Чужое весло

 

 

 

на литературный конкурс Весло.ру

 

 

…Привалов очнулся с жуткой головной болью. Вокруг было темно, пахло лесом и сонным болотом. Он с трудом сел и попытался осмотреться, но сквозь стену деревьев не было видно ни зги, только Луна и звезды укоризненно мерцали в холодной глубине неба. «Покурить бы…» Дрожащая рука  заелозила в поисках курева по сырым карманам, однако они оказались пусты. «…ть!»

 Федор приподнялся и увидел, что рядом лежит весло, тускло  блеснувшее алюминиевой лопастью. Лопасть была грязна и слегка помята, но вполне цела.

«Черт, откуда здесь весло?...»

Вопрос был очень кстати, учитывая, что  полночь  он встретил в джипе с друзьями, продираясь по разбитой лесной дороге к Карпееву озеру. Потом они застряли, и Федя с  Толстым пошли вырубать «русский домкрат».  Дальше память  работать отказывалась.

 

Опершись на весло, Привалов заковылял к просвету среди старых елей, хмуро обступивших его со всех сторон.  Где-то в верхушках  вдруг взвыла сова, и опытный джипер счел это недобрым  знаком…

 

  Остановившись осмотреться, Фёдор поднял глаза к верхушкам деревьев и остолбенел. Высоко в небе, метрах в 300 над лесом возвышалась циклопических размеров конструкция, наподобии опоры высоковольтной линии, только во много раз больше. От нее в обе стороны, насколько хватало обзора, уходила огромного диаметра труба, слегка флюоресцирующая в чёрном ночном небе. Внутри нее со страшной скоростью проносились навстречу друг другу тысячи стремительных летательных аппаратов разной величины и формы. И все это - в абсолютной тишине, что делало картину еще более зловещей и нереальной. «Сверхзвуковой окружной гипертунель», - побелевшими губами пробормотал Привалов и внезапно всё вспомнил. Ноги его подкосились, и он медленно осел прямо на мокрый холодный мох.

«Господи! Неужели всё это действительно было? Неужели это не бред!»

Память внезапно заработала по полной, и словно лавина в горах, обрушилась на слабеющее сознание Привалова, сметая все на своем пути и увлекая за собой в неистовом смертельном водовороте. Он всё вспомнил...

 

...Сойдя с лесной дороги, Фёдор решительно направился к ближайшим ёлкам и, едва успев сделать пару шагов, тут же провалился по колено в болотную жижу. Толстый, тащившийся где-то сзади, неуклюже засуетился на помощь, но Фёдор самостоятельно выбрался на твердую землю и принялся искать проход среди темных болотных хлябей. Слева от него к лесу уходил ряд крупных кочек, плавно изгибаясь широкой дугой и исчезая в ночном тумане. Освещенное луной болото выглядело картинно зловещим. «Сейчас завоет собака Баскервилей», - про себя сострил Привалов. Словно читая его мысли, где-то вверху раздался крик совы. От его заунывного звука по спине Привалова поползли мелкие трусливые мурашки. Отгоняя нелепые страхи, Фёдор решительно ступил на первую кочку и пошел по направлению к лесу. Тропинка из кочек была довольно неудобной, но сухой и твердой, и вскоре до ёлок было уже рукой подать. Толстый безнадежно отстал и пьяненько ойкал где-то далеко сзади, скрытый клочками серебристого тумана. Фёдор остановился, чтобы перевести дух и как следует осмотреться. Привыкшие к темноте глаза скользнули по ряду хиленьких ёлок, полупридушенных болотом, и вдруг различили что-то неясное вдали за ними – то ли избушку, то ли стог сена, то ли еще что-то. Любопытство назойливо защекотало в носу, Фёдор поморщился и приглушенно чихнул. «Ладно, схожу гляну – Толстый всё-равно тормозит», - подумал про себя Привалов и двинулся в сторону предполагаемой избушки. Продравшись сквозь колючие ветки первого ряда ёлок, он отчетливо разглядел, что странный «объект» в темноте действительно был покосившейся избушкой, стоявшей прямо посреди поросли молоденьких ёлок. Когда-то давно это место видимо было полянкой, но с тех пор здесь вырос настоящий лесок из кривеньких мохнатых ёлок, плотным кольцом окруживших вросшую в землю избушку. Не успев как следует перевести дух, Фёдор двинулся вокруг дряхлого сруба. Завернул за угол, раздвинул маленькие недо-ёлки, и увидел остатки изгороди вокруг небольшого дворика, какой-то не то сарайчик, не то «удобства во дворе». Рядом - на удивление хорошо сохранившийся колодец, при виде которого ему нестерпимо захотелось пить. Облизав пересохшие губы, Фёдор подумал, что пить из него, конечно не стоит, а то еще подхватишь какую-нибудь заразу. Он уже развернулся уходить, как вдруг отчетливо услышал, как кто-то произнес: «Да нет, можешь не бояться - вода чистая, родниковая.» Голос был негромкий и немного насмешливый. Фёдору показалось, что он слышал его будто «изнутри». Он остановился и около минуты прислушивался, чуть наклонив голову влево. Тихо... Где-то далеко на болоте крякали утки, на тропинке ойкал и неуклюже топал ногами Толстый, далеко сзади из джипа доносились приглушенные звуки радио. «Ладно», - подумал Привалов, - «там всё-равно ведра нету, до воды не достать. Надо возвращаться». «Есть ведро», - сообщил Привалову насмешливый голос. Тут Фёдька не на шутку задёргался, резко повернулся сначала направо, затем налево. Стрельнул взглядом по избушке и окружающим её развалюхам. Голос был очень близко, и это пугало. Чувство самосохранения погнало его назад. Чертыхаясь себе под нос, он попёр в сторону дороги, подальше от ночной избушки, где странные голоса беседут с ним о колодце, явно приглашая выпить из него. «На@#й-на@#й, не пей из колодца – козлёночком станешь!» - подумал про себя Привалов, спотыкаясь в темноте. «Испугался!» - услышал он всё тот-же смеющийся голос. «Ну что может случиться с тобой у колодца?» «Отравят нафиг, или провалюсь вниз», - подумал про себя Фёдор. «Провалиться где угодно можно», - философски заметил голос. «Хрена с два! Если идти той же самой дорогой, то не провалишься...» - зло подумал Привалов и почувствовал, как кочка, на которую он ступил, ушла из под ноги куда-то вниз, он потерял опору и полетел в чёрную неизвестность. Сердце сдавило холодными тисками животного ужаса, пальцы рук тщетно хватали черную пустоту, а из горла вырвался чей-то чужой, тонкий сдавленный крик «Тоооолстыыыыыы!!!!!», и замер, не долетев до своего адресата. Шок и страх неминуемой гибели нахлынули душной волной, захлестнули и подмяли под себя слабеющее сознание Федора. Последняя бредовая картинка, которую зафиксировала его угасающяя память, была спускающаяся за ним сова с огромными светящимися глазами и странным мобильником в когтистой лапе...

 

... Сознание возвращалось к нему медленно. Сначала он почувствовал, что лежит на чем-то мягком, и лицо его обдувает приятный ветерок. Потом постепенно вернулось ощущуние рук и ног. Глаза открыть долго не получалось – мешала какая-то тотальная слабость, но в конце концов ему это удалось и он стал осторожно осматриваться.

Самым странным и непостижимым было то, что он все прекрасно помнил: и как «беседовал» со странным «голосом», и как «провалился сквозь землю», и даже сову с мобильником. Но это почему-то его больше не пугало и даже не удивляло. Более того, он воспринимал всё случившееся, как нечто обыкновенное, ничем не примечательное и само собой разумеющееся. С эдаким философским отношением алкоголика, в очередной раз проснувшегося в какой-то канаве со следами «волочения» на лице. Оглядевшись по сторонам, он вобщем-то не увидел ничего нового. То есть, куда бы он не посмотрел, он всюду видел одно и тоже: плотно сколоченного, волосатого мужика, с неприлично большим животом, лежащего на спине на сверкающем хромированном столе, и со всех сторон утыканного проводами, которые прикреплялись к телу с помощью присосок. Мужчина был абсолютно голым, и в нем Фёдор смущенно узнал себя. Со всех сторон его окружали зеркала, в которых он мог любоваться своим не слишком эстетичным отражением. Это вызывало дискомфорт. Фёдор вовсе не был стеснительным человеком, но собственная нагота в незнакомом месте, где он совершенно не контролировал ситуацию, оптимизма не внушала. Он попытался встать со стола, и тут-же одна из стенок бесшумно скользнула в сторону, и перед ним открылся вид на некое подобие университетский аудитории. Далеко вверх во все стороны уходили ряды скамеек, на которых сидели люди в странных обтягивающих одеждах, различного цвета и покроя. Одежда эта облегала их, словно вторая кожа, повторяя каждый изгиб их тел, ничего не сглаживая и не скрывая от посторонних глаз. Люди с интересом смотрели на него. Фёдор оторопел... Лицо его залилось густой краской смущения и злости. Как они посмели вытащить его, словно какую-то амёбу на всеобщее обозрение – без штанов и в таком непотребном виде!

«Ты не амёба», - спокойно сказал голос. Остальные стенки бесшумно разъехались. Фёдор, оглянулся по сторонам и увидел невысокого лысого человека в светло-коричневом обтягивающем костюме, стоящего рядом с ним.

«К чёрту провода, щас я вам покажу инфузорию туфельку!»

«Не надо трогать провода», - спокойно сказал мужчина и улыбнулся.

«Вот значит, кто меня за нос водил!» - зло подумал Фёдор и попытался встать..., но не смог. Казалось, он утратил способность управлять своим телом.

«Вот чёрт. Парализовало!»

«Не волнуйся, ты совершенно здоров. И когда успокоишься, сможешь в любой момент встать и уйти. А сейчас ты слишком волнуешься из-за своей наготы, и это тебя раздражает. Поэтому, мы дадим тебе костюм.»

В руках у мужчины появился пульт управления, очень похожий на мобильник у вчерашней совы. Секунда – и все тело Федора облегал точно такой-же костюм, как у всех людей в аудитории. Провода никуда не исчезли, они теперь пронизывали костюм и уходили куда-то под стол. Фёдор опять попытался встать – вновь без всякого результата. 

«Успокойся и отдохни, а я пока расскажу коллегам о тебе», - с улыбкой сказал лысый мужик и повернулся к аудитории.

 

«Итак, мои друзья, перед вами славянский мужчина начала 3-го тысячелетия, проживающий на территории Восточной Европы, именуемой в то время Россией. Возраст - 27 лет, биологический возраст 45-50 лет. Рост 181 см, вес 99 кг, избыточный. Первичный медицинский осмотр выявил признаки типичных вредных привычек данной исторической эпохи: курение никотина и наркотических трав, неумеренное употребление в пищу слабо- и сильноразбавленного алкоголя, систематическое переедание, малоподвижный образ жизни, гипертрофированная загрузка детородных органов (часто - в нетрезвом виде), растройство нервной системы, вызванное непродуктивными эмоциями (зависть, раздражение, агрессия, жадность, антипатия и др), адреналиновая зависимость.

Мыслительный процесс – малоэффективный, с частыми длительными остановками, ответвлениями в удаленные области мозга и выходами в эмоциональную плоскость. Организация мозга – хаотичная, с огромными областями памяти, содержащими информацию исключительно эмоционального плана, не несущую никаких логических данных. Как следствие, результатом такого мыслительного процесса часто являются парадоксальные выводы и умозаключения, не поддающиеся логическому объяснению современной науки. Однако, как это не покажется странным, данная модель мышления успешно существовала в указанный период времени на территории России.  

Психическое устройство - довольно примитивное, основанное на скрытности и утаивании своих истиных мыслей и чувств от окружающих.

Обусловленная этим модель поведения фокусируется на эгоцентризме, агрессивном конкурировании с окружающими, хитрости, недоверии и скрытности.

Цели и задачи – непродуктивны и эгоистичны. Методы достижения – энергичны, нелогичны и жестоки.»

 

«Боже мой, что за бред он несёт!»- подумал Привалов, и весь зал разразился заразительным хохотом.

«Чего это они ржут? Типа они знают, о чем я думаю?»

«Ну конечно мы все знаем!» - ответил голос. «Мысли каждого из нас доступны всем остальным. Мы давно пришли к тому, что это гораздо продуктивнее и избавляет людей от множества ненужных соблазнов. Ну в самом деле, зачем замышлять недоброе или думать гадости об окружающих, если они об этом немедленно узнают?»

Лысый насмешливо прищурился и подмигнул: «И я кстати знаю, что тебе напоминает моя лысина!»

В зале опять послышался смех. Привалов злобно покраснел.

- Раз вы все-равно читаете мои мысли, я буду говорить открыто. Кто вы такие, что это за место, как я сюда попал, где Толстый с Серёгой, и как я могу вернуться домой? – возмущенно выпалил Привалов.

 

Лысый снова улыбнулся, повернулся к аудитории и выдал:

«Перед вами типичный пример преобладания эмоциональной составляющей над рациональной. Задавая свои вопросы он ...мммм Фёдор, совсем не заботился о том, в каком виде будет получен ответ. Я бы хотел, чтобы кто-то из вас сейчас ответил ему.»

В 3-м ряду поднялась со своего места худенькая девушка в обтягивающем розовом костюме, рельефно очерчивающем небольшую красивую грудь, тонкую талию и хрупкие плечи, и произнесла неожиданно скрипучим неприятным голосом:

«Люди, аудитория, свалился, на болоте, просто.»

 

- Люди на болоте просто? Не понял... - пробормотал Привалов. - Что за бред?

 

- Это всего лишь ответы на те вопросы, что ты сам задал в эмоциональном порыве. «Спасибо, Гунта», - кивнул лысый девушке.

- Итак, не хочешь спросить еще что-нибудь?

- Можешь не сомневаться! Вопросов будет предостаточно. Откуда вы?

- С Земли.

- Зачем вы меня тут держите?

- Изучаем.

- Почему я не могу двигаться?

- Для твоей собственной безопасности.

- Когда вы меня отпустите?

- Скоро.

- Что это за провода?

- Датчики.

- Я хочу есть!

- Это не вопрос.

- Да уж, не вопрос. Жрать я точно хочу, как зверь... Откуда вы знаете русский?

- Мы знаем все языки.

- Это что дурдом? Я вам что псих, да?

- Нет. Нет.

Привалов чувствовал, что все время спрашивает что-то не то. И никак не может сформулировать самый важный и необходимый вопрос, который непременно надо было задать. Вопрос крутился на языке, но Федору никак не удавалось поймать его за хвост... Наверное, поэтому он снова начал злиться, краснеть и зыркать глазищами по сторонам. Аудитория немедленно отреагировала тревожным укоризненным шумом. Где-то рядом раздался пульсирующий писк.

Лысый тревожно глянул поверх головы Фёдора, туда где в воздухе располагался псевдо-дисплей. Т.е. самого дисплея там не было, вместо этого в воздухе висело одно изображение.

«Что-то типа говно-галограммы», - злобно подумал Привалов, на секунду забыв, что его мысли были открыты для лысого и окружающих его прихвостней.

Аудитория заржала. Лысый покачал головой.

- Ну во-первых, галограммы – это позапрошлый век. А другую составляющую твоей гипотезы я вообще оставлю без комментариев.

- Чего это пищит?

- Это датчик целесообразности твоего поведения. Мы применяем подобные для воспитания детей. Когда эмоциональное состояние ребенка выходит за рамки целесообразности, датчик срабатывает и ребенка успокаивают легким профилактическим гипнозом.

«Во блин, а у нас ремнем порют», - подумал Федор и тут же спохватился. Но было уже поздно, и веселый смех аудитории ясно дал ему об этом понять.

- Ладно-ладно, не ржите. Еще вопрос. Вы что действительно можете читать мысли друг друга?

- Да, любая наша мысль доступна окружающим.

- Но ведь так вы лишаете себя своего внутреннего мира!

- Совсем нет. Мы просто открываем его для всех и делимся им.

- Но разве у вас нет таких мыслей, за которые вам стыдно и которые вы хотели бы сохранить в тайне?

- Нет! Прятать свои мысли имеет смысл от тех людей, которые могут посягнуть на твою личность. Или выражаясь по-вашему, оскорбить или унизить. Среди нас таких нет...

- Но ведь есть же такие мысли, которыми нельзя делиться ни с кем, кроме разве что единственного любимого человека. Разве не так?

- Нет, не так. Скажи, ты что никогда не читал стихи о любви? А ведь тем самым ты «подслушивал» душу поэта, его самые сокровенные мысли и чувства. Но ты же не смеялся над ним?

- Ну хорошо. Нет, не хорошо. Но все равно, а как-же ... а если вы... ну когда вы думаете о мммммм...

- О сэксе? Ну тут совсем просто. Вот скажи, если ты увидишь, как люди занимаются сексом. Ну предположим, случайно – у вас ведь это не принято. Какие у тебя появятся мысли?

- Ну, наверное я буду прикалываться. Ну там, мужика подбадривать. Представлять себя на его месте.

- А хотел бы ты, чтобы кто-то подбадривал тебя? Или представлял, как делает это вместо тебя? Ну или хотя бы прикалывался над тобой?

- Да ты чё! С ума сошел? Конечно нет!

- Во-о-о-от, - нараспев насмешливо произнес лысый, и подмигнул аудитории. - Вот поэтому вы и прячетесь друг от друга. Потому что знаете, какие мерзости вы сами думаете о других. И не ждете от них ничего хорошего. В этом все дело.

- А почему ты сказал, что у меня примитивная психика?

- Потому что она на самом деле примитивная. Вот ты к примеру кем работаешь?

- Чиф сейлз менеджером в автомобильной фирме. Джипами торгую.

Лысый болезненно поморщился.

- Что у вас за манера использовать словосочетания из параллельных языков! Просто какой-то венигрет. Какая у тебя самая главная цель в твоей карьере этого чиф менеджера?

- Продавать много машин, перегнать конкурентов, ну и конечно деньжат срубить.

- Ну допустим, ты удвоишь продажи. Чего ты захочешь потом?

- Снова удвоить!

- А потом?

- Опять удвоить, получить повышение, прирост к зарплате. 

- Ладно, перейдем сразу к делу. Допустим, ты достиг невероятных продаж. Тебя сделали директором, у тебя очень много этих твоих любимых денег. Так много, что можно уже и не работать. Что дальше?

- Да ладно, «что дальше»! Буду с дружбанами пить пиво, на футбол ходить, ящик смотреть. Жинке своей тряпья накуплю, джип от нашей фирмы. Мелкого пошлю в Штаты учиться. Да мало ли чего?

- Перечисленного тобой с трудом хватит на пол года. А потом?

- Ну я не знаю. Придумаю чего-нить...

- В том-то вся и беда, что не придумаешь. Потому что психика у тебя – примитивная. Еще такой пример. Ты сколько хотел бы зарабатывать, чтобы ни в чём себе не отказывать?

- Ну, гммм... эээ... кх.. А ты чё меня на работу хочешь взять?

- Ну говори, сколько?

- Ну 100 тысяч баксов в месяц! Как?

- И ты будешь полностью доволен и не станешь просить прибавки?

- Да ты чё, какая прибавка. Буду как сыр в масле кататься.

- А вот если к примеру, ты вдруг случайно узнаешь, что твой коллега получает втрое больше, а?

- Ну это ваще бред какой-то, - заволновался Фёдор. - Толстый целыми днями торчит в курилке да в чатах сидит, пока никто не видит. Занимается какой-то фигнёй, типа марке-е-етинг. Толку с  него – с гулькин хрен, одни понты! И это ему столько платить?! Бред собачий.

- Ну вот видишь. Только что ты прыгал от счастья и радовался своим 100 тысячам, а через минуту тебя съедают обида и зависть, потому что кто-то получает больше. Примитивная психика. Непродуктивные и эгоистичные чувства, - лысый повернулся к аудитории и демонстративно развел руки, словно приглашая насладиться изящным психологическим фокусом.

Аудитория дружно зааплодировала.

«Шумные продолжительные аплодисменты, переходящие в овации. Зал приветствовал его стоя», - про себя съязвил Привалов, не в силах удержаться от комментария. Зал со смехом встал и продолжил хлопать стоя. Фёдор чертыхнулся вголос, зеркальные стенки вокруг него бесшумно сомкнулись.

«Пора отдохнуть», - прошептал над ухом голос лысого, и он стремительно провалился в сон.

 

... На этот раз он очнулся быстро, и сразу же с опаской осмотрелся в поисках проводов. Он по-прежнему был одет в облегающий костюм, но никаких проводов уже не было. Попытка пошевелиться увенчалась полным успехом и он радостно вскочил на ноги.

- Добро пожаловать в отстойник, - саркастически произнес кто-то рядом. Федор обернулся на голос и увидел небольшую комнату, стол и несколько стульев, кровать у стены слева и высокого крепкого мужчину, сидящего на кровати и с интересом смотревшего на него.

- Где это я? – вместо приветствия спросил Федор.

- Нда, – неопределенно ответил незнакомец, встал и протянул руку. – Игорь Петрович Куликов, 43 года, 2-я половина 20-го века, Москва, Россия. 

- Федор Семенович Привалов, 27 лет, начало 21-го, там же. – пожал протянутую руку Федор и тут-же спросил: – А что такое отстойник?

- Здесь они держат образцы человеческих особей из разных эпох в период их изучения. Ну и во время карантина перед отправкой.

- Отправкой куда? – оторопело спросил Фёдор.

- Не боись, парень, - хитро подмигнул Игорь Петрович. - Отправкой назад в наше время.

- А ты... а вы сколько уже здесь?

- Можно на ты. И вообще, зови меня Петрович. Мы же в некотором смысле товарищи по несчастью. Я тут несколько месяцев уже. Сначала дергался, но потом немного привык, даже понравилось. Особенно их опыты по скрещиванию поколений. Это было су-у-упер, - мечтательно нараспев сказал Петрович и прикрыл глаза.

- Только вот курева у них нет. Прямо беда. Первый месяц чуть не на стену лез. Сейчас привык уже. И это их привычка читать мысли тоже поначалу напрягала. Но потом я нашел противоядие.

- Какое?

- Ты в армии служил? Нет. Ну вобщем, при определенной тренировке можно просто ни о чем не думать. Видел бы ты их рожи! Они просто не в состоянии были поверить, что у меня по полдня мыслей не было. Но потом они правда меня раскусили. Но это только к лучшему. Мои показатели от этого сильно пошли в гору.

- Какие показатели?

- Ну общечеловеческие показатели особи. Это такая комплексная оценка меня, как личности с точки зрения их идиотских стандартов из будущего.

- Вот значит как, они – это люди будущего?

- Ну да. Ровнёхонько из 3010 года. А ты думал, кто? Но особенно они обалдели после этих дурацких вопросов про зарплату, карьеру, и прочую ерунду.

- Значит они и тебя об этом тоже спрашивали? И что ты им сказал?

- Да чего сказал. Как думал, так и сказал – для них же все равно мои мысли, как на ладони. Сказал, что если бы я получал дофига денег, то мне было бы плевать, какая зарплата у нашего пожарника Семёныча – хоть он и тот еще лентяй. А еще, если бы я был богачём и мог не работать, то путешествовал бы по миру и ходил по горным рекам.

- Как можно ходить по горным рекам?

- На катамаране, балда. Это такая штука для прохождения порогов. Садишься в упоры, берешь весло в руки, плещешь себе в рожу ледяной водой, напарнику последние наставления – и в порог, как в бездну. И вся твоя предыдущая жизнь словно уходит куда-то за ширму и скромненько курит в сторонке. А ей на смену приходит та самая настоящая жизнь. На несколько минут ты – заодно со стихией. Вы сплетаетесь в единое целое и несетесь бурным потоком, и тебя переполняет восторг! Душа расправляет крылья, и ты словно оживаешь от спячки и пьешь жизнь большими торопливыми глотками. И все вокруг становится ярким, сильным, свежим, настоящим. Эх!

- А потом?

- А потом мы пьем спирт. Ну в смысле, у костра, песни там, гитара. Друзья. Река делает людей настоящими друзьями...

- И ты все это им сказал?

- Ну конечно. Они ведь все равно узнают. Чего скрывать-то. Так все и рассказал. Они аплодировали. Всем залом. Да, еще весло вот это продемонстрировал в качестве доказательства. – Петрович вытащил из под кровали блестящее алюминиевое весло и покрутил его перед глазами Фёдора.

- И чего они сказали?

- Они удивились очень. Сказали, что я сильно опережаю свое время. Что у меня ... как это, а! – психология будущего, вот. Но самое главное, приезжал их какой-то профессор – выдающееся светило ихней науки. Так вот он хочет забрать меня на полгода в их центральную лабораторию. Это где-то не здесь. Я подслушал чуток – 2-й портал сверхзвукового кольцевого гипертоннеля. Вобщем, если все будет в порядке, я еще чуток у них покантуюсь. Уж очень неохота мне возвращаться в свою московскую контору на работу J.

- Да! – восхищенно покачал головой Фёдор и подумал про себя: «Везет же людям!»

- Они тебя, кстати не научили читать мысли?

- Да нет. Для этого у них в голове какой-то чип. Нам это не полагается...

- Ну и ладно, - решил Привалов. - А как они вообще нас усыпляют, перевозят?

- А вот гляди, видишь экран висит у стены под потолком? Это их псевдо-дисплей. Когда на нем появляется сова, значит будут усыплять.

- Так вот, значит, откуда мне померещилась сова! Ясен пень... А когда тебя будут забирать в эту их центральную лабораторию?

- Думаю, что очень скоро. Вчера мне делали полную дезинфекцию. Желудок какой-то дрянью промывали. Говорят, последних глистов-паразитов извели! Это они всегда делают перед транспортировкой. Так что мы с тобой парень, не долго будем сокамерниками, - сказал Петрович и заразительно рассмеялся.

 

Весь день они проболтали. Петрович живо интересовался жизнью в столице через 50 лет. Сокрушался, услышав об «ужасах перестройки» и «диком капитализме». От всей души ржал рассказам о новых русских, неподдельно скорбел об Афгане и Чечне. Вечер пришел незаметно, а потом ... на экране показалась сова.

«Сейчас или никогда,» - подумал Привалов, тихонько вытащил из под кровати весло, подкрался к ничего не подозревающему  Петровичу, хорошенько размахнулся, и врезал плашмя прямо по его крепкой лысеющей голове. Петрович тихо охнул и осел на пол.

Дрожа как в лихорадке, Федор быстро перетащил Петровича и уложил его в свою кровать лицом вниз, хорошенько накрыв его одеялом.

Сам он пулей вскочил в кровать Петровича, накрылся с головой и стал ждать. Сердце его бешено колотилось, из экрана полилась плавная музыка и раздался голос гипнотизёра. Пульс Фёдора еще какое-то время зашкаливал, но постепенно поддался власти гипноза и принялся покорно замедляться. Дыхание его выровнялось и стало легким и поверхностным, сознание затуманилось и растворилось в музыке, голосе и теплом полумраке, который всегда висит где-то на границе забытья и яви, охраняя наши сны от грубых реалий окружающей действительности.

«Весло не убрал под кровать,» - вяло успел подумать Фёдор и отрубился.

 

J Продолжение следует.... J

 

(13.12.2006.)

 

 

 

 


   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом | --> Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  Белая Сова |  База |