустическая «двенадцатиладовая» производства Бобровской фабрики музыкальных инструментов; ее брал VK (несмотря ни на что, довольно неплохая по звуку и регулировке гитарка).

11.   Мыло, туалетная бумага, зубная щетка с пастой. Шампунь (для мажоров). Зеркало.

12.   Перчатки матерчатые садово-огородные (для гребли) с резиновыми пупырышками на ладонной поверхности. Впрочем, многие, в том числе и я, гребли без них и отлично себя чувствовали.

13.   Пены.

14.   Спальники или одеяла.

15.   Приемник и запасные батарейки к нему.

16.   Какие-нибудь веревки потолще и подлиннее – на всякий случай.

17.   Плавки.

18.   Полотенце.

19.   Топор – 2 шт. (по желанию – еще и пила, хотя мы обошлись только топорами).

20.   Фонарь (не менее 4 штук на всю банду) и запасные батарейки.

21.   Каждый обязан был взять не менее 2 пластиковых 2-литровых баклажек, уже наполненных водою!!! А также канистры. Все это для питьевой воды.

22.   Очки солнцезащитные (по желанию).

23.  Примус (по желанию трудящихся). Но мы его не брали.

24.   Аптечка (достаточно одной на всех, хотя почти у каждого помимо основной аптечки было что-нибудь для себя).

25.   Подстилка под задницу (вроде куска старой пены).

26.  Большие целлофановые мешки для упаковки шмоток!!! (особенно актуальны были толстые вместительные мешки, могущие заменить собою серебрянки). А для одежды, обуви и прочего мы брали мешки попроще – например, предназначенные для мусора; причем этих последних мешков надо было много, ибо они быстро приходили в негодность – в среднем один мешок служил 2-3 дня.

27.  Ремнабор для байдарок. Достаточно одного на всех. И брал его VS.

28.   СПИЧКИ, зажигалки, сухое горючее!!!

29.   Фотоаппараты (у нас было четыре фотника).

30.   Свечки – несколько штук; на всякий случай (в этот раз пользоваться ими не пришлось).

31.   Скотч – какой пошире (брала Таня Косцова, и он оказался очень актуальным).

32.   Иголки-нитки.

33.   Карта маршрута (одна!!! Единственная и неповторимая!!!).

34.   Бумага и ручка (для расписывания пули, ведения хроник и т.п.).

 

 

В июле 2000 года мы закупали следующий набор продуктов для плавания:

 

Наименование:                                                 Количество             Цена             Стоимость

 

Тушенка Борисоглебская                         15 банок                                     434

в банках по 500 г.

 

Сгущенка                                               15 банок                                     127,5

 

Водка                                                    

 

Чай                                                        1 кг                        69,5              69,5

 

Масло подсолнечное                               1,5 л                                           45

 

Лапша одноразовая, пакеты                      60 шт.                                         114

 

Соль                                                      0,5 кг                                          1,5

 

Сахар                                                     3 кг                                            33

 

Хлеб черный                                          12 буханок                                  60

 

Хлеб белый                                            7 батонов                                   35

 

Рис                                                        5 кг                                            53

 

Гречка                                                   5 кг                                            77,5

 

Яйцо                                                     30 шт                                         39

 

Картошка                                               5 кг                                            45

 

Капуста                                                  1 кочан                                      9

 

Помидоры                                                                                              15

 

Лук                                                                                                        5

 

Соус                                                                                                       90

 

Пряники                                                                                                 45

 

Печенье                                                                                                            49

 

Зелень, свекла, огурцы, помидоры – свои; брали, сколько могли.

 

Итого вначале вышло 1701,6 рублей. Потом еще затоваривались в селах и в Борисоглебске, а также напоследок купили кое-что по мелочи в Новохоперске, когда уже приплыли. Расходы на сигареты в этом походе я не учитываю; их выкурили без числа, и это проблемы курящих. (Но денег они убили на это неправдоподобно много, на мой взгляд).

 

Прилагаем несколько из восьми десятков фотографий, сделанных в этом походе, чтобы уважаемые читатели могли себе представить как выглядят персонажи, часто встречающиеся в наших отчетах

 

Коновалычь

Марина и Катя

Nicky

Олег

SD

Шура Попов

Швондер

Таня

VK и Nicky

VS

Летящий VS

Леха Журбин

Групповая фотка перед отъездом домой

Групповая фотка по возвращении

Едем домой